— Одну минуту, — подал голос комиссар Льюис, и вскочившие было детективы снова опустились на стулья. — Я слышал, как некоторые из здесь присутствующих называли убийцу Зубастиком. Так вот, мне все равно, как вы называете его между собой, в конце концов, его ведь нужно как-то называть. Но не дай бог кому-нибудь из вас назвать его так при посторонних. Имя для убийцы несерьезное и звучит как-то кощунственно. Попрошу также не упоминать эту кличку в отчетах и других документах. Теперь все.
Крофорд и Грэм проследовали за Спрингфилдом в его кабинет. Пока тот наливал им кофе, Крофорд названивал по телефону, отдавая бесконечные распоряжения.
— Вчера так и не нашлось времени поговорить с вами, — обратился Спрингфилд к Грэму. — У нас тут сумасшедший дом. Вас ведь Уилл зовут, верно? Кстати, мои ребята дали вам все, что вы просили?
— Да, все в порядке, спасибо им большое.
— Фирма веников не вяжет, — пряча улыбку, сказал Спрингфилд. — Да, мы тут попытались воссоздать его фигуру и походку по следам на клумбе. Кусты он обходил, поэтому мы смогли определить только размер обуви и приблизительный рост. След левой ноги немного глубже, видимо, что-то нес. Да, муторная работа. Как-то пару лет назад мы брали одного грабителя с болезнью Паркинсона, имея только особенность походки. Его тогда Принси вычислил. А сейчас вообще никакой зацепки.
— Зато у вас хорошая команда, — сказал Грэм.
— Так-то оно так, но с подобными вещами мы еще не сталкивались, слава богу. Вот хочу спросить вас. Вы все время работаете вместе? Я имею в виду вас, Джека и доктора Блума. Или собираетесь по таким вот случаям?
— Только по таким вот случаям.
— Типа сборной, да? Комиссар говорил, это вы три года назад взяли Лектера?
— Мы работали вместе с полицией штата Мэриленд, — ответил Грэм. — Его арестовали тамошние полицейские.
Грубоватый на вид Спрингфилд был отнюдь не глуп. Заметив, что Грэм чувствует себя неловко, он крутанулся на стуле и взял со стола какие-то бумаги.
— Вы спрашивали о собаке. Вот, есть такая информация. Прошлой ночью местный ветеринар позвонил брату Лидса. Собака у него. Лидс со своим старшим сыном привез ее к ветеринару за день до того, как их убили. У нее была колотая рана на животе. Ветеринар сделал операцию, и сейчас с собакой все в порядке. Вначале он подумал, что рана огнестрельная, но не нашел пули. Он считает, что пса пырнули чем-то острым вроде шила. Сейчас мы опрашиваем соседей, может, кто-то видел, как чужой дразнил собаку, и обзваниваем всех ветеринаров в округе, выясняем, не было ли похожих увечий животных.
— На собаке был ошейник с именем хозяев?
— Нет.
— А у Джейкоби в Бирмингеме была собака?
— Мы это как раз выясняем, — сказал Спрингфилд. — Одну минуту. Сейчас проверю. — Он набрал внутренний номер. — Лейтенант Флетт, связь с Бирмингемом… Да-да. Флетт. Что там у нас насчет собаки этих Джейкоби? Так… так… Подожди минутку. — Он прикрыл трубку ладонью. — Никакой собаки у них не было. В ванной нашли коробку с кошачьим пометом. Но самого кота нет. Соседи предупреждены. Если увидят — позвонят.
— Попросите Бирмингем проверить вокруг дома, во дворе и за хозяйственными постройками, — быстро проговорил Грэм. — Если с котом что-то случилось, дети могли похоронить его или вообще не найти. Знаете, ведь коты перед смертью уходят из дома, в отличие от собак. Кстати, был ли у кота ошейник?
— Спроси, не нужен ли им прибор для обнаружения метана. У нас есть, — подключился Крофорд. — Не придется все перекапывать.
Не успел Спрингфилд положить трубку, как телефон сразу же зазвонил. Из похоронного бюро звонил Джимми Прайс и спрашивал Крофорда. Тот снял трубку параллельного аппарата.
— Алло, Джек, я кое-что нашел. Видимо, большой палец — не полностью — и фрагмент ладони.
— Джимми, что бы мы без тебя делали!
— На том свете сочтемся угольками… Поехали дальше, палец с папиллярными линиями, но смазанный. Вернусь — посмотрю, что с ним можно сделать. Снял его с левого глаза старшего ребенка. В жизни такого не делал. Да я бы и сейчас ничего не заметил, но там как раз большая гематома от стреляной раны, и на ее фоне…
— Идентифицировать сможешь?
— Чертовски сложно, Джек. Если он есть у меня в компьютере, тогда может быть… Это как в лотерее, ты же знаешь. А ладошку снял с ногтя большого пальца миссис Лидс. Подойдет только для сравнения. Если шесть точек наберется, считай, что повезло. Понятыми были помощник начальника горотдела ФБР и Ломбард. Ломбард — нотариус. Снимки я сделал. Что-нибудь еще?
— А как там с отпечатками служащих похоронного бюро?
— Измазал чернилами Ломбарда и всю его веселую команду. Снял отпечатки со всех, даже тех, кто божился, что ничего не трогал. Клянут сейчас меня на чем свет стоит и отмывают свои руки. С твоего позволения, Джек, я возвращаюсь домой. Хочу поработать со всем этим в своей собственной лаборатории. Кто знает, что здесь за вода, а вдруг в ней черепаха попадется. Я еще успею на вашингтонский самолет через час и сразу после обеда перешлю тебе отпечатки по факсу.
Крофорд на секунду задумался.
— Хорошо, Джимми, только поторапливайся. Отправишь копии в управления полиции Бирмингема и Атланты и во все отделения ФБР.
— Сделаем в лучшем виде. А теперь надо обсудить еще один вопрос.
Крофорд манерно закатил глаза:
— Провалиться мне на этом месте — тебе хочется получить гонорар.
— Так точно.
— Джимми, дорогой, сегодня — все, что угодно.
Глядя в окно, Грэм молча выслушал рассказ Крофорда об отпечатках.
— Вот это да, — только и смог проговорить Спрингфилд.
Лицо Грэма ничего не выражало. «Как у заключенного с пожизненным сроком», — подумал Спрингфилд.
Когда Крофорд и Грэм вышли из кабинета Спрингфилда, проходившая в фойе пресс-конференция комиссара полиции и представителей прессы уже близилась к завершению. Газетчики направлялись к телефонам. Телерепортеры делали так называемые вставки, стоя перед камерами и задавая лучшие вопросы, которые были услышаны ими во время пресс-конференции, направляя микрофоны для ответа в пустое пространство. Позже лишнее будет вырезано, а материалы подгонят и смонтируют в единый сюжет.
Крофорд и Грэм уже спускались по центральной лестнице, когда от толпы журналистов вдруг отделился маленький человечек и кинулся к ним, быстро щелкая на ходу фотоаппаратом.
— Уилл Грэм! — закричал он. — Вы меня не помните? Фредди Лаундс. Я освещал дело Лектера в «Тэтлер». И книжку выпустил.
— Помню, — сказал Грэм, продолжая вместе с Крофордом двигаться вниз по лестнице.
Но Лаундс не отставал:
— Когда вы включились в расследование, Уилл? Удалось узнать что-нибудь новенькое?
— Я не желаю разговаривать с вами, Лаундс.
— Можно ли сравнивать нынешнего убийцу с Лектером? Как он их…
— Послушайте, Лаундс! — рявкнул Грэм, и Крофорд быстро встал между ними. — От ваших лживых статеек дерьмом несет, а ваша «Нэшнл тэтлер» годится только на подтирку. Убирайтесь!
Крофорд сжал Грэму локоть.
— Убирайтесь, Лаундс. Да поживее. Уилл, нам надо перекусить. Пошли, пошли.
Они скрылись за углом.
— Прости, Джек. Видеть не могу этого негодяя. Он приходил ко мне, когда я лежал в больнице. Пришел и…
— Знаю, — перебил Крофорд. — Я тогда еще здорово наорал на него, да, видно, все без толку.
Крофорд вспомнил фотографию, опубликованную в «Нэшнл тэтлер», когда следствие по делу Лектера уже завершалось. Лаундс пробрался в палату Грэма, когда тот спал, сдернул простыню и сфотографировал дренажную трубку, выходящую у него из живота. Газета напечатала снимок подретушированным, с черным квадратом в паху. Заголовок гласил: «Маньяк выпотрошил фараона».
В закусочной было светло и чисто. У Грэма дрожали руки, и он пролил кофе на блюдце. Он обратил внимание, что дым сигареты Крофорда нервирует парочку, в благоговейном молчании поглощавшую пищу в соседней кабинке, и мешает нормальному процессу пищеварения. Их раздражение висело в воздухе, смешиваясь с дымом. За столиком у самой двери ругались две женщины, очевидно мать и дочь. Тихие голоса, отвратительные гримасы гнева. Грэм кожей почувствовал исходящие от них волны злобы.
Крофорд был раздражен. Утром ему предстояло давать показания на суде в Вашингтоне, и он боялся, что это может затянуться на несколько дней. Прикуривая новую сигарету, он озабоченно взглянул сквозь пламя на руки и лицо Грэма.
— В Атланте и Бирмингеме теперь смогут сличить отпечаток большого пальца с отпечатками уже известных им сексуальных маньяков, — наконец проговорил Крофорд. — Мы тоже. А Прайсу уже приходилось отыскивать преступника по отпечатку одного пальца. Он просто заложит его в свою программу… «Искатель», что ли…
«Искатель» — компьютеризированное устройство для считывания и анализа отпечатков пальцев — мог идентифицировать введенный в него единственный отпечаток пальца.
— Когда мы его возьмем, этот отпечаток и следы зубов наверняка обеспечат приговор в суде.
— Сейчас нам надо постараться вычислить, что он собой представляет. В самом общем виде. Вот смотри. Допустим, он арестован. Ты входишь в камеру. Ты на него смотришь и говоришь себе: «Так я и думал!»
— Черт его знает, Джек. Я пока не вижу его лица. И вообще, мы, по-моему, ерундой занимаемся и только зря теряем время. Кстати, ты с Блумом говорил?
— Звонил вчера вечером. Он сомневается, что у убийцы склонность к суициду. Гаймлих того же мнения. Блум приезжал ненадолго в первый день, он сейчас принимает экзамены у аспирантов. И у него, и у Гаймлиха есть копии дела. Кстати, Блум передавал тебе привет. У тебя есть его чикагский телефон?
— Есть.
Грэму нравился доктор Алан Блум, маленький круглый человечек с печальными глазами, прекрасный судебный психиатр, наверное, даже лучший. Грэм ценил, что доктор Блум никоим образом не проявлял к нему своего профессионального интереса. На такое способен далеко не каждый психиатр.
— Блум говорит, что вряд ли уди