ыми новаторами. В светской работе у них были предшественники. В Средние века монашеские ордены, в особенности францисканцы и доминиканцы, не чурались светской жизни. Проповедование в миру было жизненно важным фактором возвышения таких личностей, как Савонарола. И это показывает связь между ранними монашескими орденами, сосредоточенными на созерцании и молитве, и новым, более евангелическим подходом к христианству.
Осуществление Тридентских реформ было различным и во многом зависело от отношения конкретного епископа или архиепископа, которые в своих епархиях обладали значительной автономией. Некоторые клирики восприняли процесс серьезно, следуя примеру Джиберти в Вероне. Другие, особенно на небогатом юге Апеннинского полуострова, вплоть до XVIII века не занимались образованием священства, ссылаясь на отсутствие средств. Регион южного города Отранто, веком ранее захваченного турками, испытывал такие лишения, что в 1573 году сюда отправились иезуитские миссионеры[983]. Однако в Италии в целом, за редкими исключениями типа вальденсов, полностью принявших протестантизм, католицизм не испытывал никаких проблем. Италии удалось избежать религиозного конфликта, вспыхнувшего в Северной Европе. С 1580 года инквизиция занималась не делами о ереси, а проблемами магии и ведьмовства. Последний смертный приговор еретику был вынесен в Венеции в 1588 году. Да, порой инакомыслящие встречались – например, мельник Меноккио (Доменико Сканделла), которого дважды допрашивали по обвинению в ереси и казнили на рубеже XVI–XVII веков, но его убеждения были настолько необычными, что их трудно назвать протестантскими[984].
В усилиях Тридентского собора по обновлению католицизма важную роль играло искусство. Изменившиеся религиозные идеи изменили представления о том, какое искусство стало считаться модным. Теперь религиозное искусство стало более уважительным, достойным – более небесным. Марию теперь изображали возвышенной царицей небес, а не земной или беременной женщиной. В такой атмосфере фреска Микеланджело «Страшный суд» вызывала весьма противоречивые отклики. Еще до завершения работы папский церемониймейстер Бьяджо да Чезена заявил: «Позор, что в столь священном месте изображены нагие тела в столь непристойном виде, и фреска эта не для часовни папы, а скорее для общественных бань и таверн»[985]. Микеланджело в отместку изобразил портрет Бьяджо среди чертей в аду. Но все же последним посмеялся Бьяджо: после смерти Микеланджело в 1564 году обнаженные фигуры было приказано «одеть». Проблемы возникли и у Паоло Веронезе. Инквизиция осталась недовольна его фреской 1573 года «Тайная вечеря», написанной для венецианского монастыря Санти-Джованни-э-Паоло, где Христос и его ученики были изображены среди солдат и пьяниц. Чтобы успокоить критиков, фреску переименовали в «Пир в доме Левия», несмотря на отсутствие ключевых персонажей, характерных для этого сюжета[986].
Не следует думать, что античные образцы были позабыты. Напротив: античные мифы оставались источником вдохновения придворных художников. Примером тому может служить вилла д’Эсте в Тиволи близ Рима. Строительство виллы по проекту Пирро Лигорио началось еще до 1550 года, но завершилось лишь в следующем десятилетии. Роскошная вилла предназначалась для кардинала Ипполито II д’Эсте, внука Александра VI, сына Лукреции Борджиа и Альфонсо д’Эсте. Славящаяся парком с тысячами фонтанов вилла была построена по фантастическому классическому образцу и гармонично вписана в античность. Лигорио и сам занимался археологическими раскопками. Его можно назвать расхитителем, но он искренне интересовался античностью и действовал более систематично, чем другие исследователи римских гротов. Классические сюжеты привлекали и Тициана, который прожил до 1576 года. В конце жизни он написал картины «Смерть Актеона» и «Наказание Марсия» в совершенно новом стиле, который позже назвали «магическим импрессионизмом»[987]. Тициан вернулся к темам, над которыми работал на заре карьеры. «Аллегория благоразумия» (1550–1565) показывает три возраста человека на тройном портрете – к этой теме он обращался пятьюдесятью годами ранее в картине «Три возраста человека».
Вазари называл поздние работы Тициана «менее искусными»[988], утверждая, что престарелый мастер утратил свой навык. Но в 70-е годы XVI века они имели большое значение. На какое-то время войны в Италии закончились, но сражения в Средиземноморье были в полном разгаре. И Тициан увековечил культовое событие для католических реформаторов: Битву при Лепанто.
Глава XXVI. Битва при Лепанто
В 1559 году был заключен мир, и наземные войны в Италии прекратились. Конечно, нельзя сказать, что конфликты были исчерпаны, но теперь уровень их заметно снизился. Апеннинский полуостров более не представлял собой европейский театр военных действий, как в начале века. Но про Средиземноморье этого сказать было нельзя. В начале 70-х годов развернулась крупная морская война между Венецией и Османской империей.
Как мы уже говорили, при Сулеймане Великолепном Османская империя в 1521 году захватила Белград, а в следующем году – Родос. В 1538 году османы победили испанцев в морском сражении при Превезе (западное побережье Греции). Позже Венеция заключила с турками мирный договор. В 1560 году османы нанесли поражение еще одному христианскому союзу на Джербе (остров близ побережья Туниса). А через пять лет, в 1565 году, они осадили Мальту, куда после завоевания Родоса перебрались рыцари-иоанниты (они заплатили за это дань – один ловчий сокол в год; отсюда выражение «Мальтийский сокол»)[989]. Эта кампания таким успехом не увенчалась. После нескольких месяцев сражений османы совершили ошибку: они атаковали итальяно-испанский флот и потерпели поражение[990]. Но в следующие два года турки отыгрались, отвоевав несколько итальянских колоний в Восточном Средиземноморье: Хиос, Наксос, Андрос и Сифанто (Сифнос)[991], хотя генуэзские «правители» Хиоса – семья Джустиниани – сохранила заметное влияние на острове и при османском правлении, и генуэзцы жили там вплоть до второй половины XVII века[992].
Осенью 1566 года Сулейман умер – в это время империя вела войну на юго-западе Венгрии. Его преемником стал сын, Селим II: двух его соперников убили по приказу Сулеймана, а третий стал жертвой счастливой (для Селима) случайности – оспы. Селим продолжил экспансионистскую политику отца и в 1570 году вторгся на Кипр, находившийся под правлением Венеции. Через три недели османам удалось захватить город Никосия в северной части острова и осадить Фамагусту, расположенную на восточном побережье[993].
Венеция обратилась за помощью к другим христианским государствам, но в то время нелегко приходилось всем. После безвременной смерти Генриха II в 1559 году (после случайной раны на рыцарском турнире) Францией какое-то время управлял пятнадцатилетний Франциск II. Через полтора года он умер, и на трон взошел его десятилетний брат Карл IX. Екатерина Медичи, главный опекун сыновей, стала ключевой фигурой французской политики того периода. Ей пришлось разрешать религиозные конфликты, вспыхнувшие после резни гугенотов (протестантов) в Васси в 1562 году. Такая политическая ситуация не способствовала участию в чужих войнах. Испанцы тоже были заняты своими делами – их религиозные конфликты начались в Нидерландах, где в 1568 году начался первый этап Восьмидесятилетней войны, которая закончилась образованием и отделением от Испании независимой Голландской республики. Впрочем, со временем Филиппа II удалось уговорить присоединиться к кампании против османов с перспективой территориальных приобретений в Северной Африке – так ему удалось бы осуществить планы своего отца, Карла V, задуманные еще в 30-е годы.
Задержка в формировании христианского союза позволила османам завершить кампанию в Фамагусте. Город имел солидные запасы мяса, зерна и воды из колодцев, хотя вина было маловато. Но осажденные не знали, хватит ли им припасов до подхода помощи[994]. Пропаганда велась очень жестоко. Хасан-паша, османский командир, захвативший Никосию, отправил губернатору Фамагусты, Маркантонио Брагадину, угрожающее письмо. Он писал, что за город придется заплатить кровью. В знак серьезности угроз к письму была приложена голова командующего армией при Никосии, Никколо Дандоло[995]. В январе 1571 года к Фамагусте подошли венецианские корабли под командованием Марко и Маркантонио Кверини. Корабли вышли очень рано – погода в это время года не благоприятствовала мореплаванию. Но это (что важно для дальнейших событий) заставило турецкий флот выйти в Средиземное море на два месяца раньше обычного сезона. Венецианцы доставили в Фамагусту пушки, порох, деньги и солдат. В пути им удалось уничтожить два османских корабля и артиллерийскую батарею. Селим был этим очень недоволен. Османский наместник на Хиосе лишился головы. Селим приказал собрать новую армию и отправить ее на Кипр.
А тем временем споры между западными державами продолжались. Лишь в мае 1571 года, спустя более шести месяцев после начала оккупации Кипра, им удалось согласовать условия своего союза. Священная лига включала Папскую область, Испанию, Венецию, Геную, Тоскану, Савойю, Урбино, Парму и рыцарей Мальтийского ордена: редкое для итальянских государств единство – в риторическом запале они заявили, что должны вернуть не только Кипр, но и Святую Землю тоже. Когда эти известия дошли до Османской империи, турецкий адмирал заявил, что «все мусульманское общество сочло самым верным и необходимым собраться и немедленно атаковать флот неверных, чтобы спасти честь нашей религии и государства»