.
Венеция была главным центром печати еврейских книг[446]. Иудейские и христианские мыслители тесно сотрудничали – не в последнюю очередь из-за интереса христианских гуманистов к переводу Библии. Когда Генрих VIII начал искать толкователей Ветхого Завета, чтобы обосновать свой развод, он сразу же отправил своих агентов в Венецию. Они добивались от венецианских властей разрешения не носить желтую шляпу для еврейского ученого Якоба Мантино – в надежде на его помощь. На такую же помощь рассчитывал венецианский дипломат (а позднее кардинал) Гаспаро Контарини, когда в 1525 году называл тираническим отношение испанской инквизиции к обращенным евреям. Его брата Андреа арестовали в Испании за попытку вывоза священных книг с комментариями раввина – в Кастилии такие книги были запрещены[447]. Так была ли Венеция «толерантной»? Венецианцам не нравилось вмешательство чужаков в их дела, будь то испанцы или папа. Но были и более прозаические объяснения: город всегда ценил коммерцию – хоть книгопечатание, хоть другие занятия. Изгнание евреев из Испании привело к появлению диаспор в различных портовых городах Средиземноморья, и Венеция могла пользоваться личными связями евреев для развития собственной торговли[448].
Как и другие портовые города, Генуя и Пиза, Венеция имела богатую историю торговых связей с Левантом. Со средневековой Византией у Венеции отношения были лучше и теснее, чем с Римом. Поскольку именно Венеция была отправным пунктом для средневековых паломников (не говоря уже о крестоносцах), направлявшихся в Иерусалим, сюда прибывали путешественники из Северной Европы и торговцы с Востока[449]. Разнообразие культурных влияний явственно просматривается в венецианской архитектуре, которая разительно отличается от архитектуры материковой части северной Италии – будь то купола базилики Сан-Марко, розово-белое кружево Палаццо Дукале или византийские церковные мозаики. Во время Четвертого крестового похода (1202–1204) и последующего появления Латинской империи Константинополя (1204–1261) многие итальянские купцы открыли торговлю в портах Леванта. Впоследствии они заключили сделки с мусульманскими правителями восточного Средиземноморья, чтобы сохранить эти торговые отношения, которые были выгодны обеим сторонам. Постепенно интересы итальянских купцов распространились и на Мамлюкский султанат Египта[450]. Купцы по суше добирались до Константинополя, кто-то через Кипр направлялся в Сирию, а оттуда на шелковые пути в Китай. Еще один путь вел в египетскую Александрию, где шла торговля товарами из региона Индийского океана (из Индонезии, Шри-Ланки и Индии). У Венеции были колонии на Крите и в Акре (этот портовый город ныне находится в Израиле близ границы с Ливаном). Торговля велась вином, маслом, фруктами, орехами, пшеницей, бобами, сахаром, шелком, солью, рыбой, мехами, шерстяными тканями, металлами, красителями, воском, медом, хлопком, специями, лазуритом и лошадьми. Эти торговые связи оказали сильное влияние на питание и одежду венецианцев. Неудивительно, что португальцы стали искать альтернативные пути на восточные рынки. Португальские сахарные плантации на Мадейре стали конкурентами венецианских плантаций на Крите и Кипре (к 1500 году Венеция безнадежно проиграла своему старому сопернику)[451]. Как и Генуя, Венеция активно занималась работорговлей: именно здесь агент Изабеллы д’Эсте купил африканскую девочку-рабыню[452]. Но, в отличие от Генуи, венецианские морские путешествия в значительной степени финансировались государством. Корабли строились в официальном Арсенале, торговые суда сопровождали вооруженные конвои. Кораблестроение, наряду с производством стекла и поставками леса, стало одной из главных отраслей производства в городе.
Чтобы стимулировать эту торговлю, Венеция приобрела целый ряд средиземноморских колоний: Крит (Кандия, принадлежал Венеции с 1204 по 1669 год), затем Корфу (1396–1797) и Кипр (1489–1571), где венецианская аристократка Катерина Корнаро после смерти мужа и маленького сына была королевой с 1474 по 1489 год, но затем ее отстранил от власти венецианский правитель. У Венеции были владения на побережье Далмации (ныне Хорватия), а также другие территории, где многие венецианцы успешно делали себе состояние[453]. В контексте такой геополитики мысль о стимулировании торговли путем создания колоний на островах (как поступали испанцы в Новом Свете) была совершенно естественной. В этом историческом периоде венецианцы предложили также множество разнообразных моделей имперских и колониальных проектов, особенно на окраинах других крупных империй – от перевалочных пунктов, где купцы могли работать, получив лицензию от правителя (часто от уполномоченного венецианского чиновника, например, bailo в Константинополе), до открыто аннексированных территорий.
Венеция поддерживала сбалансированные отношения с Османской империей. С одной стороны, венецианцы стремились сохранить торговлю, с другой – обезопасить собственные колонии от потенциальных захватчиков. Из всех итальянских государств лишь у Венеции были настолько развитые дипломатические отношения с османами. Они даже обменялись послами[454]. В 1479 году Венеция отправила к османскому двору своего лучшего художника Джентиле Беллини[455]. Отношения Венеции и Константинополя показывают, что в тот период отношения между державами христианскими и мусульманскими вполне могли быть мирными и гармоничными[456]. Однако и конфликты тоже случались. В войне 1499–1502 годов Венеция уступила султану Баязиду II несколько важных аванпостов, в том числе Модок, Корон и Наварино (эти острова располагались у юго-западного побережья Пелопоннеса), а также более северную колонию Лепанто. Впрочем, мирный договор не заставил себя ждать: Венеция была важным торговым партнером и в значительной степени зависела от импорта пшеницы из Османской империи. Никто не был заинтересован в продолжении конфликта[457].
В свете таких потерь неудивительно, что утрата материковых территорий в 1509 году стала тяжелым ударом по Венеции. В том же году Венеция потерпела еще одно поражение, на сей раз на море. С 1501 по 1521 год дожем Венеции был Леонардо Лоредан. При нем Венеция пыталась «натравить» египетских мамлюков на португальцев, влияние которых в Индийском океане росло с каждым днем[458]. Но армия мамлюков и их союзников в сражении при Диу, близ побережья Гуджарата, потерпела поражение. Венеция стремилась воздерживаться от материковых войн в Италии – разве что для возвращения каких-то потерянных территорий. Через десять лет после сражения при Диу баланс сил вновь сместился, когда Османская империя напала на союзников Венеции, египетских мамлюков.
Мамлюкский султанат со столицей в Каире существовал с 1250 года. Земли его простирались по обе стороны Красного моря. Мамлюкам принадлежала также и Мекка. Само слово «мамлюк» означало бывшего раба, который овладел военным искусством и сохранил преданность своему хозяину. Многие мамлюки служили при дворе и в армии, но в середине XIII века после долгой борьбы они сумели захватить власть и создать собственный султанат. Султаном стал Айбек, основатель династии Бахри. В конце XIV века династия пришла в упадок, и ее сменила другая, Бурджи. Через Венецию и Геную Мамлюкский Египет поставлял в Европу хлопок и сахар. Александрия стала очень полезным торговым портом, через который проходили товары, пришедшие с Востока, в том числе специи и индиго.
Сохранение и защита этих торговых связей была очень важна для Венеции, важна настолько, что венецианские купцы были готовы нарушить запрет на продажу огнестрельного оружия нехристианам. Они поставляли оружие и Мамлюкскому султанату, и Ак-Коюнлу (союз туркменов, которые до 1501 года правили на современной территории восточной Турции, Армении, Азербайджана, части Ирака и Ирана)[459]. Хранящаяся в Лувре картина ученика Беллини изображает венецианских послов у мамлюкского вице-короля в Дамаске. По-видимому, картина была написана в 1513–1516 годах и изображает события 1510–1512 годов. Это визуальное свидетельство прочных связей Венеции с Востоком, но видим мы здесь и более хитроумные элементы подобной дипломатии. В 1510 году мамлюки арестовали кипрского агента, который передавал венецианским консулам в Александрии и Дамаске сообщения шаха Персии. Консулов вызвали в Каир для объяснений. (Консулом в Дамаске был Пьетро Дзено, второй кузен шаха: брачные союзы не ограничивались одним лишь христианским миром.) В наказание за предательскую переписку (мамлюки восприняли произошедшее однозначно) египтяне конфисковали товары венецианских купцов в Дамаске, а самих купцов арестовали. Венеция прислала специальное посольство, чтобы добиться освобождения купцов и двух беспомощных консулов[460].
Соперничество между мамлюками и османами продолжалось. Обе империи стремились контролировать и торговые пути, и священные места ислама. Все это привело к войне, которая длилась с 1485 по 1491 год. Война закончилась перемирием, но к 1514 году Османская империя значительно окрепла, в том числе и благодаря победе над персидской армией Сефевидов в сражении при Чалдыране[461]. После сражения турецкие армии освободились и могли продолжать завоевания на западе. Обычно основным фактором, способствовавшим победе османов над мамлюками, считают более умелое обращение с огнестрельным оружием – мамлюкские армии состояли из кавалеристов-лучников. Считалось, что традиционалисты Мамлюкского султаната, которые получали значительное вознаграждение за каждое сражение, настояли на запрете опытов с мушкетами. Однако взгляды эти были пересмотрены, поскольку появились свидетельства того, что мамлюки начали использовать и пушки, и огнестрельное оружие в войне 1485–1491 годов, но возможности их были ограничены тем, что элитными подразделениями мамлюкской армии была кавалерия, а оружие того времени не было приспособлено для кавалеристов. Кроме того, у них были серьезные проблемы с доступом к железу. Другими словами, у мамлюков, как и у итальянцев, проблемы были материальными и технологическими, а отнюдь не культурными