[826]. Умение лечить огнестрельные раны стало жизненно важным. В главном медицинском руководстве того времени (Practica copiosa in arte chirurgica, Джованни да Виго, 1514) лечению таких ран была посвящена целая глава. Рекомендовалось прижигание кипящим растительным маслом, а затем наложение на рану растопленного сливочного масла и повязки со смесью скипидара, розового масла и яичных желтков. В методе Джованни отсутствовал главный элемент: болезненное удаление всех осколков, попавших в рану. Во время осады Турина 1536 года растительного масла не хватало, и тогда другой хирург, Амбруаз Паре, отказался от прижигания, вернувшись вместо этого к методичному удалению всех осколков и наложению повязки со скипидарной смесью – оказалось, что прежний метод более эффективен. Почему Джованни да Виго отказался от метода XV века, непонятно: можно предположить, что в пылу сражения прижечь рану маслом было проще и быстрее[827].
Законы о контроле над оружием принимались в разных итальянских государствах. Герцог Козимо Медичи запретил оружие с колесцовым замком на своих территориях в 1547 году, и сохранились свидетельства того, что указ этот исполнялся неукоснительно. В описи имущества Медичи, составленной в 60-е годы XVI века, есть описания конфискованного оружия: «Одна малая аркебуза с колесцовым замком, которая была обнаружена в багаже неких германцев. […] Две большие аркебузы с колесцовым замком, которые были оставлены в Кальционе [деревня близ Ареццо] некими бандитами»[828]. Но, хотя многие государства запрещали оружие с колесцовым замком, исключений хватало. В 1551 году Феррара сделала исключение для проезжающих путешественников и местных чиновников. В 1560 солдатам позволили днем носить оружие для обороны (хотя и не с колесцовым замком)[829]. Состоятельные и имевшие хорошие связи граждане активно отстаивали свои права и боролись с запретом на огнестрельное оружие. Когда в 1540 году во Флоренции за владение аркебузой был арестован молодой французский студент, за него заступился кардинал Ивреа Бонифачо Ферреро. Из Болоньи кардинал написал письмо Козимо Медичи, в котором с похвалой отзывался о молодом человеке и просил о снисхождении[830]. Похоже, это молодого человека ничему не научило, потому что в 1545 году он вновь был арестован в Пизе, и на сей раз к Козимо с просьбой о снисхождении обратился кардинал Бенедетто Аккольти[831]. Путешественники могли избежать подобных проблем, заранее получив разрешение на провоз запрещенного оружия. В 1559 году Козимо писал вице-королю Сицилии, чтобы флорентийскому торговцу Джованни Каччини и его слугам было позволено иметь при себе оружие с колесцовым замком, поскольку их могут ограбить «злонамеренные люди»[832].
Итальянские правители стали стимулировать экспорт оружия. В начале XVI века итальянское оружие и опыт сыграли важную роль в развитии производства оружия в Англии. В 1512 году некий Питер Корси, итальянец, получил от английской короны заказ на 420 штук ручного огнестрельного оружия. Генрих VIII всегда интересовался искусством венецианских пушкарей. В 1518 году, когда венецианский флот происходил мимо Саутгемптона, король попросил устроить ему демонстрацию стрельбы[833]. Барди и Кавальканти в том же десятилетии завозили в Англию и ручное огнестрельное оружие, и аркебузы. У Барди и Кавальканти имелись тесные отношения с флорентийскими Медичи, и можно предположить, что здесь имело место лоббирование местных интересов. Два пистолета из собрания Генриха VIII ныне хранятся в Королевском арсенале. Относятся они к концу 30-х – началу 40-х годов XVI века, и оба были произведены в Брешии.
А в Италии очень высоко ценилось оружие германское. Южная Германия стала первым центром производства огнестрельного оружия. Германские мастера перенесли новую технологию в Италию еще до развития собственного производства. Алессандро Медичи, герцог Флоренции с 1532 по 1537 год, подарил новое германское оружие отцу одного из своих придворных, правителю Монтеротондо, и своему первому министру, кардиналу Инноченцо Чибо. Судя по времени подарка, оружие мог привезти во Флоренцию кто-то из свиты невесты герцога, Маргариты Австрийской (более известной под именем Маргариты Пармской), которая недавно посещала город. Оружие могла подарить и сама Маргарита: ее тетка Анна, эрцгерцогиня Австрийская, в 20-е годы охотилась с огнестрельным оружием[834].
Челлини с восхищением писал об арсенале Алессандро в своих воспоминаниях. Роскошное оружие придворных было богато украшено – примером этого могут служить пистолеты с двойными и тройными стволами из собрания Карла V. Преемник Алессандро, Козимо Медичи, обязанный своим положением покровительству Карла, имел роскошные позолоченные пистолеты, которые в документах назывались belissimo, то есть прекраснейшие. Один пистолет в 1551 году подарил Козимо дон Диего Уртадо де Мендоса, испанский правитель Сиены[835]. Украшали оружие в XVI веке просто роскошно. Порой оружейники изображали сцены охоты: охотники верхом на конях с гончими гонят оленя. Другие украшения носили религиозный характер – чтобы обеспечить хозяину божественную защиту. Иногда на оружии изображали даже эротические сцены. Элегантные приклады изготавливали из вишневого дерева, инкрустировали слоновой костью, предлагали гармонирующие с оружием пороховницы. Поскольку ружья использовались не только для войны, но и для охоты, они становились удобным и ценным подарком. Порой дарили и чисто боевое оружие – так, например, в 1566 году Козимо получил от командующего германской герцогской гвардии рогатину с прикрепленными к ней двумя небольшими аркебузами (удивительно много подобного оружия сохранилось до наших дней)[836]. Впрочем, охота мало чем отличалась от войны: авторы того времени, в том числе и Макиавелли, считали охоту полезной подготовкой к войне: охотники должны хорошо оценивать территорию и долгое время проводить в седле. Богато украшенное оружие для войны точно не предназначалось. Отправляясь в путешествие, Козимо брал с собой четыре колесцовых пистолета в германском стиле[837], его придворные и охрана были вооружены еще лучше. Козимо не забывал, что его предшественника убили, пусть даже и не с помощью огнестрельного оружия. Поэтому он остерегался убийц гораздо сильнее, чем большинство других правителей.
Огнестрельное оружие традиционно играло центральную роль в историях строительства европейских империй, особенно в Новом Свете. Но сегодня эта картина представляется более сложной. Огнестрельное оружие давало преимущество в европейских войнах, поскольку пули с легкостью пробивали доспехи, призванные защищать солдат от стрел. Да и пользоваться таким оружием было проще, чем луками. Мушкетеры имелись не только в Западной Европе – в 1550 году такие воины были у русского царя Ивана Грозного[838]. Активнее всего использовала огнестрельное оружие Османская империя. Лев Африканский пишет, что мушкеты были среди дипломатических даров царю Гаога (центральный Судан), доставленных египетским путешественником в начале XVI века[839]. В Западной Африке европейские торговцы обменивали оружие на рабов: в этой части света огнестрельное оружие использовалось особо эффективно, поскольку было чрезвычайно удобно на лесистой территории[840]. Но там, где противники не носили доспехов (в Мамлюкской империи или Китае), а для охоты искусно пользовались луками, переходить на порох не имело особого смысла[841]. В итальянских рассказах о Новом Свете постоянно подчеркивалось отсутствие оружия у туземцев. «На одном острове, – писал крупный чиновник из Сиены Алегретто Алегретти, – были люди, которые ели других людей с соседнего острова; они жестоко враждовали друг с другом, но не имели никакого оружия». Венецианский автор писал, что, не имея железа, эти «робкие» народы «делали оружие из палок, привязывая к ним заостренный тростник»[842].
Микеле да Кунио отправился с Колумбом на Ямайку в поисках золота. Он вспоминал, что люди Колумба «нагрузили свои корабли щитами, луками и бомбардами»[843]. Но огнестрельное оружие не сыграло особой роли в покорении Нового Света испанцами. Гораздо важнее было умение конкистадоров заключать союзы с туземными народами[844]. Такая стратегия была хорошо знакома всем, кто знал, как велись Итальянские войны: союзы между малыми и большими государствами шли на пользу всем сторонам. В Новом Свете положение конкистадоров можно сравнить с положением малых итальянских государств (например, Феррары), которые жили за счет того, что предлагали качественные армии и новаторские технологии государствам более крупным. Победа испанских войск в Теночтитлане в 1521 году была достигнута благодаря союзу с покоренными ацтеками народами и их соперниками тлаксаланами[845]. Однако европейцы рассказывали эту историю иначе. В 1580 году французский писатель Мишель де Монтень, жестко критиковавший «обман и мошенничество» колонизаторов, писал так: «Огненные вспышки наших пушек, гром аркебуз могли бы смутить самого Цезаря, если бы застали его врасплох, когда он не ведал о них, как не ведали народы Нового Света»