, то есть верность местной колокольне. Но в контексте Итальянских войн XVI века и в свете того, что можно было бы назвать «национальным характером», в литературе и письмах того периода мы постоянно находим упоминания об итальянцах (и, кстати, о германцах, которые тоже объединились в единое национальное государство лишь в XIX веке). Если это было подтверждением идентичности, то в таком определении есть и позитивные, и негативные стороны. Это был способ отличить жителей Апеннинского полуострова от варваров с севера, ultramontani, «тех, кто живет за горами».
Конечно, многие итальянцы отправлялись за горы. Один из самых знаменитых портретов итальянца XV века был написан вовсе не в Италии, а во Фландрии. Это портрет торговца из Лукки Джованни Арнольфини и его жены Джованны Ченами. Чета Арнольфини жила в Брюгге. Художник изобразил их в богато обставленной комнате. Супруги приветствуют гостей, отражение которых мы видим в зеркале за их спинами. Ян ван Эйк (ок. 1390–1441) был придворным художником герцога Бургундского Филиппа Доброго. Портрет четы Арнольфини – один из ранних образцов европейской масляной живописи (большинство панелей того времени были написаны темперой) и раннего светского портрета. Еще одна примечательная особенность – четкая подпись художника, которая однозначно утверждает его авторство. Его не назвали «мастером портрета Арнольфини», как предшественников: ван Эйка запомнят по имени. Возможно, и его отражение есть в зеркале, которое, как и роскошный канделябр, позволило ван Эйку играть со светом, падающим из окна (стекло лишний раз доказывает богатство супружеской четы). Дорогой мех мантии Арнольфини, изысканное кружево головного убора его супруги, ее золотое ожерелье и драгоценная красная ткань покрывала и балдахина над кроватью – все это показывает не только мастерство и новаторство художника, но и гордое богатство заказчика.
Лукка, родной город четы Арнольфини, находится в пятидесяти милях к западу от Флоренции. Это был независимый город-государство с собственным правительством и собственной политикой. Портрет был написан в 1434 году, и в это время жители Лукки, несомненно, уже знали о проблемах своего более влиятельного соседа, Флоренции, где за власть боролись Медичи. Но Джованни и Джованна находились за сотни миль от родины. Их семейства обосновались в Брюгге. Семья Ченами жила здесь уже почти полвека и играла важную роль в местной лукканской общине: в то время иностранные купцы по всей Европе объединялись в общины, которые совместно вели переговоры с городом о своих обязанностях и привилегиях. Родственники семейства занимали видное положение и в Лукке. По материнской линии Джованни имел родство с правителями города, Гуиниджи. Дед его занимал очень важный пост гонфалоньера правосудия. Купцы торговали всевозможными товарами: от дешевых и доступных для всех пуговиц и лент до роскошных, расшитых золотом и серебром тканей, бархата, мехов и атласов. Кроме того, они поставляли драгоценный миндаль, апельсины и имбирь. Родственники Джованны были банкирами в Париже, Антверпене и Брюгге. Пока в 1436 году Медичи не открыли в Брюгге отделение своего банка, их делами во Фландрии занимались лукканские банкиры. Искусствоведы связывают символику зеленого платья Джованны с банковским делом: столы банкиров обтягивали зеленой тканью (само слово «банк» происходит от итальянского banco – прилавок или скамья: банкиры вели свои дела на рынках и улицах за столами)[53]. Со временем Джованни стал главным поставщиком шелка для бургундского двора[54]. На портрете есть намек на торговые связи за пределами Европы – турецкий ковер. Такие ковры в XV веке очень любили богатые итальянцы. Доставляли их из Османской империи. (Сегодня в некоторых западных музеях турецкие ковры классифицируют не по происхождению, а по имени художников, которые изображали их на картинах[55]. Слава приходила к художникам, а не к мастерам, которые производили эти роскошные ковры. Это лишнее доказательство предвзятости коллекционирования и классификации.) Таким образом, портрет четы Арнольфини – это не просто картина, полная художественных чудес, но еще и целая история торговых связей на континенте, история семей, оторванных от своих корней, история брачных союзов итальянской элиты. История Италии XV века – это не просто история Апеннинского полуострова, но история, охватывающая всю Европу и выходящая за ее пределы.
Судьба картины тоже красноречива: она оказалась в собрании Маргариты Австрийской из семейства Габсбургов, а потом перешла к Марии Венгерской[56]. У обеих были дворы в Нидерландах, где небольшая Бургундия (включавшая в себя части современной Бельгии, Нидерландов, Люксембурга, Германии и Франции) превратилась в яркий культурный центр. Здесь возник особый северный Ренессанс, яркими представителями которого стали не только ван Эйк, но и его современник Рогир ван дер Вейден, а позже Иероним Босх и Питер Брейгель Старший. Их художественный стиль был совершенно не похож на итальянский, но оставался столь же новаторским: Италия была не единственным центром культурного развития того времени. Бургундский двор был важным источником идей рыцарства, войны и меценатства, а Итальянские войны стали своеобразным плавильным котлом, где культуры Западной Европы смешивались с культурой Апеннинского полуострова[57]. Император Священной Римской Империи Карл V, который взошел на престол в 1519 году и стал одним из главных героев этих войн, происходил из бургундских герцогов. Мы привыкли считать, что идеи итальянского Ренессанса распространялись по всей Европе, и это действительно так. Но и в Италию из Европы приходили новые идеи. Так, например, при итальянских дворах были очень востребованы фламандские музыканты.
А тем временем османы захватили Константинополь. Столетняя война между Англией и Францией подошла к концу. Франция одержала победу, Англия потеряла значительные территории на континенте и сумела сохранить лишь крохотный кусочек в районе Кале. Война Роз между Йорками и Ланкастерами прекратилась лишь в 1485 году, когда на трон взошел Генрих Тюдор. Права Генриха VII на престол должен был подтвердить папа Иннокентий VIII, и с этой целью английское посольство отправилось с Рим. В 1492 году Генрих VII и король Франции Карл VIII подписали в Этапле договор, по которому Карл прекращал поддерживать претендента на английский трон Перкина Уорбека и выплачивал солидную сумму в обмен на обещание Генриха не вторгаться на территорию Франции[58]. Английский двор испытывал более сильное бургундское, чем итальянское влияние, но в XV веке здесь появился первый яркий меценат-гуманист, Хамфри, герцог Глостер (1390–1447). Через итальянского епископа Байе, Зено Кастильоне, герцог Хамфри переписывался с выдающимися деятелями итальянского Ренессанса, в том числе с канцлером Флоренции Леонардо Бруни. Память герцога Глостера увековечена в Оксфорде, где находится его библиотека. У первых Тюдоров были очень тесные культурные и торговые связи с Италией. Гробницу Генриха VII создал флорентиец Пьетро Торриджано. Множество английских студентов училось в итальянских университетах, в частности, в Падуе: хотя после разрыва Генриха VIII с Римом количество студентов уменьшилось, еще до восшествия на престол его дочери, убежденной католички Марии, студенты снова отправились в Италию. Даже когда на трон взошла ее сестра-протестантка Елизавета, английские студенты, пусть и не в таких количествах, продолжали учиться в Италии[59]. Итак, можно сказать, что серьезные английские вторжения на континент ограничивались севером Франции и Италию не затрагивали.
Избавившись от английских претензий, Франция к середине XV века стала крупнейшим европейским государством. И французский король Карл VII, добившийся этого триумфа, по праву смог назвать себя Победителем. К 1500 году население Франции составляло 15 миллионов – больше, чем в Италии (11 миллионов), и почти в четыре раза больше, чем в Англии и Уэльсе (3,75 миллиона). Для сравнения скажем, что в Испании жило 6,5 миллиона человек. В 1461 году на французский трон взошел сын Карла Людовик XI Благоразумный. Он правил до 1483 года. После гибели в битве при Нанси (1477) Карла Смелого Бургундского его род пресекся, и Людовик захватил территорию Бургундии. Преемник Карла VII, Карл VIII, продолжал расширять французские территории. Его брак с Анной Бретонской (сомнительное предприятие, поскольку у нее уже был подписан брачный договор с императором Священной Римской империи) позволил включить в состав Франции герцогство Бретань. У Карла, как мы еще увидим, были планы и на Италию – в частности, он хотел вернуть Франции королевство Неаполь.
Испания тоже консолидировалась. В 1469 году Фердинанд Арагонский женился на Изабелле Кастильской, после чего эти два королевства постепенно объединились и начали принимать современную форму. Изабелла стала королевой наперекор судьбе. Она стала наследницей лишь после смерти сводного, а потом и родного брата. Но даже после этого ее права на кастильский трон оспаривала племянница Хуана Бельтранеха. Изабелла и ее союзники распространяли слухи о незаконности претензий Хуаны. После долгой кампании им удалось запереть Хуану в монастыре. В 1478 году с благословения папы Сикста IV Изабелла создала в Кастилии инквизицию. Поначалу инквизиторы занимались искоренением ереси среди андалузских conversos (евреев, принявших христианство), но затем полномочия их значительно расширились[60]. Постепенно испанская инквизиция стала синонимом жестокого преследования, хотя отчасти эта репутация сложилась из-за более поздней «Черной легенды» Испании (в этом мифе утверждалось, что испанцы жестоки от природы, поскольку происходят не от христиан). Конечно, из этого никак не следует, что испанцы чем-то хуже других народов