История двух фресок подчеркивает значимость соперничества в эпоху Ренессанса, конкуренции художников за заказы – и соперничества между заказчиками за известных художников[176]. Если сегодня мы ценим эти работы исключительно за художественную ценность, то для правительства города они были в первую очередь напоминанием о завоеваниях и военных победах. Фрески должны были вдохновлять граждан, которые собирались в зале совета для принятия важных решений. В тот период Флоренция все еще пыталась вернуть себе портовый город Пиза, который откололся во время французского нашествия 1494 года. Кампания продолжалась, и фреска Леонардо должна была напоминать флорентийцам о героизме сражений, а работа Микеланджело – о том, что умного солдата нельзя застать врасплох[177].
Микеланджело (1475–1564), как и Леонардо, родился в Тоскане и вырос во Флоренции. В возрасте тринадцати лет он стал учеником Доменико Гирландайо. Микеланджело в довольно юном возрасте заручился поддержкой Медичи. Еще подростком он создал первые барельефы «Мадонна у лестницы» и «Битва кентавров». Большую часть правления Савонаролы Микеланджело жил вдали от Флоренции. Самое знаменитое его творение того периода – Пьета – ныне находящаяся в соборе Святого Петра. Эту скульптуру он создал по заказу французского кардинала. Она изображает мертвого Христа на коленях Богоматери. Натуралистичность скульптуры просто поразительна. Во Флоренцию Микеланджело вернулся после падения Савонаролы – по заказу правительства Пьеро Содерини он создал самую знаменитую свою скульптуру, статую Давида, – символ борьбы Флоренции против тирании. Политическая динамика городской жизни всегда отражалась на художественных заказах: во время второго флорентийского периода жизни Леонардо написал «Мадонну с младенцем и святой Анной». Как ни удивительно, но эта теплая, человечная композиция имела и политический смысл. В середине XIV века флорентийцы восстали против тирании герцога Афинского – в день святой Анны. Даже сугубо религиозные работы, как эта картина, написанная для церкви ордена слуг Пресвятой Девы Марии, могли иметь гражданское значение. Леонардо делал также наброски к «Геркулесу» и Salvator Mundi (Спасителю Мира) – обе картины вполне соответствовали символизму республики: одна была торжеством силы, а вторая явно намекала на изгнание в 1494 году Медичи, что произошло в день Святого Спасителя[178].
Во Флоренции Леонардо трудится над самой знаменитой своей работой, портретом Моны Лизы, женщины с улыбкой, по словам Вазари, «столь приятной, что кажется, будто бы созерцаешь скорее божественное, нежели человеческое существо; самый же портрет почитается произведением необычайным, ибо и сама жизнь не могла бы быть иной»[179]. Лиза Герардини была женой жестокого и весьма процветающего торговца шелком Франческо дель Джокондо. Она родилась в 1479 году в старинной аристократической семье. Для Франческо, который был старше ее на четырнадцать лет, она стала второй женой. Подобная разница в возрасте была довольно обычной для богатых семей – браки в этой среде заключались из соображений материальных, а не романтических. В качестве приданого Лиза принесла мужу поместье Сан-Сильвестро в Кьянти. Почему Леонардо решил написать портрет Лизы, неизвестно. Он отвергал предложения гораздо более богатых и знаменитых. Впрочем, вполне возможно, что этот заказ оказался самым привлекательным в финансовом отношении.
Споры о личности Моны Лизы связаны с утверждением, что женщина на портрете была написана «по поручению умершего Великолепного Джулиано де Медичи» (сына Лоренцо Великолепного). Но последние исследования показывают, что, находясь при французском дворе, где Леонардо переработал картину, превратив ее из обычного портрета в более философское, абстрактное произведение, он предпочитал упоминать имя более влиятельного покровителя, чем малоизвестного флорентийского купца, которому захотелось иметь портрет жены[180].
Как многие флорентийские торговцы, Франческо имел широкие связи за пределами Италии. У его семейства были деловые интересы в Лиссабоне, они занимались торговлей сахаром в португальской колонии на Мадейре (этот остров расположен в нескольких сотнях миль от побережья Марокко). Брат Лизы поселился в кастильской колонии на Канарских островах. Венецианец Альвизе Кадамосто, который побывал на западноафриканском побережье в 1455 году, описывал производство пшеницы, вина, сахара и леса на Мадейре (в португальском языке madeira означает «дерево»). До отъезда в Африку Кадамосто получил в Португалии образцы сахара с Мадейры, а также вещество, называемое «кровь дракона», смолу драконова дерева, которую в те времена использовали в медицинских целях. Кадамосто довольно хладнокровно описывал, как первые португальские поселенцы выжигали леса на острове. Огонь пылал с такой яростью, что им пришлось два дня и две ночи провести на кораблях в море, чтобы спастись от пламени. Так поселенцы расчищали земли для сельского хозяйства. По словам Кадамосто, Мадейра была «сплошным огромным садом, и все пожинали золотые плоды»[181].
За золотые плоды приходилось платить не только природой, но и людьми. Скорее всего, Франческо дель Джокондо был работорговцем. В 1480–1490-е годы он привез во Флоренцию для крещения нескольких рабов. Один из них, двенадцатилетний мальчик, получивший имя Джованбатиста, прибыл из Португалии. Трех женщин, Силлу, Грацию и Катерину, в документах называют «маврами», по-видимому, речь идет об уроженках Северной или Экваториальной Африки. Еще одна женщина, Кумба, происходила из Западной Африки[182]. Портрет кисти самого знаменитого художника Флоренции мог способствовать укреплению репутации мецената, но мрачная история богатства Франческо показывает знаменитую улыбку Моны Лизы в новом и не столь радужном свете. Искусство позднего Ренессанса было связано не только с войной, но и с колониализмом. Это явление повлияло не только на мир культуры, но и на все итальянское общество.
Глава VI. Солдаты и общество
Пока во Флоренции разворачивалась драма Савонаролы, а Чезаре терзал Романью, конфликт вокруг Неаполя на юге подошел к завершению, и процесс этот иллюстрировал множество факторов, которые определяли следующие десятилетия Итальянских войн. Как мы уже говорили в третьей главе, в 1494 году Карл VIII захватил город, не встретив особого сопротивления. А вот удержать власть оказалось гораздо труднее: непокорные неаполитанские бароны не испытывали любви ни к Карлу, ни к другим претендентам на престол, включая короля Фердинанда II, который оказался на престоле, когда Карл отступил на север.
Чтобы закрепить за собой новые территории, Карл попытался заключить союз – типичная тактика для войны, в которой участвовало множество государств. 9 октября 1495 года в Верчелли был подписан договор с Миланом – Карл рассчитывал на поддержку Сфорца для защиты Неаполя. Противник Карла в Неаполе сделал то же самое: Фердинанд II заручился поддержкой Испании и Венеции в борьбе с вице-королем Карла и его армиями. Кроме того, как это часто бывало в войнах с участиями французов и испанцев, свою роль сыграли местные конфликты, поэтому война за Неаполь была не только захватом со стороны крупной европейской державы, но еще и войной между группировками неаполитанских баронов. Война эта типична сочетанием ожесточенных сражений и местных беспорядков. Летом 1495 года произошло несколько важных событий. 28 июня французы одержали победу при Семинаре – их тяжелая кавалерия и швейцарские копейщики разгромили легко вооруженных испанцев[183]. 6–7 июля в Неаполе начались беспорядки. При помощи баронов из семейства Колонна Фердинанд захватил власть – но ненадолго. К начале 1496 года Фердинанд укрепил обе главные крепости города: Кастель-Нуово и Кастель-дель-Ово. Тем временем командующий испанской армией, блестящий тактик Гонсало Фернандес де Кордоба, «Эль Гран Капитан, разумно откладывал решающее сражение до подхода подкреплений[184]. Выбор места и времени сражений – очень важное военное решение. Неудивительно, что Джовио называл Кордобу, который сделал себе имя во время войны за Гранаду, самым благородным и успешным иностранным военачальником в Италии[185]. Болезнь Чезаре Борджиа в решающий момент помешала ему утвердить свое правление в Романье. Точно так же и арагонские правители Неаполя пострадали из-за слабого здоровья. 7 сентября 1496 года Фердинан II умер, и наследником его стал дядя Федерико. А тем временем король Фердинанд Арагонский решил получить неаполитанскую корону для себя. Он начал переговоры с французами о разделе территории. Людовику XII предложение Фердинанда понравилось – в тот момент его более всего интересовал захват герцогства Миланского (что ему и удалось в 1499 году, когда он сместил Лодовико Сфорца). В этих войнах стратеги всегда стремились ограничить боевые действия одним фронтом. В 1500 году Людовик подписал Гранадский договор с Фердинандом и Изабеллой, по которому они делили Неаполитанское королевство между собой – и смещали с престола Федерико. Но затем испанцы отвернулись от бывших союзников и захватили все королевство, расширив свои владения в Средиземноморье на восток. Конфликт был жестоким. После трехмесячной осады в живых осталась лишь половина десятитысячного гарнизона. Французы после разграбления и резни сжигали дома – подобного Италия не видела несколько веков, и это «наполнило все королевство величайшим ужасом»