spirituali. В своих картинах он подчеркивал идею искупления Христом грехов человечества через свою смерть. Для флорентийского семейства Панчиатики Бронзино написал великолепное «Распятие». Панчиатики также обвиняли в ереси, поскольку взгляды их были довольно радикальны. Бартоломео Панчиатики происходил из флорентийского семейства, но родился во французском Лионе и был пажом Франциска I. Во Флоренцию он вернулся, когда ему было уже за тридцать. Используя французские связи, он стал послом герцога Козимо I при дворе Франциска. Панчиатики знал Бронзино по Академии дельи Умиди (впоследствии Академия Фиорентина). В этот интеллектуальный салон они оба входили как поэты. Панчиатики поддерживал связи с религиозными реформаторами в Лионе. С Аретино он обсуждал перевод его трактата «О человечности Христа» на французский язык. Подобные связи становились все более опасными. В 1552 году, когда началась кампания против spirituali, Бартоломео и его жена Лукреция оказались под судом. Их обвинили в том, что они являются сторонниками Лютера и хранят протестантские книги. Но связи в высшем обществе избавили Панчиатики от публичного покаяния. Вмешался Козимо Медичи, и Бартоломео и Лукрецию освободили[879]. «Распятие» Панчиатики настолько не похоже на другие картины того периода – мрачная, суровая картина, одна лишь фигура Христа на кресте на фоне холодной, серой ниши, – что долгое время авторство Бронзино оставалось неизвестным. Имя автора стало известно лишь в 2005 году после серьезной реставрации.
Идея отражения жертвы Христа, ценой чего человечество могло заслужить спасение, была центральной в реформаторском мышлении. Микеланджело отправил Виттории Колонне рисунок «Христос на кресте», а она хотела показать его кардиналу Эрколю Гонзага и его единомышленникам, заинтересованным в духовных реформах[880]. Микеланджело написал сонет о распятом Христе:
Источником вдохновения Виттории Колонны, по-видимому, был трактат Il Beneficio di Giesu Christo Crocifisso, тот самый текст, который стал источником проблем флорентийского семейства Панчиатики. В 1543 году ученый из Корреджо Ринальдо Корсо напечатал комментарий к духовным стихам Колонны – случай беспрецедентный для живого поэта, да еще и женщины. Это лишний раз подчеркивает значимость ее творчества. Корсо связал ее стихи с проповедями Бернардино Окино, но в более поздних изданиях все упоминания об евангелических тенденциях были убраны[883].
В скульптуре «Снятие с креста» (флорентийская «Пьета») Микеланджело изобразил не только Христа, Деву Марию и Марию Магдалину, но и самого себя в виде Никодима – в то время этот библейский персонаж считался примером религиозного инакомыслия. В Евангелии от Иоанна рассказывается, как Никодим пришел к Иисусу ночью, чтобы услышать его наставления. Впоследствии он заявил Синедриону (собранию раввинов), что, прежде чем кого-то осуждать, человека нужно выслушать. Он же помогал бальзамировать тело Иисуса перед погребением – этот сюжет часто присутствует в живописи. В XVI веке «никодемитами» называли тех, кто скрывал свои религиозные убеждения. Порой это слово использовалось в оскорбительном смысле, но для тех, кто не разделял ортодоксальных религиозных убеждений, скрытность была вопросом жизни или смерти. В 1555 году Микеланджело изуродовал скульптуру, о чем ходило немало слухов: один ученый предположил, что Микеланджело просто испугался, что его сочтут сторонником протестантов[884].
После отъезда из Флоренции в 1529 году Микеланджело работал в Риме, в том числе в соборе Святого Петра. Базилика давно находилась в плохом состоянии. Реконструкция началась еще при Юлии II, продолжилась при Льве Х, но после его смерти в 1521 году работы затормозились. Судя по рисункам нидерландского художника Мартена ван Хемскерка, который побывал в Италии в 1532–1536 годах, стройплощадка была совершенно заброшена. Работы возобновились лишь тогда, когда город оправился после разграбления 1527 года. В 1538 году строительство шло настолько активно, что пришлось построить стену, отделяющую функционирующую часть старой базилики от строительства новой[885].
В годы понтификата Павла III Микеланджело работал над проектом площади Кампидольо, центрального элемента возрождения города. Папа твердо решил сделать Рим крупным аристократическим центром[886]. В период с 1536 по 1541 год Микеланджело работал также над фреской «Страшный суд» в Сикстинской капелле. Вазари утверждал, что в этой работе художник «превзошел даже самого себя», но другие ценители были не столь в этом уверены. Огромная фреска стала предметом сатирических стихов, где отмечали, что святая Екатерина изображена «обнаженной, какой создала ее природа», а другие святые «демонстрируют задницы дону Паулино» (явный намек на папу Павла III)[887].
Несмотря на отсутствие Микеланджело, его художественное наследие в церкви Сан-Лоренцо стало источником вдохновения для множества архитектурных проектов, в том числе для создания новых апартаментов в Палаццо Веккьо, когда Медичи перебрались туда из личного семейного дворца. Отделка апартаментов началась в 1555 году, работами руководил Джорджо Вазари. Основной темой отделки стала династическая история семьи. В оформлении залов немало античных элементов – итальянская знать не спешила расставаться с «языческим» искусством. А Микеланджело тем временем работал над сугубо республиканским проектом для противников Медичи. Для кардинала Ридольфи он изваял скульптуру Брута, убийцы Юлия Цезаря, символ противостояния тирании. Другому противнику Медичи, Филиппо Строцци, Микеланджело представил скульптуры пленников, ранее предназначавшиеся для гробницы Юлия II (фигуры эти символизировали покоренные провинции, но сегодня их называют «Рабами»)[888]. (В 1537 году Строцци присоединился к заговору против правления Козимо Медичи, был брошен в тюрьму и умер в 1538 году, оставив записку, призывающую Флоренцию к свободе.) Искусство того времени стало призывом к реформам и в политике, и в религии.
Конечно же, споры велись и о самом искусстве. Бронзино написал очень живые и стильные портреты Медичи и их домашних. Герцога Козимо он изобразил обнаженным в виде Орфея – поразительный отход от традиций! Но был и традиционный портрет, в латах. Супругу Козимо, Элеонору Толедскую, художник написал в изысканном, богатом платье (к несчастью, впоследствии у нее развилась серьезная болезнь). Сохранился двойной портрет придворного карлика Морганте в обнаженном виде. Художник изобразил его до и после охоты. Эти портреты были призваны подчеркнуть величие правящей семьи, а портрет Морганте был написан Бронзино для дебатов между ведущими художниками – Микеланджело, Понтормо, Челлини и Бронзино – о достоинствах живописи и скульптуры. Письменно Бронзино отстаивал скульптуру, но двойной портрет повернул дебаты в новом направлении: художник показал, что живопись, в отличие от скульптуры, может показывать течение времени[889].
Ведущим портретистом того времени, несомненно, был Тициан. В 1543 году он написал портрет папы Павла III. Папа изображен слегка сгорбленным, с седой бородой, но взгляд у него острый и проницательный. Свет и тени играют на красном бархатном одеянии. Тициан написал также несколько портретов Карла V и его придворных. Многие портреты были написаны в воинственном стиле. На картине «Обращение Альфонсо д’Авалоса к солдатам», написанной в 1540–1541 годах, изображен момент, когда командующий обращается к взбунтовавшимся войскам. В том же десятилетии Тициан написал конный портрет императора в ознаменование его победы над Шмалькальденской лигой в сражении при Мюльберге. Карл изображен в форме испанской легкой кавалерии, на бедре колесцовый пистолет: это первый портрет европейского монарха с огнестрельным оружием. Как писал Вазари, одним из главных достоинств Тициана была его способность находить общий язык с покровителями (как и у Рафаэля):
«Не было такого правителя, ученого или знатного лица, который, побывав или пожив в Венеции, не посетил бы его дома, ибо он, помимо своего исключительного художественного дарования, был обаятельным человеком, вежливым и изысканным в обращении и манерах. Он имел в Венеции целый ряд соперников, однако не очень значительных, так что он легко побеждал их силой своего искусства и своим умением приобретать и сохранять расположение знатных особ»[890].
Впрочем, Вазари не всегда был так благосклонен к художнику. В первое издание своих «Жизнеописаний», напечатанное в 1550 году, он включил Микеланджело (единственного из живущих), но не Тициана. Венецианский автор Лодовико Дольче выступил в защиту соотечественника и всего венецианского художественного стиля, славящегося своим colorito (способом создания формы с помощью цвета, света и стиля), а не disegno, как у Микеланджело, где основной упор делался на линию и рисунок. Во втором издании «Жизнеописаний» 1568 года Вазари продолжал отстаивать достоинства disegno, но Тициана все же включил и с большой похвалой отозвался о поздних работах художника.
В 50-е годы XVI века началась карьера одной из первых известных нам женщин-художников со времен Проперции де Росси. Ей удалось добиться поразительного успеха. Софонисба Ангвиссола была дочерью дворянина из Кремоны, близ Милана. С четырнадцати лет она обучалась в доме местного художника, Бернардино Кампи. Ее заметил сам Микеланджело и (по словам отца Ангвиссолы) оказал ей «достойное и вдумчивое внимание». Микеланджело не раз писал девушке и хвалил ее работы