Искусство не ограничивалось коридорами власти. Появились многочисленные популярные поэмы, памфлеты и гравюры, превозносящие победу венецианцев и осмеивающие промахи османов. «Благородные сыны Ромула, – писал в поэме, посвященной Себастьяно Веньеру, Джованни Баттиста Амальтео, – стремительно и яростно сражались под огнем и копьями дикарей»[1009]. В 1572 году победа стала темой ежегодного венецианского карнавала. Были явлены фигуры Веры и Победы: Вера поражала турецкого змея, а победа – турецкого раба[1010]. Папа Пий V в честь победы объявил на 7 октября новый праздник – Пресвятой Девы Марии Победы, позже превратившийся в праздник Пресвятой Девы Марии Розария. Все считали, что победа была одержана благодаря заступничеству Девы Марии. (На этом этапе католических реформ поклонение Деве Марии приобретало все большее значение.) Юбилейный 1575 год стал удобным поводом для выпуска особых папских индульгенций и осознания Рима как мировой державы[1011].
Жестокое убийство Маркантонио Брагадина вдохновило Тициана на создание картины «Наказание Марсия». Картина была написана в период с 1571 по 1576 год. Сюжет был позаимствован у Овидия: сатир Марсий проиграл Аполлону в музыкальном состязании, за что с него живьем содрали кожу[1012]. Описание этой мифической сцены у Овидия заставляет читателей содрогаться от ужаса:
…другой о Сатире припомнил, который Сыном Латоны в игре побежден на Палладиной флейте
Был им наказан. «За что с меня ты меня же сдираешь?» – молвит.
«Эх, правда, – кричит, – не стоило с флейтою знаться!»
Так он взывал, но уж с рук и с плеч его содрана кожа.
Раною стал он сплошной. Кровь льется по телу струями,
Мышцы открыты, видны; без всяких покровов трепещут
Жилы, биясь; сосчитать нутряные все части возможно,
И обнажились в груди перепонок прозрачные пленки[1013],[1014].
Венецианские зрители, которым была известна история Фамагусты, видели в этой картине нечто большее, чем просто античный миф.
А у их северных соседей возобновились религиозные войны. 1572 год стал годом радости для Венеции, но Франция запомнила его по резне в Варфоломеевскую ночь. Вожди гугенотов прибыли в Париж на свадьбу Маргариты де Валуа (дочери Екатерины Медичи и Генриха II) и короля Наварры, протестанта. По приказу короля в ту ночь в Париже перебили всех протестантов – погибли тысячи человек. В этой резне обвиняли Екатерину Медичи (ее политика умиротоворения не пользовалась популярностью) и ее «макиавеллиевых» придворных. Вряд ли это правда, но те события еще прочнее закрепили за Макиавелли репутацию человека хитроумного и злонамеренного, и репутация эта сохранилась до сегодняшнего дня.
У Екатерины были серьезные проблемы во Франции. Не менее серьезные трудности возникли у Маргариты Пармской, супруги внука папы Павла III, Оттавио Фарнезе. С 1559 года Маргарита была правительницей Нидерландов, но у нее постоянно возникали конфликты со сводным братом, королем Филиппом II. Основной причиной разногласий стало отношение к религиозному инакомыслию. В 1567 году Филипп отправил в Нидерланды армию под командованием герцога Альбы и сделал его наместником вместо Маргариты. Маргарита вернулась в Италию. Там она стала правительницей Абруццо в королевстве Неаполь. В Нидерланды она вернулась в 1578 году, чтобы стать сорегентом вместе со своим сыном Алессандро Фарнезе, третьим герцогом Пармским. Но этот план провалился, и через пять лет Маргарита вновь вернулась в Италию, где и умерла в 1586 году.
Победа при Лепанто стала кульминацией истории католических держав Европы. Но прошло немало времени, прежде чем им удалось окончательно справиться с военной угрозой со стороны Османской империи. В следующем веке, в 1683 году, османы во второй раз осадили Вену (и снова безуспешно). А тем временем появилась удобная возможность обвинить северных соседей, в особенности протестантов, в союзе с неверными, открытом или тайном. В период, когда риторика крестовых походов использовалась так часто и со столь малым эффектом, когда любые конфликты приводили к тому, что османы расширяли свою территорию за счет Габсбургов и венецианцев, битва при Лепанто стала редким триумфом христианского союза. Более того, это был триумф католический, которым могли гордиться католические державы. Именно они, а не протестанты победили неверных. Такой образ вполне устраивал реформированный Рим, сохранивший за собой место в центре нового, глобального христианства.
Эпилог. От жесткой власти к власти мягкой
К 70-м годам XVI века Италия изменилась, и мир вокруг нее изменился тоже. Теперь она уже не находилась в главном центре пересечения торговых путей, потому что западный мир обрел новую географию. Развитие атлантической торговли сначала выдвинуло на передний план Антверпен и Амстердам, а затем Лондон. Италия же не обладала политической структурой, которая позволила бы ей соревноваться с имперскими проектами больших, консолидированных европейских государств. Впрочем, многие итальянцы сумели воспользоваться преимуществами этих проектов. С другой стороны, Италия не страдала от религиозных войн, которые сотрясали Францию. Крупные итальянские войны закончились, экономика эффективно развивалась в условиях наступившего мира, и Средиземноморье оставалось важным торговым центром. Упадок Италии был относительным, не абсолютным, и итальянская элита оставалась в числе богатейших людей Европы[1015].
В написанной в 1575 году автобиографии доктор, математик и игрок Джироламо Кардано описал три технических новшества, которые изменили его мир. Это огнестрельное оружие, компас и книгопечатание. И, конечно же, огромную роль сыграло открытие Нового Света[1016]. Аналогичные списки появлялись и в других источниках: на фронтисписе книги Яна ван дер Страта и Филипса Галле «Новые изобретения современности» (Nova Reperta) показана карта Америки, портреты Колумба и Веспуччи, а в книге содержатся иллюстрации трех технологических достижений, а также других свидетельств научного прогресса[1017]. Уже в 20-е годы Джовио в своих жизнеописаниях замечательных мужчин и женщин называл изобретение огнестрельного оружия и книгопечатания и путешествие Колумба в Новый Свет тем, что «сделало этот век столь замечательным в счастливой фортуне»[1018]. В эти десятилетия итальянские путешественники обнаружили территории, богатые сырьем, необходимым для будущего развития европейской экономики. Вместе с испанцами они использовали свой опыт по созданию средиземноморских колоний и ведению войн к своей пользе и пользе своих правителей – и к великим несчастьям народов, которых они поработили и земли которых захватили. Итальянские авторы не стеснялись подчеркивать значимость вклада своих соотечественников. В конце века пьемонтский философ Джованни Ботеро писал: «Испанцы, ведомые итальянцем, открыли Новый Свет»[1019]. Но другие описания новых технологий порой казались более неопределенными. Поразительная аллегорическая картина «Огонь», написанная в 1566 году миланским художником Джузеппе Арчимбольдо, изображает лицо мужчины, составленное из предметов, создающих огонь, – среди них пушка и пистолет. На шее мужчины художник изобразил символ рыцарского ордена Священной Римской империи – ордена Золотого руна.
Итальянские войны оказали серьезное влияние на европейские войны и в тактическом, и в технологическом отношении. Италия стала площадкой, на которой испытывались новейшие достижения, которые приобрели особое значение в XVI и XVII веках. Командиры и солдаты из Италии отправлялись на другие войны. На самом же Апеннинском полуострове войны привели к разгулу бандитизма и вспышке насилия. Власти не понимали, как решить проблему доступности оружия и восстановить общественный порядок. Инквизиция осложняла жизнь великих ученых: в 1600 году в Риме сожгли Джордано Бруно, а в 1633 году перед судом инквизиции предстал Галилей. Но, если «мировой театр» более не являлся экономическим центром Европы, как прежде, Италия сохранила за собой репутацию центра мировой культуры. В Северной Европе в период Реформации мода на все итальянское несколько ослабела, но итальянская культура и стиль оказались настолько мощными, что им удалось преодолеть все религиозные различия. Итальянская культура сохранила популярность при дворах европейских правителей, даже при дворе Елизаветы I. Связь Италии с античным языческим прошлым делала определенные стороны ренессансной культуры в равной степени привлекательными и для протестантов, и для католиков. Одно из посланий святого Павла было обращено к римлянам, и вычеркнуть Римскую империю из истории христианства было просто невозможно. Относительная военная беспомощность Италии сделала ее культурное наследие поразительно беспроблемным. Студенты из тюдоровской Англии продолжали обучаться в Падуанском университете на севере Италии. Этот город традиционно был связан с Венецией, давней соперницей папства, поэтому в религиозном смысле он был более приемлем для протестантов. Действие многих пьес Шекспира происходило в Италии. Один историк назвал эту тенденцию «позднеелизаветинской модой на туризм и образовательные путешествия»[1020].
Хотя итальянским государствам было трудно соревноваться с крепнущими европейскими империями, они сумели консолидироваться и сохранить определенную независимость. Зачастую лучшим средством для этого было стравливание более крупных государств друг с другом. В 1598 году после смерти последнего законного наследника герцогства Феррарского Феррара вошла в П