Джентльмены, сейчас вы празднуете мир с Бонапартом. «Мир» — прекрасное слово, пока за ним стоит стремление к миру, но вам никогда не заключить мир с Бонапартом. Он не желает мира, он лишь хочет выиграть время, чтобы перевооружиться на море и заключить союз с Италией и Испанией. Все это — с единственной целью: уничтожить нашу империю! Много лет назад я то же самое говорил в Неаполе. Я умолял их ‹…› но они не хотели меня услышать и заплатили за это. Это было маленькое королевство за много миль отсюда. Но теперь речь идет об Англии, нашей родной земле. ‹…› Наполеон, поверьте мне, джентльмены, желает повелевать миром. Вы не можете заключить мир с диктатором. Вы должны уничтожить его!
Авторство речи приписывалось самому Черчиллю, во что легко поверить — «Леди Гамильтон» снял Александр Корда. Фильм вызвал особое возмущение Ная, потребовавшего от Корды предъявить доказательства исторической достоверности эпизода в Адмиралтействе. А еще раньше съемкам этой копродукции пытался помешать — причем в тот момент, когда уже были сняты важнейшие эпизоды, включая Трафальгарское сражение, — Брин, но по моральным резонам:
Весь сюжет совершенно неприемлем. Вы показываете человека, прелюбодействующего с чужой женой. У него есть жена, а у нее — муж, а она рожает от него ребенка, и ни один из них не только не испытывает угрызений совести, но даже не сознает, что поступает дурно. Исключено!
Корда бесхитростно вышел из положения: дописал эпизод, в котором прикованный к инвалидному креслу отец адмирала, сельский священник, обличает сына за «зло», которое он творит, и умоляет расстаться с «этой женщиной». Ну а Нельсон смиренно кается в своей преступной слабости.
В «Морском волке» (реж. Майкл Кертиц, 22 марта 1941 года) тиранический капитан Вольф Ларсен (Робинсон) говорил и вел себя, как сущий нацист. Для непонятливых авторы небрежно бросили на столик в его каюте «Сверхчеловека» Ницше и «Принципы социологии» социал-дарвиниста Герберта Спенсера. Не только разглагольствовал о недочеловеках, но и вскидывал руку в нацистском приветствии мелкий гангстер, издевающийся над работягами из Бруклина — поваром и портным («Из тумана», реж. Анатоль Литвак, 14 июня 1941 года), в экранизации пьесы Ирвина Шоу. Жертвам не оставалось ничего, кроме как прикончить рэкетира.
Даже в добродушнейшей комедии «Это смутное чувство» (реж. Эрнст Любич, 20 апреля 1941 года) самым страшным оскорблением, какое наносил герой сопернику, отказавшемуся драться с ним из-за женщины, было слово «изоляционист».
Фильмы именитых режиссеров — верхушка айсберга. Категория «Б» подхватила антифашистские мотивы не менее чем в тридцати фильмах за полтора года.
Янки-добровольцы королевских ВВС оставались на подпольной работе во Франции («Вызывая Париж», 1941) и встречали женщину своей мечты в горящем Лондоне («Одна ночь в Лиссабоне», 1941). Пассажиры судна, которому угрожала вражеская субмарина («Побег к славе», 1940), делали очевидный выбор между капитуляцией и сопротивлением.
Бульварная традиция легко приняла агентов пятой колонны неназванной национальности, охотно откликавшихся на арийские имена. Даже невидимки, похитившие изобретателя сверхмощной взрывчатки («Смертельная игра», 1941), изъяснялись с красноречивым гортанным акцентом: играли их невзначай Ганс фон Морхарт и Вильгельм фон Бринкен. Дополнительную прелесть этому и другим — антигерманским и антифашистским — фильмам с участием Бринкена придавали еще свежие в памяти обстоятельства его биографии. В 1917 году Бринкен — германский военный атташе в Вашингтоне, а затем в Сан-Франциско — был осужден и отбыл несколько лет в зловещей тюрьме Алькатрас по тому самому делу о «германо-индусском заговоре», по которому проходила Агнес Смедли. Актером же он стал после освобождения по протекции своего друга Штрогейма.
Кстати, об именах. И в модном романе Персиваля Рена об Иностранном легионе «Красавчик Жест», и в его первой экранизации (1926) парочку садистов-сержантов звали Болдини и Лежен. В новой киноверсии (1939), дабы не обижать французов и, на всякий случай, итальянцев, их переименовали в Разиноффа и Маркоффа.
Нацистами оказывались кондитер-меценат с однозначной фамилией Греннер («Международная леди», 1941), начальник экстренной санитарной службы ВВС («Дикий полет», 1941). Нацисты смешивались с пассажирами трансатлантического лайнера, чтобы затем — к их ужасу — выйти к ужину в парадной немецкой форме («Таинственный морской рейдер», 1940). Взрывали склады боеприпасов в Детройте («Пропуск в Алькатраc», 1940), минировали прибрежные воды Филиппин («Призрачная субмарина», 1940), охотились за секретами сверхпрочных сплавов («Скрытый враг», 1940) и автопилота («Вынужденная посадка», 1941), перекладывая свою вину на честных инженеров («Вражеский агент», 1940). У британской разведчицы в США оставался единственный шанс спасти себя и мир: убедить врача клиники, куда ее упрятала пятая колонна, что не она, а мир сошел с ума («Они живут опасно», 1941).
На борьбу с пятой колонной мобилизовали героев популярных сериалов. Китайский мудрец Чарли Чан предотвращал диверсию в зоне Панамского канала, в случае войны роковую для США («Чарли Чан в Панаме», 1940). Ник Картер, ничуть не состарившийся со времен своего первого появления в 1886 году, спасал («Убийство в небесах», 1940) беженку, которую нацисты обвиняли в убийстве на борту самолета. В четырнадцатом за одиннадцать лет фильме о приключениях Фило Венса («Вызывая Фило Венса», 1940) эксперт по светским и полусветским убийствам расследовал убийство авиаконструктора, за чертежами которого охотились и немцы, и итальянцы, и японцы. Светский вор Бостон Блэки, переквалифицировавшись в детектива, ловил шпионов в нью-йоркском порту («Познакомьтесь с Бостоном Блэки», 1941).
Антифашистское кино обрушилось на Америку, когда в СССР его изъяли из проката. Но голливудские коммунисты «разжигали войну», поправ новые установки Коминтерна.
Сценарий «Четырех сыновей» написал Лоусон, «Побега» — Маргерит Робертс, «Обращения на Запад» коммуниста Ворхауса — Орниц, «Морского волка» — Роберт Россен, «Этого смутного чувства» — Дональд Огден Стюарт. Ближайшие сотрудники Чаплина (жестоко травмированного пактом) — коммунисты Роберт Мельцер и Дэниел Джеймс. Дмитрик («Таинственный морской рейдер») вот-вот вступит в партию. К красному лагерю принадлежали Кох (сценарист «Сержанта Йорка»), Кромвель, Пичел, Шерман.
Последний фильм предвоенной антифашистской волны «Нацистский агент» (21 января 1942 года), где Конрад Фейдт сыграл братьев-близнецов, шпиона и лояльного американца, — дебют коммуниста Дассена.
Най видел во внезапном антифашизме и милитаризме Голливуда корыстную подоплеку. Уилки красноречиво ее отрицал.
Исходя из финансовой выгоды, киноиндустрия в целом должна была бы стать великим умиротворителем нацизма. ‹…› Сторонники ведения дел с Гитлером и миротворческих переговоров утверждают, что если человечество согласится с политикой, которую они защищают, воцарится мир и нацистская Германия сможет развивать торговлю с США. В таком случае киноиндустрия стремилась бы не сохранить британский рынок, а вернуть широчайший рынок, потерянный в Германии и Центральной Европе. ‹…› Однако индустрия ‹…› выступает против умиротворения Гитлера.
Не хочется оскорблять магнатов подозрением в гражданских чувствах. Предположим (как смягчающее обстоятельство), что Уорнеры хотели застолбить тематическую «территорию антифашизма», еще отпугивавшую их конкурентов. Неизменно чуткие к политической конъюнктуре, да еще и «завербованные» президентом, они ставили на неизбежное вступление США в неминуемую европейскую войну. Долгосрочная выгода от «преждевременного антифашизма» превышала краткосрочные потери, которыми был чреват выпуск «Признаний».
Их конкурентов принудил к антифашизму сам Гитлер, поправ, по выражению Уильяма Де Милля, «правила международной вежливости». Вежливости, естественно, деловой: Голливуд обиделся на Гитлера, обрушившего европейский рынок. Антифашистские чувства нарастали по мере сокращения деловой активности.
Информация о вызывающе антигерманских проектах Чаплина и Уорнеров, означавших частичную утрату рейхом контроля над Голливудом, не могла не спровоцировать ответные меры. 9 января 1939-го Геббельс информировал главных редакторов газет, что в скором будущем Голливуд будет изгнан из рейха. Как по идеологическим (засилье евреев), так и по объективным (дефицит немецких фильмов в американском прокате) причинам. Прессе рекомендовалось в преддверии этого не расхваливать американские фильмы, ограничиваясь сухими синопсисами.
Ровно за год до этого Fox подобострастно интересовалась мнением Гитлера об американском кино, но услышала в ответ, что фюрер принципиально не высказывается по таким поводам. Теперь фюрер высказался. Угрожая 30 января 1939 года в Рейхстаге погибелью еврейской расе, если международная еврейская плутократия развяжет войну, он впервые упомянул Голливуд.
Сообщение американских кинокомпаний о намерении выпускать анинацистские — то есть антигерманские — фильмы приведет только к тому, что наши германские продюсеры будут создавать антисемитские фильмы.
Но к окончательному решению голливудского вопроса наци еще не были готовы. Гитлер говорил об условном будущем. Геббельс инструктировал редакторов конфиденциально, а со своим дневником 5 февраля 1939-го делился сомнениями в необходимости разрыва с Голливудом. Мораторий, наложенный Брином на антифашистское кино, и заверения Хейса 6 октября 1939-го, что серийного выпуска «фильмов ненависти» не будет, успокоили рейх. На протяжении 1939 года в Германии вышли двадцать голливудских лент. Наибольшим успехом пользовались мюзиклы MGM: «Бродвейская серенада», продержавшаяся на берлинских экранах 56 дней, «Розмари» (42 дня) и «Гонолулу» (69 дней).
Зато блицкриг весны-лета 1940-го возмутил магнатов до глубины души. Не тем, как лихо вермахт за два месяца оккупировал шесть стран и атаковал Англию, а обрушением рынка. Прибыль ведущих студий упала вдвое. Fox, MGM и Warner уволили сотни сотрудников. Columbia урезала зарплаты на треть, другие студии — на 10–50 процентов. Но за германский рынок оставшиеся на нем компании держались до последнего. 5 июля Министерство пропаганды проинформировало Fox, что ее хроника больше не будет демонстрироваться в Германии, Норвегии и Чехии. 15 августа в Германии и на оккупированных территориях прокат MGM и Fox был запрещен полностью. Последней жертвой нацистов пала 12 сентября ни в чем перед ними не повинная Paramount. Наверное, ее репрессировали исключительно по эстетическим причинам, для гармонизации зачищенного рынка.