Чезаре навел порядок в Романье и стал герцогом. В обмен Чезаре пообещал принять участие в войне с Миланом, которую Людовик собирался начать осенью. Война открывала перед ним блестящие возможности.
В следующем году судьба Лукреции сделала очередной болезненный поворот. Ее муж Альфонсо был убит, и молва обвиняла в этом преступлении Чезаре. Что Альфонсо убили по приказу Чезаре, было очевидно, но история эта тоже довольно туманная. 15 июля 1500 года кто-то пытался убить Альфонсо на ступенях собора Святого Петра – удивительный публичный шаг в эпоху, когда без труда можно было воспользоваться ядом. В этом Чезаре не обвинили, сочтя виновниками покушения Орсини. Но через месяц Альфонсо был задушен в собственной постели, и сделал это адъютант Чезаре, Микеле Корелла, известный как дон Микелотто. Возможно, это была месть за то, что Альфонсо сам пытался убить Чезаре. Как бы то ни было, за Чезаре окончательно закрепилась репутация убийцы, и пошли слухи, что именно он стоял за убийством Хуана тремя годами раньше. Кто бы ни был убийцей, папской стратегии это никак не помешало: брак Лукреции с представителем правящего Неаполитанского дома более не имел политического значения, поскольку Александр заключил союз с Францией. Как бы нам ни хотелось видеть в этом историю семейной ревности, все это в гораздо большей степени было связано с геополитическими интересами и военными союзами.
Лукреции предстоял третий брак. Ей был двадцать один год. Новым ее мужем стал Альфонсо д’Эсте, наследник герцогства Феррарского. Репутация Лукреции была подпорчена судьбой второго мужа, слухами об инцесте и незаконнорожденном ребенке. Вряд ли ее можно было считать завидной партией. Но у Александра VI имелся козырь: папа мог признать права семейства Эсте на герцогство Феррарское (хотя существовало оно очень давно, но папы никогда его полностью не признавали). Кроме того, он посулил будущему мужу деньги, хотя 100 тысяч приданого Лукреции проделали значительную брешь в папском бюджете. Предварительная свадебная церемония состоялась 30 декабря 1501 года. 6 января Лукреция отбыла в Феррару. Ее сопровождала свита из семисот придворных и слуг. В Ферраре состоялась грандиозная церемония, на которой Лукреция поразила всех платьем со вставками из золотой парчи[127]. Лукреция быстро освоилась в новой роли. Ее муж стал видным военачальником и сыграл важную роль в Итальянских войнах, пойдя по стопам своего отца Эрколя.
Непристойные сюжеты из личной жизни Борджиа – лишь часть истории этого папства. Александру VI пришлось иметь дело с последствиями путешествий Колумба в Новый Свет. Как мы уже видели, папы того периода обладали наднациональным юридическим авторитетом. Неудивительно, что державы обращались к Александру за официальным одобрением своей деятельности. Когда-то папа Николай V благословил португальскую экспансию, в 1493 году так поступил и Александр. Он издал папскую буллу, которая разрешала конфликт между испанцами и португальцами. По ней все земли на сто лиг к югу и западу от Азорских островов оказывались под испанским суверенитетом (неудивительно, что подобное решение впоследствии вызвало ожесточенные споры между сторонами). В следующем году в городе Тордесильяс Испания и Португалия заключили договор. Этот договор и папская булла разделили мир между Востоком и Западом: Запад достался Испании, Восток – Португалии. (Бразилия находилась восточнее линии раздела.) В булле папа восхвалял Фердинанда и Изабеллу за «освобождение королевства Гранады из сарацинской неволи, свершенное во славу имени Божьего», и поддерживал их стремление к «открытию неких островов и материков, далеких и неведомых». Папа продолжал:
«Повелеваем Вам по долгу послушания – и это Вами обещано, – и мы не сомневаемся, что Вы совершите нижеуказанное, ибо тому порукой Ваша набожность и великодушие, – отправить на упомянутые острова и материки людей добрых, богобоязненных, сведущих, ученых и опытных, дабы они наставляли упомянутых обитателей и жителей в католической вере и обучали их добрым обычаям, прилагая при этом все необходимое для подобного дела усердие».
Однако не это было главной целью буллы. Документ был призван разделить территории между Испанией и Португалией[128].
На фресках в апартаментах Борджиа появилось первое в Европе изображение коренных американцев. Фрески были написаны в 1494 году, но обнаружены лишь во время реставрации 2013 года. На них очень детально изображены обнаженные танцующие мужчины в головных уборах из перьев, а за ними человек на лошади. Фрески в точности соответствуют описанию неведомых народов, данному Колумбом[129]. Сегодня серию фресок можно увидеть в музеях Ватикана. Из них мы очень многое узнаем о папстве Александра. Как многие правители того времени, Александр был покровителем искусств. Любимого его художника, Пинтуриккьо (Бернардино ди Бетто), историки искусств долго недооценивали, поддавшись влиянию Джорджо Вазари, который критиковал его приемы и понимание перспективы. Вазари писал, что Пинтуриккьо «приобрел гораздо большую известность, чем его произведения это заслуживали»[130]. Оценка Вазари продолжала влиять на суждения искусствоведов вплоть до недавнего времени, несмотря на то что современники художника очень высоко ценили его работы. Как и сами Борджиа, Пинтуриккьо заслужил определенной реабилитации. Вместе с Андреа Мантеньей он расписывал казино («маленький домик») Бельведер в садах Ватикана. Потолки он расписал в стиле Древнего Рима. Пинтуриккьо написал ложные «мраморные» колонны и другие фрески в стиле тромплей – в том числе клетку с попугаем, висящую на стене казино. В росписях апартаментов Борджиа он тоже использовал прием тромплей – он написал на стенах шкафы, модный мотив, использованный гораздо ранее в студиоло герцогского дворца в Урбино.
Схемы, использованные Пинтуриккьо для оформления шести залов и двух малых комнат, дают представление о сочетании христианских и языческих тем в искусстве того времени. Залы рассказывают историю спасения, начиная с сивилл (пророчиц) и пророков Ветхого Завета. Вплоть до финальной сцены искупления Христа на фресках встречаются изображения планет и знаков зодиака. Зал святых соседствует с Залом сивилл. Идею Зала сивилл Пинтуриккьо почерпнул из доминиканского трактата 1481 года, в котором пророчества сивилл связывались с первым годами жизни Христа.
Сивиллы не раз соседствовали с персонажами христианских источников. В начале XIV века Джованни Пизано сделал кафедру собора в Пизе, и кафедру эту изображают сивиллы и символы гуманитарных наук. Мотив сивилл и пророков в росписи потолков Сикстинской капеллы использовал Микеланджело, а Филиппино Липпи изобразил их на своде капеллы Карафа в римской церкви Санта-Мария сопра Минерва. В 1485 году те же мотивы в капелле Сассетти в церкви Санта-Тринита во Флоренции использовал Доменико Гирландайо. Двумя годами позже собственный вариант предложил гильдии менял Перуджи художник Перуджино (Пьетро Ваннуччи). Росписи были созданы по проекту гуманиста Франческо Матуранцио, который преподавал в университетах Виченцы и Венеции, а потом вернулся на гражданскую службу в Перуджу. На фреске Перуджино изображены Луна, Меркурий, Марс, Сатурн, Юпитер и Венера. Темой фрески стало совершенство человека на земле, достигаемое согласием античных добродетелей и христианского откровения.
В росписях Пинтуриккьо в апартаментах Борджиа мы видим также сохранившиеся памятники Древнего Рима. На фреске со святой Екатериной можно увидеть арку Контантина, а на фреске с мученичеством святого Себастьяна – Колизей[131]. В оформлении Зала таинств веры использованы геральдические символы Борджиа – золотые быки, двойная корона Арагона и полдюжины языков пламени на ультрамариновом фоне[132].
Впрочем, и современные темы не были чужды художнику. На фресках Пинтуриккьо изображены интеллектуалы того времени, в том числе Джованни Понтано (бывший первый министр Неаполя) и философ Пико делла Мирандола. Повсюду мы находим намеки на конфликт с Османской империей. Фрески так понравились папе, что он подарил Пинтуриккьо два участка земли и заказал оформление башни и лоджии в замке Святого Ангела[133]. Там художник написал сцены встречи Александра VI с Карлом VIII (эта фреска не сохранилась) – по-видимому в том же стиле, что и фрески для библиотеки Пикколомини в Сиене, над которыми он работал позже. Сиенские фрески прославляли дипломатические успехи папы Пия II[134]. Значимость этих фресок для культуры того времени заключается в сочетании двойственного наследия христианской Европы и языческого мира с современными мотивами превосходства христиан над свирепыми захватчиками турками, с одной стороны, и обнаженными, веселыми народами Нового Света, с другой.
Если говорить о вопросах религии, то главной проблемой Александра VI стала Флоренция. Десятью годами раньше во Флоренцию пришел харизматичный проповедник Джироламо Савонарола. Савонарола родился в Ферраре в 1452 году. Семья его была вполне состоятельной – дед проповедника был доктором. Савонарола учился в университете, начал изучать медицину, но уже в двадцать лет ушел в доминиканский монастырь в Болонье[135]. В письме к отцу он объяснял причины, побудившие его уйти из родного дома. Он не мог более выносить «страшного ничтожества света и испорченности людей: разврата, нарушения святости брака, обмана, высокомерия, нечестия, проклятий и кощунств всех родов». Беззаконие, творившееся в Италии, стало для него невыносимым, и он решил бежать от мира. Каждый день он молился, чтобы Христос «избавил его от этой грязи». Из родного дома Савонарола бежал тайно, решив посвятить себя религии. В конце он выражал надежду, что отец перестанет горевать и утешит мать