Роботы подошли к городу Уникорну, что на одном из древних языков означало "Единорог", и встали на небольшом холме справа от дороги. Еиси уже не открывал колпака, чтобы разглядывать улицы и дома в бинокль. Он и все звено свое предупредил, чтобы никто не вздумал шутки шутить, расслабляться или высовываться из-под брони.
Несколько месяцев назад Дом Куриту умело подсунул местным жителям провокатора — в рамках подготовки к вторжению. Шпион прожил здесь нужное время, выведал все, что требовалось, и сообщил, куда следовало. А вчера спровоцировал на вооруженное выступление тех из горожан, кто выражал самое большое недовольство Домом Куриту. Провокатор, имени которого Еиси не знал, и не хотел знать, сказал горожанам примерно так: "Заманим роботов в город. Из любого окна или чердака можно облить бронеколпаки кабин напалмом или какой-нибудь липкой горючей смесью. Всем ведь известно, что даже самые мощные роботы страдают от перегрева. Пилоты как минимум испугаются, и тогда мы сможем протаранить их сзади под колени скутером или хоть тяжелым бульдозером, повалить и добить на земле." Еиси изучал теорию психологической войны и обмана наравне с прочими офицерами Дома, и вполне мог представить себе, как обрадуются новоявленные повстанцы такой идее. А если самые здравомыслящие из них не захотят считать врага полным дураком, то умело направленная стихия народного гнева немедленно заклеймит их как трусов и предателей. И никто уже не осмелится вякнуть, что пилоты боевых роботов знают уязвимые места своих машин и наверняка не полезут в тесные улицы просто так!
И вот теперь Еиси обдумывал план, а пилоты его звена смотрели на цветущий под полуденным солнцем Уникорн. Город именно цвел: дом высотой больше одного этажа непременно имел засаженную зеленью террасу, почти под каждым окном из стены выдавался полукруглый каменный балкон с цветами. С большинства домов стекали искусственные водопадики, вода стояла в маленьких прудах на самых разных уровнях. Здесь и там от террасы к террасе протягивались подвешенные на цепях мостики. Белый камень стен почти полностью скрывала глухая зелень олив, высаженных под зданиями вперемешку с вьющимися растениями, которые привольно заползали в окна. Сплошную кипень стен, цветов и листьев пробивали рвущиеся в небо острые крыши, на которых нестерпимо сверкала под солнцем синяя, черная, красная глазурованная черепица. Две главные улицы, вымощенные желтым кирпичом или камнем, разделяли город крестообразно на четыре основные части. Улочки в пределах каждой четверти были извилистые, узкие и практически неразличимые среди выступов, эркеров, балконов, крыш, мостиков и вездесущей зелени. Впрочем, девятнадцатое звено и не собиралось соваться в лабиринт переулков со своими громадными машинами. План Еиси Нагамори был намного проще и обещал удачу независимо от того, будут устраивать на него засады за каждым кустом, или нет.
Каждая главная улица в месте выхода на окраину города замыкалась стилизованной под земное средневековье крепостью-заставой. Перед одной из таких застав сейчас и находилось звено. Подходившая из поля дорога упиралась в огороженный зубчатыми стенам прямоугольный двор, повернутый длинной стороной поперек пути. Зубцы из шершавого бурого камня заканчивались чуть повыше головы "Снайпера", а дозорный ход по гребню стены приходился аккурат на высоте прозрачных бронеколпаков кабин. То есть, метрах в десяти-одиннадцати над землей. Перед длинной стеной тянулся ров — почему-то не вокруг всей крепости, а только со стороны поля. Ров наполнялся, видимо, по подземным трубам: стока видно не было, но вода выглядела чистой.
Не доходя до воды около ста метров, дорога разветвлялась. Мощеный участок упирался прямо в ров, пересекал его по подъемному мосту и входил в крепость через маленькую восьмигранную надвратную башню с крышей задорного лимонного цвета. Правую часть прямоугольного двора полностью занимала квадратная цитадель — или очень большой донжон — со всеми полагавшимися атрибутами: башенками по углам, флюгерами, узкими стрельчатыми окнами, маленькими балкончиками, в полу которых были проделаны бойницы, широкими террасами-раскатами для установки катапульт или пушек. На высоченном шпиле лениво колыхалось белое знамя, перечеркнутое стремительным силуэтом летящего красного дракона. С высоты пилотского кресла было видно, как главная дорога проходит заставу насквозь мимо донжона. Затем минует внутренние ворота, проделанные прямо в стене уже без всякой башенки, и за воротами перетекает в вымощенную тускло-желтыми плитами городскую улицу. Мост через ров был поднят, а ворота между городом и заставой наглухо закрыты.
Нагамори усмехнулся такой наивности и проследил взглядом вторую ветку дороги. Она начиналась на том же перекрестке перед мостом, но не была замощена. Тянулась вправо по берегу рва до его конца, а потом, оставляя громаду цитадели по левую руку, ныряла в широкий проезд между заставой и белым кирпичным зданием, скатная крыша которого начиналась лишь чуть-чуть ниже крепостных зубцов. Если белая постройка имела двери и окна, то они, очевидно, выходили к городу, потому что глухие запыленные стены со стороны поля и проезда оживляли одни водосточные трубы с изящными кованными горловинами. Но монотонность черной черепичной крыши уже ничего не нарушало, а потому здание нагоняло зевоту одним своим видом. Скорее всего, это был какой-то склад.
После выхода из рукотворного ущелья грунтовая объездная дорога вливалась в главную улицу. По снимкам, показанным на инструктаже, Нагамори знал, что только одна застава в городе имеет такой объезд; прочие три со всех сторон вплотную обставлены зданиями. Потому-то он и вывел звено именно сюда. Путь между донжоном и складом, конечно, удобен для засады на робота, но другой дороги нет совсем. В ворота крепости робот не прошел бы, даже будь они открыты. Перепрыгнуть можно, но неизвестно, выдержит ли покрытие улиц приземление пятидесятитонного гиганта: наверняка под брусчаткой тоннели канализации, и наверняка провалятся. Робот потеряет равновесие, рухнет, и получится так, как и хотели бы повстанцы. Кроме прыжка, остается один путь — напролом, попросту разрушая все постройки перед собой. Однако подобное начало, как пить дать, обозлит Уникорн, и тогда восстанет не просто кучка вдохновенных фанатиков, но вся масса горожан — а то и планета.
Гадостный нюанс операции в том и состоял, что Дом Куриту ввел войска на планету, не объявляя войны официально, провозглашая бережное отношение к людям и поселениям. Первый министр Дома Куриту, выступивший покровителем и организатором вторжения, прекрасно понимал, что без крови все равно не обойдется. Но начать войну обязательно должны были недовольные жители планеты — чтобы Дом Куриту мог прикинуться жертвой. Поэтому роботам разрешалось открывать огонь, но ни под каким видом нельзя было стрелять первыми. Дом позаботился вбить это в головы офицерам и пилотам.
Покрутив в голове все, что знал, Еиси Нагамори принял решение и изложил его по общему каналу звена:
— Сканер показывает, что на складе есть один металл, и то только там, где видны водосточные трубы. Насколько сканер берет сквозь черепицу, чердак склада пуст. Следовательно, склад не опасен. Что же до форта, то он весь набит людьми. А еще там замечены радиомаяки, которые наши разведслужбы крепили на оружие, которое, в свою очередь, провокаторы должны будут всучить повстанцам. Короче, наши клиенты в форте. Скорее всего, они не нападут, пока прикрытие не втянется в узость между складом и большой башней. Что ж, нам придется сделать вид, что попались. Такэра, Вы идете первым. После того, как С192 дойдет до середины этого как бы ущелья, прикрытие свертывается и идет следом. Нападающие, скорее всего, попытаются облить кабины липким горючим из малых ручных огнеметов, например, "дьяволов", чтобы мы психанули и заметались. Разведка говорит, что огнеметы не должны сработать, потому что они-де подсунули горожанам испорченные заряды. Но я не очень-то доверяю разведке. Возможно всякое. Поэтому! Внимание, пилоты! Как только на нас полезут из заставы, мы — без команды, слышите! Не ждать команды! Все сразу поворачиваем кабины лицом к складу, на нем никого нет. Манипуляторы забрасываем за спину и сносим со стен крепости все, что движется, вместе с зубцами. При этом С194 и С195 сразу после поворота кабин бегут обратно в поле и накрывают ракетами саму крепость, и все, что сочтут нужным. Все остальные выходят под их прикрытием. Потом мы предъявляем горожанам ультиматум, и они выдают уцелевших. А если не выдают, то мы разрушаем город, начиная с окраин, но ни в коем разе не суемся в улицы! Вопросы?
— Сложновато, но годится — сказал самый опытный пилот С192-го, и Нагамори невольно расплылся в улыбке. Если Хинто Такэра одобрил, все нормально. Лейтенант скомандовал:
— Поехали!
"Снайпер" Такэры уверенно зашагал в обход крепости. Еиси видел на экране сканера, как между зубцами заметались пятнышки: понятно, перетаскивают огнеметы. Он шагал третьим в колонне. Когда головной робот достиг середины стены склада, следом за Нагамори в проход вошло прикрытие. Атака началась тогда, когда и предполагал лейтенант: последний робот втянулся в узость и сделал несколько шагов. Слева захлопали двери и заслонки бойниц; на стену и плоский раскат с огнеметами в руках высыпали обманутые Домом повстанцы. Еиси даже пожалел их. А потом развернул "Снайпера" лицом к глухой каменной стене, откуда его не могли залить огнем. Закинул руки робота за спину.
Больше он ничего не увидел. Ни он сам, ни его опытные подчиненные не могли и предположить, что самоубийственная атака с заставы будет отвлекающей. Как только девятнадцатое звено повернуло кабины к складу, водосточные трубы на складской стене свернулись в тугие клубки и стальными змеями ударили прямо в пилотов, насквозь пройдя прозрачную броню фонарей.
И только стажер из С193 успел закричать.
Крик, нечеловеческий, дикий вопль вырвался из динамиков, и дежурный офицер едва не слетел со стула. На завоеванной планете рано или поздно кто-нибудь да кинется на захватчиков, уж такова природа войны. Но к животному ужасу, заполнившему всю дежурку, майор Ватанабэ оказался не готов. Он даже покрылся мелкими капельками пота. Потом окинул взглядом экран, куда поступали сведения от расползающихся по планете стальных колонн Дома Куриту. И едва не заорал от ужаса сам: в строке, где выводились сообщения от посланного на Уникорн девятнадцатого звена, все пять силуэтов роботов погасли. Пять боевых машин Дома Куриту были уничтожены так б