Впрочем, как мы увидим далее, впоследствии такое человечное изображение вышло из моды.)
Работая над папскими апартаментами, Рафаэль вдохновлялся гротесками, обнаруженными в подземных помещениях Золотого дома Нерона (их ошибочно приняли за пещеры, отсюда и слово «гротеск» – от итальянского grottesca, то есть «похожий на пещеру»). Росписи обнаружили примерно в 1480 году, когда гуляющий мальчик вдруг провалился в расщелину Эсквилинского холма. Росписи сразу же привлекли внимание художников. В то время никто не знал, что Золотой дом (Domus Aurea), погребенный под слоями земли на римском Форуме, – это резиденция императора Нерона (годы правления 54–68 г. н. э.). Руины были полностью покрыты землей, поэтому, когда кто-то спускался туда, видно было лишь сводчатые потолки и около метра верхней части стены. Легко было предположить, что это не потолки, а пещеры и пещерные росписи. Вазари описывает, как Рафаэль вместе с другим художником, Джованни да Удине, побывал в Золотом доме. Они пришли в церковь Сан-Пьетро-ин-Винколи, где велись раскопки с целью поиска античных статуй. И там:
«…было обнаружено несколько подземных помещений, сплошь покрытых и наполненных гротесками, мелкими фигурами и историями, с лепными украшениями низкого рельефа. Отправившийся посмотреть на них Рафаэль взял с собой Джованни, и оба были поражены свежестью, красотой и качеством этих работ. Причем особенно они были удивлены тем, что они сохранились спустя столь долгое время; однако в этом не было ничего особенного, ибо до них не доходил и не касался их воздух, обычно с течением времени все разъедающий из-за переменчивости погоды. Гротески же эти (названные так потому, что были найдены в гротах) отличались таким рисунком, были так разнообразны, причудливы и прихотливы, причем упомянутые тонкие украшения из лепнины чередовались с полями, разнообразно расписанными историйками, такими красивыми и изящными, что запали они Джованни и в ум, и в сердце, и, увлекшись их изучением, он рисовал и воспроизводил их не раз и не два; а так как получались они и у него легко и изящно, ему оставалось лишь найти способ изготовления стукко, на котором выполнялись гротески»[519].
После смерти Юлия в 1513 году его преемник, папа Лев Х, продолжил отделку апартаментов. Так появилась самая знаменитая работа Рафаэля (и совершенно непохожая на традиции христианского искусства) «Афинская школа». В других залах были использованы более традиционные библейские сюжеты, в том числе история Элиодора, которому божественное вмешательство не позволило завладеть сокровищами Иерусалимского храма. В других фресках просматривались более современные параллели. На фреске с изображением битвы при Остии 849 года (ее приписывают ученику Рафаэля, Джулио Романо) присутствуют фигуры, скопированные с колонны Траяна (113 г. н. э.): пленные полуобнаженные «сарацины» склоняются перед папой в торжественном одеянии. При этом папа имеет явственное сходство с Львом Х[520]. Именно эту победу пытался повторить Лев X в 1518 году, когда начал крестовый поход против турок (не увенчавшийся успехом). Интересно, что в росписях лоджий можно увидеть растения и птиц Нового Света: карибских колибри и американских куропаток. Для въезда Льва X во Флоренцию в 1515 году в мастерской делла Роббиа изготовили терракотовый барельеф Адама и Евы, на котором первые люди изображены на кукурузном поле, а на дереве за их спинами сидит попугай[521]. Диковинки Нового Света интересовали не только папу. Один из самых богатых людей Рима, Агостино Киджи, выращивал кукурузу в своем поместье. Это растение изображено на фресках, заказанных им для собственной лоджии на вилле Фарнезина[522].
Хотя все эти художники были звездами сами по себе, работали они не в вакууме. У них были тесные связи и с миром, и друг с другом. Ранние работы Рафаэля выдают влияние Перуджино, а в написанном в 1515–1516 году портрете Бальдассаре Кастильоне явно чувствуются леонардовы мотивы, и в Лувре в аннотации к этой картине написано «тонкое подражание «Моне Лизе»[523]. При папском дворе у Рафаэля было немало обязанностей. Он делал эскизы для гобеленов со сценами из жизни святых Петра и Павла для украшения Сикстинской капеллы под потолком Микеланджело. Жизнь Моисея и Христа на фризе иллюстрировали Перуджино, Боттичелли, Козимо Росселли и Доменико Гирландайо[524]. В 1514 год умер Донато Браманте, и Рафаэль занялся перестройкой собора Святого Петра. В следующем году он стал хранителем римских древностей – в его обязанности входила защита античного наследия Рима. Впрочем, особого успеха он не добился, поскольку многие при папском дворе были страстными коллекционерами[525]. Рафаэль построил виллу на Монте Марио, которая сегодня носит название «вилла Мадама» (последней ее хозяйкой была Маргарита Пармская). Источником вдохновения для Рафаэля послужили античные образцы[526]. Вилла так и не была достроена, но стала первой построенной вне центра Рима по античному образцу. Процесс реализации этих крупных архитектурных проектов прекрасно отражен на картине «Строительство дворца» (ок. 1515–1520) Пьеро ди Козимо. Написанная для флорентийской гильдии каменщиков и плотников картина очень точно показывает рабочих, инструменты и машины, участвующие в процессе строительства.
Рафаэль безвременно умер в Страстную Пятницу 1520 года (многие отмечали символизм этого дня). Художники его мастерской продолжали работать в Риме. В одиночку Рафаэль никак не смог бы выполнить все заказы, совмещая это с работой чиновника. Как это было принято в те времена, у него была группа помощников. В архитектурных проектах ему помогал Антонио да Сангалло Младший, главным скульптором мастерской был Лоренцетто, гравюрами занимался Маркантонио Раймонди и Иль Бавьера. Джованни да Удине разрабатывал античные мотивы, особенно для фресок. Кроме них в мастерской Рафаэля работал Джулио Романо. Все они изображены на фреске Джованни да Удине в лоджии папы Льва X. Картины, в работе над которыми сам мастер участвовал лишь в малой степени или не участвовал вовсе, обозначали как произведения «мастерской». Автографов Рафаэля или Леонардо на них не было. В историческом контексте мастерские были очень важны для художественного производства. Помощники писали фоны, делали наброски фигур, а мастер наносил последние штрихи и детали. Вера в мастерство помощников Рафаэля была так велика, что после смерти мастера они быстро получили большие заказы на оформление ватиканских апартаментов. Но, к сожалению, между художниками (как об этом живо, но явно преувеличенно пишет Бенвенуто Челлини) вспыхнуло ожесточенное соперничество. В определенном смысле Рафаэль был последним в своем роде. Управляться со множеством заказов – архитектурных, археологических, живописных, портретных – становилось невероятно трудно. Конкуренция между художниками постоянно росла[527].
Микеланджело закончил работу над росписью потолка Сикстинской капеллы в 1512 году. Работа была тяжела не только в художественном, но и в физическом отношении. У него развился зоб. Он писал в стихотворении: «И весь я выгнут, как сирийский лук»[528]. Последними заказами, связанными с папой Юлием II, стали скульптуры для папской гробницы в церкви Сан-Пьетро-ин-Винколи – Моисей (находится там же) и две фигуры узников (ныне в Лувре). В XIX веке статуи узников назвали «рабами», но в оригинальной документации ни о чем подобном не говорится. И Вазари утверждал, что фигуры, выполненные по античным образцам, воплощают покоренные Юлием итальянские провинции[529].
После смерти Юлия Микеланджело продолжал работать над новым фасадом церкви Сан-Лоренцо во Флоренции – такой заказ он получил от папы Льва Х, который хотел сделать дар родному городу и семье. Но в 1520 году, после смерти герцога Лоренцо Медичи, проект был прекращен, и впоследствии Микеланджело получил более скромный, но не менее прекрасный заказ: погребальная капелла Медичи. Полулежащие фигуры «Утро», «День», «Вечер» и «Ночь» украшают гробницы двух кузенов, так рано ушедших из жизни: Лоренцо и Джулиано, умершего в 1516 году. Микеланджело проектировал также части соседней библиотеки Лауренциана, но Лев X явно не сошелся с ним характером. Он замечал, что Микеланджело «ужасен, как вы видите: никто не может с ним поладить». Известный римский художник Себастьяно дель Пьомбо писал Микеланджело: «Ты устрашаешь всех, даже пап»[530]. Микеланджело всегда соперничал с Рафаэлем. Его конфликты с другими художниками были известны всей Италии. Один такой конфликт даже перерос в драку. Пьетро Торриджано, который завидовал таланту Микеланджело и его признанию, «ударил Микеланджело кулаком по носу с такой силой, что переломил его так, что тот так и ходил всю свою жизнь с приплюснутым носом. Это стало известным Великолепному, и тот разгневался так, что если бы Торриджано не бежал из Флоренции, то был бы наверняка строго наказан»[531].
В 1510-е годы Рафаэля называли «божественным гением», и большинство современников ценило его выше, чем Микеланджело. Очень уж хороша и проста была манера его письма. Рафаэль пользовался покровительством многих высокопоставленных придворных[532]. Для художника Ренессанса важно было иметь мастерскую. И не менее важен был влиятельный покровитель, плодотворные отношения с которым могли оказать самое серьезное влияние на художественные и архитектурные проекты. Посредником в отношениях Льва и Микеланджело был кузен Льва, Джулио Медичи, будущий папа Климент VII