В 1924-м Межрабпом прирос германо-советской студией «Межрабпомфильм». Ей удалось невозможное – и стать весьма прибыльным делом, и поднять пропаганду мировой революции на новый уровень, и вписать несколько глав в историю киноискусства. Только среди советских фильмов студии – «Потомок Чингисхана», «Путевка в жизнь», «Окраина», «Три песни о Ленине», «Мисс Менд», «У самого синего моря», «Аэлита», «Конец Санкт-Петербурга».
Фильмы же, которые Межрабпом производил самостоятельно, хотя и сыграли колоссальную роль в выработке принципов политического кино как такового, киношедеврами не были, на что, впрочем, и не претендовали.
Первым коминтерновским режиссером Америки был Уильям Крюзе. Рабочий-металлист, фигурант сенсационного «процесса пяти», приговоренный в январе 1919-го к двадцатилетнему заключению на основе закона о шпионаже (приговор был отменен), руководитель Молодежной социалистической лиги, он возглавил левое крыло соцпартии, в декабре 1921-го он стал заместителем исполнительного секретаря Рабочей (Коммунистической) партии. Один из первых учеников московской Международной ленинской школы (1926–1927) стал по воле мировой революции «первым оператором компартии» и первым дистрибьютором в США советских фильмов. Его фильмография состоит, судя по всему, в основном из монтажных фильмов: «Россия выходит из тени» (1922), «Год пятый» (1923), «Россия в рабочей спецовке» (1923), «Россия и Германия: повесть о двух республиках» (1924), «Пленники прогресса» (1925).
Партийная карьера Крюзе закончилась раньше, чем кинематографическая. В 1929-м его исключили из партии как сторонника низвергнутого генсека, «правого уклониста» Джея Лавстона. Основоположник коминтерновского кино в Америке переквалифицировался в крупного менеджера фирмы Bell and Howell, старейшего производителя кинооборудования. Его имя всплывет 21 мая 1940-го на слушаниях КРАД. Сдавшийся властям советский агент Николас Дозенберг подтвердит, что контактировал с Крюзе, но исключительно по техническим вопросам: политикой Крюзе больше не занимался.
О рождении в США феномена «красного кино» можно говорить лишь с 1926 года. Его колыбелью стала 13-месячная стачка пятнадцати тысяч текстильщиков в Пассаике, Нью-Джерси, организованная компартией. Некто Сэмюэл Руссак снял «Забастовку текстильщиков в Пассаике» (сентябрь 1926 года). В качестве оператора дебютировал Лестер Бэлог, автором титров была Маргарет Ларкин, поэтесса, бард и будущая жена драматурга и сценариста Альберта Мальца. В роли продюсера выступил Альфред Вагенкнехт, лидер, как и Крюзе, левого крыла соцпартии, один из основателей компартии и представитель Межрабпома в США.
Именно этот фильм, смешавший мелодраматический (дочь рабочего-поляка, умершего от переутомления, насиловал хозяин) и хроникальный материал, перебросил мост от старого рабочего кино к боевому социальному реализму Коминтерна. Отсутствие на экране харизматического рабочего лидера (или, если угодно, идея «коллективного лидерства») свидетельствовало о влиянии Эйзенштейна. Сцена полицейской расправы над забастовщиками была эффектно снята оператором, расположившимся на крыше дома.
Удачный опыт вдохновил активистов Межрабпома на «Стачку шахтеров» (1928) и «Стачку текстильщиков в Гастонии» (1929). Наконец в Нью-Йорке после кровавого разгона митинга на Юнион-сквер 6 марта 1930 года оформилась Рабочая кинофотолига. Показ съемок полицейских зверств, сделанных профессиональными репортерами, мэрия запретила. Но партийные операторы тоже работали на площади: страшные кадры демонстрировались в профсоюзных и этнических клубах, партийных ячейках.
Все фильмы, снятые за пять лет существования Лиги (их как минимум шестьдесят), носили утилитарный, контрпропагандистский и пропагандистский характер: «Парни из Скоттсборо», «Голод», «Великая депрессия», «Эрнст Тельман, борец против фашизма». Лишь благодаря Лиге сохранились свидетельства о «Бойне на заводе Форда» (1932) и других страстных и кровавых классовых боях.
Несмотря на техническую и художественную скромность, именно Лига создала американскую школу социальной документалистики. С ней были связаны или воспитаны ею (функционировала даже киношкола имени Потамкина) выдающиеся мастера и теоретики Ансел Адамс, Лестер Бэлог, Лео Гурвиц, Джей Лейда, Доротея Ланж, Ирвинг Лернер, Пол Стрэнд.
Лос-анджелесское отделение Лиги считается наряду с детройтским и чикагским одним из самых активных и массовых (тридцать-сорок человек), а его фильмы – самыми профессиональными: у Лиги нашлись сообщники среди голливудских техников. «Моторами» отделения были Сеймур Стерн и энтузиаст-универсал Луис Симинов, в свободное от революции время управлявший небольшим автосервисом.
Он, как и Стерн, тяготел к авангарду. «Условия жизни в Лос-Анджелесе, штат Калифорния» (1934), вообще-то посвященные контрастам нищеты и богатства, Симинов снял в жанре «симфонии большого города», восходящем к Руттману и Вертову.
Основная продукция отделения – свидетельства о стачках, благо Калифорния буквально полыхала: «Прожиточный минимум или смерть» (1933), «Стачка сборщиков хлопка в округе Керн» (1933), «Сан-Педро» (1934).
Особенностью штата, которой красные почти гордились, было и то, что в тюрьме Сан-Квентин томился политзаключенный номер один – Том Муни. Секретаря Международной лиги защиты рабочих арестовали по обвинению к кровавом теракте. 22 июля 1916 года на «Параде готовности» в Сан-Франциско, патетическом шоу, психологически готовившем Америку к войне, бомба убила десять и искалечила сорок человек. Смертный приговор, замененный в 1918-м на пожизненное заключение, вынесли на основе показаний провокаторов и платных свидетелей, которые адвокаты и пресса разоблачали буквально по мере поступления. Неразоблаченные лжесвидетели покаялись сами. Борьба за свободу Муни и председателя союза обувщиков Уоррена Биллингса, тоже приговоренного к пожизненному заключению, стала знаменем левого движения. Лига, естественно, участвовала в ней фильмами «Том Муни» (1932) и «Странное дело Тома Муни» (1934).
В 1934-м пролетарское кино вторглось в жизнь, и вторглось, как это ни фантастично, победоносно. В Сан-Диего судили манифестантов по обвинению в подстрекательстве к мятежу. Защита представила фильм Лиги «Полиция Сан-Диего атакует рабочих» – и их оправдали.
Уникальность калифорнийской Лиги – в ее живучести.
Ближайшее отделение в Сан-Франциско буквально уничтожил «красный взвод» при разгроме всеобщей забастовки в июле 1934-го: аппаратура разбита, фильмотека сожжена. Его организаторов – Бэлога и Лилиан Динкин – осудили за несанкционированный показ «Матери» Пудовкина бастующим пеонам. Тогда же арестовали Симинова. Но его отделение выжило, лишь ненадолго закрылся голливудский кинозал на двести человек.
В 1935-м Лига раскололась. Фотографы во главе со Стрэндом обособились в нью-йоркскую Фотолигу. Режиссеры Гурвиц, Лернер и Ральф Стайнер, чувствовавшие, что незамысловатый агитпроп завел пролетарское кино в эстетический тупик, создали объединение Nikino (с 1937 года – Frontier Film).
И только отделение Симинова пережило раскол: в 1937-м он снял «Металлолом». Антигерой-торгаш поставлял в Японию металлолом, из которого отливали пули, разившие беззащитных китайцев, а затем – по мере разрастания японской агрессии – американских моряков. Военная хроника чередовалась с агитпроповскими сценками: буржуин с сигарой читал биржевые сводки и отбивал телеграмму ФДР с требованием объявить Японии войну.
Судьба архива калифорнийской Лиги мрачна. В 1953-м экс-коммунист Луис Россер назвал КРАД имя Бэлога – а у того хранился архив.
Я сжег их! Хотите – верьте, хотите – нет. У меня были 400-футовые немые 16-миллиметровые бобины: штук, пожалуй, семь или восемь. ‹…› В 1952 году к нам приходили «гости»: это меня обеспокоило и мою жену тоже. ‹…› Через три или четыре дня я все сжег. Да, конечно, это разбило мое сердце.
Таким образом, в первой половине 1930-х киносознание Лос-Анджелеса было расщеплено. «Анти-Голливуд» и Голливуд не то чтобы игнорировали друг друга, они существовали – не считая личных контактов и технической помощи – автономно, ничуть от этого не страдая. Критик журнала New Theater Роберт Гесснер казался экстравагантным одиночкой, хотя был пророком в своем отечестве, заявив вопреки партийной линии:
Революционный художник, чтобы быть эффективно услышанным в наши дни, должен всерьез рассматривать вопрос работы посредством Голливуда.
Летом 1934-го Голливуд окончательно и бесповоротно лишился политической невинности по вине Эптона Синклера. Утопический социалист, пацифист и вегетарианец, баллотировавшийся от соцпартии в Сенат (1922) и Конгресс (1920), 28 августа выиграл демократическую номинацию на пост губернатора Калифорнии (на который он уже претендовал в 1926-м и 1930-м) под лозунгом: «Покончить с бедностью в Калифорнии».
Выбросить лозунг актуальнее было невозможно. В штате, которым с 1917 года правили республиканцы, мыкались без работы семьсот тысяч человек. Пятая часть населения округа Лос-Анджелес выживала на пособие в 16 долларов 20 центов в месяц на семью. В Сан-Хоакине дети умирали от голода. Неудивительно, что Синклер получил на праймериз больше голосов, чем шестеро его конкурентов вместе взятых. Одна безработная пара назвала ребенка, родившегося 28 августа, Эптоном Синклером Маршоу.
Из первых букв слов лозунга сложилось название движения – EPIC: вскоре насчитывалось восемьсот клубов сторонников Синклера, подменивших комитеты демократов, откровенно саботировавших кампанию.
Первое серьезное движение против системы, основанной на погоне за прибылью, в США. – New York Times.
Самый впечатляющий политический феномен, когда-либо рожденный Америкой. – Драйзер, Esquire.
Советники ФДР переполошились, когда Синклер собрался с ним встретиться: ФДР не следовало ассоциироваться со слишком радикальной, на их взгляд, программой. Однако Элеонора Рузвельт и Гарри Гопкинс, ближайший соратник ФДР, заразили его своим энтузиазмом. Президент принял Синклера и высказался в том смысле, что инициативы, выходящие за рамки «нового курса», могут оказаться весьма полезными.