Мы призываем [либералов] поддержать усилия СССР в его избавлении от коварных внутренних угроз и поддержать интернациональную борьбу против фашизма — главной угрозы миру и демократии.
Среди авторов первого письма преобладали ученые, общественники, журналисты, включая восьмидесятилетнюю гуманистку Лилиан Уолд — медсестру, писательницу, одну из основательниц Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения — ведущей негритянской организации США. Подписи под вторым письмом — who is who[15] красной интеллигенции, прежде всего, Бродвея.
Чуть ли не целиком подписалась «Группа» во главе с Клёрманом.
Драматурги, сценаристы, критики, переводчики. Артур Арент, Миллен Бранд, Роберт Гесснер, Голд, Джером, Каспари, Каули, Кемпбелл, Мерл Колби, Джек Конвей, Коул, Кайл Крайтон, Крафт, Мелвин Леви, Лоусон, Мальц, Брюс Минтон, Нельсон Олгрен, Орниц, Паркер, Пол Петерс, Линн Риггс, Скляр, Бернард Смит, Филип Стивенсон, Анна Луиза Стронг, Кини Уоллис, Хеллман, Рольф Хамфри, Ленгстон Хьюз, Хэммет, Хаакон Шевалье, Ирвин Шоу, Эндор.
Доументалисты. Гурвиц и Стрэнд.
Композиторы. Блицстайн, Уоллингфорд Риггер, Гарольд Ром.
Актеры. Бонен, Фиби Бранд, Мартин Вольфсон, Гарфилд (еще не Джон, а Джулиус), Бартон Джеймс, Флоренс Джеймс, Хестер Сондергаард (сестра Гейл), Карновски, Аделаида Кляйн, Курт Конвей, Филип Лоб, Альберт Оттенхаймер, Стэндер, Бернард Стерн, Хаузли Стивенс-младший.
Лейда и Чен Силань.
Большая группа муралистов и рисовальщиков коммунистической прессы.
Я не спорю о том, что произошло в СССР, потому что я не знаю, что произошло в СССР. — Рапф, 1986.
Если бы речь шла только об оклеветанном Троцком и десятках оппозиционеров, выведенных на открытые процессы, это было бы не страшно: борьба за власть, ничего особенного.
Браудер — в русле «красного американизма» — остроумно подбирал событиям в СССР исторические параллели (Communist, март 1938-го). Разве генерал Арнольд, ведомый уязвленным честолюбием, не перебежал к англичанам, в сражениях с которыми покрыл себя славой? Разве другой герой Войны за независимость, генерал Конвей, не пытался сместить Вашингтона? Вице-президент не строил козни против Джефферсона? Начальник генштаба не предал Линкольна? Почему же Тухачевский и Бухарин не могли предать Сталина?
Но репрессии вырвались за рамки рацио. Едва ли не у каждого из авторов открытых писем были друзья, связь с которыми вдруг оборвалась: Киршон, Кольцов, Мейерхольд, Сац, Стенич.
Тухачевский, беседовавший о музыке с Робсоном. Ирландский экспат-коммунист Патрик Бреслин: в его переводе Робсон пел «Широка страна моя родная». Пинкевич, выговаривавший Ларднеру за глупую шутку. Чаттопадайя — бывший муж Смедли. Святополк-Мирский, изливавший душу Уилсону. Серебряков, восторгавшийся Бурк-Уайт. Редакторы «Интернациональной литературы» Динамов и Амдур — знакомцы Драйзера. Ольга Каменева и Александр Аросев — руководители ВОКС. «Негритянский казак» Форт-Уайтман. «Нарком кино» Шумяцкий, изучавший Голливуд, чтобы создать его утопическую копию в Крыму.
Пильняк, Третьяков, их жены — актриса Кира Андроникашвили и Ольга Третьякова, сотрудница английской редакции «Интернациональной литературы». Не менее восьми актеров Kolonne Links и театр «Скатувэ» в полном составе: с ними работал Алекс Норт. Айно Куусинен, «завербовавшая» Лоузи, и американские финны, создавшие Карельский театр.
Микитенко с простреленным виском найдут на окраине Харькова 4 октября 1937 года, после возвращения с мадридского конгресса. Зинаида Райх, жена Мейерхольда и прима его театра, вскоре после ареста мужа зверски зарезана в осиротевшем доме юными ворами-отморозками. Расстрелян в ссылке Давид Рязанов: его книги переводил Кьюниц.
Кстати, о Кьюнице.
Я знал польского писателя Ясенского. ‹…› Его польская жена, которую он привез с собой, оказалась шпионкой. Его самого в партию рекомендовал шпион. Он, в свою очередь, рекомендовал еще двух шпионов. Однако убедительных доказательств того, что он сам шпион, не нашлось. Его не арестовали, хотя, естественно, исключили из партии. Другого поляка, Вандурского, я часто встречал в редакции «Интернациональной литературы». ‹…› Он был святее Папы Римского — нетерпимый, непримиримый, бескомпромиссный, вечно обвинявший других в отсутствии преданности партийной линии. Он не пропустил ни одного собрания. Он всегда приходил вовремя. Он трудился тяжелее всех. Он был шпионом. Был еще немец Эрнст Оттвальт, улыбчивый, дружелюбный, жизнерадостный, чьи причудливые рассказы публиковала «Интернациональная литература». Когда его арестовали, людей осенило, что рассказы отражали нездоровый интерес к психологии шпионов. Перечитывая его автобиографию, люди так же внезапно осознали, что он сам признавался, что шпионил среди рабочих, когда ему было всего шестнадцать или семнадцать лет. — New Masses, 19 октября 1937-го.
Черт дернул Кьюица привести в пример Ясенского. Когда вышла статья, поляк уже полтора месяца сидел в тюрьме. Пример Вандурского притянут за уши: страстный пропагандист Мейерхольда, поэт, драматург и режиссер погиб еще в гуманные времена. Его арестовали в сентябре 1933-го, расстреляли в 1934-м. Незадолго до ареста он — вместе с Пискатором и Леоном Муссинаком — возглавил секцию драматургии Международного объединения революционных писателей.
Усомнившиеся в виновности друзей держали сомнения при себе.
Мой учитель Третьяков,
Огромный, приветливый,
Расстрелян по приговору суда народа.
Как шпион. Его имя проклято.
Его книги уничтожены. Разговоры о нем
Считаются подозрительными. Их обрывают.
А что если он невиновен?
Но знаете, что не менее иррационально, чем повальные аресты в Москве? Антикоммунистическая пропаганда. В свое время комиссия Овермена не оперировала подтвержденными данными о жестокостях Гражданской войны, а рассказывала сказки, лишь убеждавшие мыслящих людей, что никакого террора в России нет.
Большой террор — подарок Сталина антикоммунистам. Но они как были, так и остались сказочниками. Марджори Дэвис рассказывала, что в Москве ей не давали уснуть стоны и вопли жен и детей арестованных и неумолчные пулеметные очереди. Бесчувственного мужа редко, но удавалось разбудить: «Джозеф, они опять казнят много людей».
Посол ворчал, поворачиваясь на другой бок и снова засыпая: «О, нет — они прокладывают новую линию метро».
Пожалуй, посол был ближе к истине, чем его жена. Если, конечно, они ночевали в Спасо-хаусе, а не на Бутовском полигоне.
Ну и как после этого верить антикоммунистам?
Третье письмо (14 августа 1939 года) — «Ко всем активным сторонникам демократии и мира» — алармистский призыв к «большему единству антифашистских сил и укреплению фронта против агрессии путем тесного сотрудничества с СССР». Разгромлена Испания, сдалась Чехословакия, расширяется трещина между коммунистами и либералами. Это все результат интриг фашистов, сеющих раздор и между антифашистами, и между СССР и другими миролюбивыми нациями. Фашисты поощряют «фантастическую ложь о том, что СССР и тоталитарные государства по сути подобны друг другу».
Некоторые честные либералы попали в эту ловушку, подписав манифест Комитета за культурную свободу, созданного 14 мая 1939-го тем самым Дьюи и тем самым Хуком. Манифест расплывчато осуждал «все формы диктатур» и утверждал, что СССР, как и Германия, угрожает институтам и демократическому образу жизни США. Авторы письма, подчеркнув, что не представляют никакие организации, напомнили о базовых отличиях СССР от фашистских государств: противодействие войне и агрессии, существование 24-миллионых профсоюзов, эмансипация женщин, культурная свобода.
Писатели и мыслители, чьи книги сожгли нацисты, публикуются в СССР. Лучшая литература от Гомера до Томаса Манна, лучшие философские труды от Аристотеля до Ленина доступны широким массам советского народа, который и сам активно участвует в созидании культуры.
Экономические системы СССР и США разнятся, но их идеалы, цели и достижения сами по себе — основа для сотрудничества.
Soviet Russia Today обнародовала имена 164 из 400 подписавших.
Не удивительно, что среди них Блицстайн, Миллен Бранд, Оррик Джонс, Каспари, Клёрман, Крайтон, Лейда, Лоусон, Риггс, Ром, Хестер Сондергаард, Стэндер, Стрэнд, Хьюз, Хэммет, Шевалье. Удивительно, что контингент друзей СССР значительно расширился.
Среди «пополнения» — писатели (на этот раз их больше, чем людей театра) Клаус Манн, Рут Маккенни, выдающийся литературовед Фрэнсис Маттисен, Уильям Карлос Уильямс, Элла Уинтер, опомнившийся Уолдо Фрэнк, Хемингуэй, Бесси Битти, Альберт Рис Вильямс, драматург Артур Кобер — первый (1925–1932) муж Хеллман.
Одна из руководительниц театра «Гильдия» Анита Блок.
Сценаристы Дональд Огден Стюарт, Таскер, Виола Бразерс Шор.
Актеры Бромберг и Сэм Джаффе.
Продюсеры Кирстайн и Шамлин.
Ряды художников пополнил Рокуэлл Кент.
Подписал письмо и «автор года» Пьетро Ди Донато, посвятивший бестселлер «Христос в бетоне» памяти отца-рабочего, в 1923 году заживо погребенного в бетоне при обрушении строящегося здания. Дмитрик экранизирует его («Даждь нам днесь», 1949). Рядом с подписью этого «маргинала» — подпись Джорджа Кауфмана, баловня Бродвея.
Письмо трагически запоздало. До подписания советско-германского пакта оставалось девять дней, до начала войны — восемнадцать. Эти события обесценили не суть, но риторику призыва, а коминтерновский мораторий на антифашистскую пропаганду, наложенный во исполнение пакта, дискредитировал компартию как независимую от СССР силу и попросту убил Народный фронт. Романтика Коминтерна играла слишком большую роль в красном выборе интеллигенции: пожертвовать манихейским пафосом борьбы во имя тактических интересов СССР было невыносимо. Пакт лишил СССР его «немыслимости». Одним из самых первых шагов большевиков был отказ от тайной дипломатии и публикация тайных договоров о разделе мира, заключенных царской Россией с партнерами по Антанте. Сталин же повел себя как буржуазный политик-прагматик.