Монтень не первый критиковал колонизаторов. Итальянские авторы, которых вовсе не радовало укрепление власти испанцев на Апеннинах, также описывали жестокость испанцев в Новом Свете. Примером тому может служить напечатанная в Венеции в 1565 году книга миланского историка Джироламо Бенцони «История Нового Света»[847]. Впрочем, осуждение испанских жестокостей было не слишком искренним – многие итальянцы неплохо на этом зарабатывали: генуэзские банкиры, флорентийские торговцы, моряки и авантюристы. В «Государе» Макиавелли выступал за колонизацию, поскольку так государство могло получить новые территории. Колонизация выгоднее отправки и содержания войск. Но в пропагандистской войне против испанских колонизаторов образ конкистадоров, вооруженных дьявольскими мушкетами, стал еще одним оружием в арсенале противников Испании.
Глава XXII. Тридентский собор
После 1544 года основной театр военных действий сместился с центра Италии к северной границе с Францией и к Средиземноморью. А в Риме политическое внимание (наконец-то, как скажут многие) переключилось на реформу Церкви.
Климент VII умер в 1534 году. Его преемником стал Алессандро Фарнезе – Павел III. Кардинальской шапкой он был обязан сестре: у Джулии был роман с папой Александром VI, из-за чего Алессандро прозвали Кардиналом Нижней Юбки. Он происходил из старинной римской семьи (и стал первым папой из римлян после смерти Мартина V в 1431 году), поэтому в городе его приняли очень тепло. На момент избрания ему уже исполнилось шестьдесят шесть лет. Конклав продлился всего два дня. Многие кардиналы полагали, что новый папа не протянет больше пары лет[848]. (Гвиччардини утверждает, что Павел сам распустил слухи о своем слабом здоровье, причем «с большой ловкостью»[849].) На самом деле здоровье его было гораздо крепче, чем у Медичи (он был чуть старше Льва и Климента, с которыми вместе учился во Флоренции). На папском престоле Павел III провел пятнадцать лет.
В начале своего понтификата Павел столкнулся с угрозой османского вторжения – флот султана вошел в эстуарий Тибра. В это время венецианцы активно занимались строительством укреплений, а герцоги Флоренции построили себе крепость за городскими стенами. Папа начал планировать перестройку оборонительных укрепления Рима. Но убедить граждан в необходимости таких расходов оказалось нелегко, и планы Павла так и не осуществились – был построен только один бастион у ворот Порта Ардеатина[850].
Как у Медичи и Борджиа до него, у Павла тоже имелись династические амбиции: он хотел обеспечить собственное государство сыну, Пьеру Луиджи Фарнезе. После избрания Павел сразу же сделал двух своих внуков-подростков кардиналами и устроил брак еще одного (Оттавио Фарнезе) с незаконнорожденной дочерью императора, Маргаритой, вдовой Алессандро Медичи[851]. Но, хотя Павел был более тонким политиком, чем Климент, в жестокости он ему не уступал. Те, кто вставал у него на пути, быстро погибали (как кардинал Ипполито Медичи – темная история, в которой Павел, если и не был заказчиком, то, по крайней мере, закрыл глаза на заговор) или оказывались в казематах замка Сант-Анджело (как кардинал Бенедетто Аккольти, который вполне заслуженно попал в темницу за злоупотребление властью, но через год был освобожден Карлом V).
Павел думал не только о семейных интересах. Он возвышал серьезных богословов и дипломатов. В коллегию кардиналов вошли Пьетро Бембо (с ним мы знакомы по «Придворному») и еще один известный ученый, Якопо Садолето. Повышения получили и дипломаты: Жан дю Белле (во Франции), Гаспаро Контарини (в Венеции) и Дэвид Битон (шотландец, но на французской службе), а также доверенное лицо императора, Николаус фон Шенберг. Назначение двух английских кардиналов было очень спорным. Реджинальд Поул находился в изгнании, а Джон Фишер вскоре был казнен – кардинальство не позволило Генриху VIII и далее закрывать глаза на отказ Фишера признать Генриха главой английской Церкви. Через четыреста лет, в 1935 году, Фишер и еще один принципиальный противник Генриха, Томас Мор, были канонизированы. Начало правления Павла совпало с возвышением одного из самых влиятельных институтов католической Церкви – Общества Иисуса. Иезуиты были не единственным новым религиозным орденом в Италии XVI века: ранее возникли менее известные ордены, в том числе небольшой аристократический орден театинцев (основан в 1524 году при Клименте VII), среди членов которого был будущий папа Павел IV[852]. Но орден иезуитов оказался намного более значительным.
Хотя статус ордена в Церкви поначалу был довольно противоречивым, миссионеры-иезуиты сыграли важнейшую роль в ее мировой экспансии. Орден основал Игнатий Лойола (1491–1556), богослов испано-баскского происхождения. Он рос в атмосфере Реконкисты и открытий Нового Света. Лойола воевал, а на религиозный путь вступил после тяжелой травмы: пушечное ядро повредило ему ногу в сражении с французами во время войны за Наварру 1521 года. Он на всю жизнь остался хромым[853]. Лойола совершил паломничество в Иерусалим, а в процессе подготовки к этому походу разработал «Духовные упражнения», которые стали основой жизни иезуитов: набор медитаций и молитв должен был помочь христианам лучше понять Господню волю. Но планам Лойолы навсегда остаться в Святой Земле не суждено было осуществиться, и он вернулся в Испанию, а затем отправился в Парижский университет. В 1537 году он с товарищами оказался в Венеции, откуда они собирались вновь отплыть в Святую землю, но османо-венецианская война закрыла все пути на восток. Зато после войны в Италии открылось множество возможностей для благотворительной работы, которой они и отдались всей душой.
(В октябре 1537 года они стали называться «Компанья де Хесус», то есть «Общество Иисуса». В этом названии звучали сильные военные ноты.) В послевоенной обстановке благотворительная деятельность иезуитов была встречена с благодарностью. Они служили в госпитале для неизлечимо больных в Венеции, где лечились жертвы сифилиса. Эта обязанность стала священной для ордена, и все новички, прежде чем вступить в орден, должны были месяц работать в госпитале[854]. Иезуиты проповедовали во всех крупных городах: в Венеции, Ферраре, Болонье, Сиене и Падуе. Одной из первых их приняла в Ферраре Виттория Колонна. Иезуиты заручились поддержкой кардинала Гаспаро Контарини[855]. Вскоре иезуитов поддержал сам папа. Появление ордена иезуитов удачно совпало с усилиями Павла III по духовному возрождению Рима.
27 сентября 1540 года Павел издал буллу, которая закрепляла существование ордена, и Лойола приступил к работе над «Установлениями» – этот процесс занял у него шесть лет. Как доминиканцы и францисканцы, иезуиты были нищенствующим орденом и жили только на милостыню и пожертвования. В тоже время они были «формальным» орденом, то есть жили по правилам, определяющим ход их повседневной жизни. В отличие от других религиозных орденов, иезуиты давали обет послушания папе. Они были освобождены от подчинения епископам, то есть могли проповедовать в любом епископате, не прося разрешения. Папа отдал им римскую церковь Санта-Мария делла Страда. Число иезуитов стало быстро расти. За пятнадцать лет их численность достигла тысячи, а к концу века увеличилась в пять раз[856]. В 1551 году был основан Римский колледж, и первый ректор назвал его «великим украшением» Рима[857]. Иезуитом был Франсиско Борджиа, герцог Гандии, внук папы Алекснадра VI и Фердинанда Арагонского. Франсиско был, пожалуй, самым уважаемым членом этого семейства. В орден он вступил в 1546 году после смерти жены, а в 1565 году стал генералом[858]. По мере распространения католицизма по европейским империям, миссионеры-иезуиты стали играть все более важную роль.
А малая группа итальянских христиан все больше склонялась к протестантизму[859]. Это особое течение в итальянской Церкви сохранилось и по сей день: вальденсы, которые называли себя «братьями», «христовыми нищими» или «лионскими низими». Вальденсами их назвали противники – по имени основателя ордена Пьера Вальдо. Этот лионский торговец в конце XII века решил жить в бедности. Ранние вальденсы не только проповедовали бедность, но еще и тщательно изучали Писание и проповедовали. Вот эти проповеди и вызывали неприязнь официальной Церкви, поскольку проповедь была делом клириков. Поначалу вальденсы сумели получить папское разрешение. Но их проповеди (а у них проповедовать могли и женщины) привели к конфликту с церковными властями. В начале XIII века их отлучили от Церкви, и им пришлось уйти в подполье.
Вальденсы превратились в крестьянское движение. Жили они на юге Франции, в Савойе и Ломбардии. Там они создали тайную сельскую церковь – группа проповедников колесила по провинции и проповедовала верным. Люди эти вели жизнь бедную и аскетичную, сходную с жизнью нищенствующих католических орденов. С другой стороны, хотя их доктрину нельзя считать предшественницей идей Лютера, в ней просматривается сходство с более поздними идеями протестантов. Вальденсы осуждали светскую службу и скептически относились к культу Девы Марии и святых. Как и протестанты, вальденсы не признавали существования чистилища, называя его изобретением Антихриста (в Библии ничего не говорится о чистилище, где души очищаются от грехов). Вальденсы периодически подвергались гонениям, против них даже организовывали крестовые походы, в том числе поход в альпийские долины в конце 1480-х годов.