Тревоги Савонаролы о состоянии Церкви выплеснулись в его стихотворении «О падении Церкви», написанном в 1475 году. В нем он пишет, что Церковь извращена демоном, а корни ее подточены саранчой (метафора развращенных монахов)[137]. Конечно, критика Савонаролы была очень жесткой, но антиклерикальные настроения в то время были не редки. В начале XIV века Данте написал «Божественную комедию», где многих клириков смело отправил в ад. Примерно через тридцать лет появился «Декамерон» Боккаччо, где персонажи-священнослужители нарушали все свои обеты. Антиклерикальные настроения процветали не только в литературе, но и в более популярных и более серьезных источниках. Интеллектуалы давно призывали Церковь к реформам. В то время Церковь была крупнейшим землевладельцем. Многие крестьянские семьи являлись арендаторами аббатов и епископов и тяжко страдали от ханжества своих хозяев. Когда папы в середине XV века вернулись в Рим, они дали немало обещаний обновить Церковь. Они не раз говорили, что реформы необходимы и желательны. Подобной риторикой политики пользовались в самых разных ситуациях на протяжении веков.
Из Савонаролы получился хороший монах. В 1482 году его отправили проповедовать во Флоренцию, где кипела жизнь и светская, и религиозная. Во Флоренции Савонарола поселился в доминиканском монастыре Сан-Марко. В те годы в Италии существовало несколько монашеских орденов, соперничающих между собой. Главными соперниками доминиканских братьев-проповедников были францисканцы из Ассизи, августинцы и бенедиктинцы. Доминиканцы видели свою главную роль в проповедовании. Нищенствующий орден был создан почти триста лет назад, и само его существование зависело от пожертвований сторонников и доброжелателей. Во Флоренции доминиканцы нашли состоятельных последователей, среди которых был и Лоренцо Великолепный, часто гостивший в монастыре. А его дед, Козимо Старший, финансировал восстановление обветшавшего бенедиктинского монастыря Сан-Марко и передачу его доминиканцам. Монастырь украшали странные и прекрасные фрески, написанные тридцать лет назад Фра Анжелико. Гости, поднимающиеся по лестнице, видели великолепное «Благовещение» с ангелом с поразительными крыльями, покрытыми перьями. В каждой келье были написаны сцены из жизни Христа или святого Доминика, чтобы монахи могли молиться. Фра Анжелико был человеком крайне религиозным. По словам Вазари, «святые, написанные им, имеют больше вид и подобие святых, чем у кого-либо из других художников»[138]. Популярность проповедей Савонаролы росла по всей Италии. Он отправился в Брешию, где в 1486 году проповедовал об Откровении от Иоанна. Мысли о грядущем Апокалипсисе стали для него наваждением. И в этом он был не одинок: многие ожидали, что 1500 год принесет неисчислимые катаклизмы. Сходные мысли посещали Колумба[139]. Распространение подобных убеждений подготовило аудиторию к восприятию проповедников, которые требовали немедленных моральных реформ во имя вечного спасения души. В 1489 году Савонарола вернулся во Флоренцию и в августе следующего года стал читать в Сан-Марко проповеди на эту тему. Медичи терпели его нападки на богатых и знаменитых, пока он не упоминал имен[140]. Лоренцо Великолепный умер на пасхальной неделе 1492 года. Савонарола объявил это знамением. Позже он утверждал, что в Страстную пятницу ему было видение: он видел Крест гнева Господня над Римом, а потом Крест милости Господней над Иерусалимом[141]. (Видения креста были распространены в христианской традиции: сорок лет назад Пьеро делла Франческа завершил работу над драматичной серией фресок «История Животворящего Креста» для базилики Сан-Франческо в Ареццо. На одной из них изображено видение первого христианского императора Константина, явившееся ему в Риме перед победой над язычником Максенцием в битве у Мильвийского моста.)
Было очевидно, что смена власти после смерти Лоренцо Великолепного будет непростой. Сын Лоренцо, Пьеро, был не самым подходящим наследником. Формально республиканская система не позволяла просто полагаться на династические узы. Не пользовалась популярностью во Флоренции и жена Пьеро, неаполитанка Альфонсина, – женщина влиятельная, но чужая. А тем временем тосканские монастыри получили разрешение папы Александра на формирование независимой конгрегации в рамках доминиканского ордена. Савонарола стал генеральным викарием. Он сразу же энергично взялся за реформирование монашеской жизни, призывая к аскетизму. Его призывы увлекли молодежь Флоренции. Численность монахов Сан-Марко росла на глазах. Влияние Савонаролы не ограничивалось одной лишь Флоренцией. В 1495–1497 годах он активно переписывался с герцогом Феррары Эрколем д’Эсте, свекром Лукреции Борджиа[142]. Гвиччардини называет Савонаролу человеком «великой учености»[143]. В своих проповедях Савонарола бичевал пороки флорентийцев, клеймил языческие (то есть античные) книги и искусство, осуждал сексуальную развращенность – и тираническое правление Медичи. В том же году ему было другое видение: на сей раз ему явился Меч Божий, о чем он говорил в проповеди Адвента[144].
Видения – дело нестабильное, но Савонарола был убежден, что близится Суд Божий. По мере усиления опасности французского вторжения он стал видеть в Карле VIII мстителя, способного провести реформу Церкви. Он постоянно критиковал увлечение правителей Италии и священнослужителей трудами античных мыслителей в ущерб Библии. Его учение было далеко от разумного сочетания пророков и сивилл, изображенных в апартаментах Борджиа и в Перудже. Когда французская армия вошла в город, Савонарола радостно приветствовал Карла. Вторжение было ему на руку. Он несколько раз встречался с французским королем. То, что Карл не стал разграблять Флоренцию, лишний раз подтвердило справедливость пророчеств Савонаролы о короле. (Дипломат и мемуарист Филипп де Коммин позже указывал, что несколько предсказаний Савонаролы сбылись, в том числе и предсказанная им смерть короля и его сына[145].)
Поддержка Карла позволила Флоренции изгнать Медичи. Тем пришлось бежать из родного города. И тогда Савонарола установил во Флоренции практически теократический режим. Была принята новая конституция, в которой правителем города объявлялся Христос и создавался новый Большой совет (на сей раз он состоял из трех тысяч членов, тогда как раньше их было всего триста). Савонарола не стремился к официальной власти – в точности как Медичи, он не имел никакой должности. Но новая конституция не нравилась классу чиновников, которые предпочли бы более узкую, но по-прежнему республиканскую форму правления. Богатейших флорентийцев возмутили установленные Савонаролой налоги на роскошь. Суровая теология проповедника отвращала не только значительную часть флорентийского общества, но и Борджиа.
Хотя папа Александр VI не стал мешать продвижению Карла VIII к Неаполю, политические приоритеты французского короля были ему чужды. Город-государство Флоренция и его доминионы были одной из пяти главных сил Италии. В союзе с Францией Флоренция (с точки зрения папы) могла нанести существенный ущерб интересам папства и лично семейства Борджиа. То есть папой двигали не только религиозные мотивы. А тем временем Савонарола критиковал папство все более жестко. Но после возвращения Карла во Францию в 1495 году он потерял военного союзника. 21 июля 1495 года Савонарола получил приказ явиться в Рим и разъяснить папе свои «божественные откровения». Савонарола отказался, сославшись на «слабость телесную», в частности на «лихорадку и дизентерию», а также на происки врагов, которые «яростно гневаются и затаили беспричинную злобу на меня; они же часто замышляют мою погибель»[146]. Эти отговорки не впечатлили папу, и тот в сентябре запретил Савонароле проповедовать и лишил Сан-Марко дарованной ранее независимости. В следующем месяце, получив ответ Савонаролы, папа вернул монастырю его права, но запрет на проповеди остался в силе.
В октябре 1495 года Савонарола запрет нарушил и произнес яростную проповедь против Пьеро де Медичи и других врагов республики (хотя сам он называл свое выступление «беседой», а не проповедью)[147]. В феврале 1496 года Савонарола перешел к открытому неповиновению папским приказам (явно при поддержке властей Флоренции). В Великий пост 1496 года в своих проповедях он постоянно критиковал папство, из-за чего Сан-Марко вновь лишился независимости. А тем временем Савонарола и его сторонники организовали «костры тщеславия», на которых горели игральные карты, украшения и книги античных поэтов. Говорили, что Боттичелли, который был ярым сторонником проповедника, сжег на таком костре свои картины, хотя, судя по книге Вазари, все было не так драматично: художник просто прекратил работать[148]. В городе воцарилась тяжелая атмосфера. Члены братств вламывались в дома, пресекали азартные игры, конфисковывали кости и карты. Броско одетых женщин жестоко запугивали. Но, хотя флорентийцы и были увлечены риторикой морального обновления, подобная суровость в повседневной жизни порождала обиды – и привлекала внимание папы. В мае 1497 года недовольство граждан достигло кульминации. Результаты выборов в Синьорию (главный орган управления) оказались неблагоприятными. Савонарола разразился очередными пламенными проповедями. В конце концов его отлучили от Церкви.
Александр VI был гораздо более тонким и интересным политиком, чем принято считать. К вызову, брошенному Савонаролой, он отнесся очень серьезно, не ограничившись одним лишь отлучением проповедника от Церкви. Папа создал комиссию по реформам из шести кардиналов. При активном участии самого папы комиссия работала всю вторую половину 1497 года