Шахтеры держались до 1930 г., но затем волна промышленного конфликта снесла федеральное правительство. Премьер-министр Брюс решил не останавливаться ни перед чем и отменить систему арбитража вместе с сокращением заработной платы. Билли Хьюз, которого он заменил на этом посту, сформировал группу недовольных в правительстве, с тем чтобы объединить ее с лейбористами в парламенте и в конце 1929 г. провалить эту меру. Брюс призвал к проведению выборов, и лейбористы одержали победу подавляющим большинством голосов. В 1920-х годах Австралия стремительно взяла курс на развитие, слишком положившись на благоприятные внешние обстоятельства, что сделало страну еще более уязвимой. Рабочему движению не повезло, оно ничего не получило от такой политики, а, выступив против присущей ей несправедливости и получив порцию жесткой критики в свой адрес, лейбористы вынуждены были принять на себя всю ответственность в тот момент, когда экономический рост прекратился.
Правительство лейбористов приступило к работе как раз в ту неделю, когда произошел крах Нью-Йоркской биржи на Уолл-стрите. Цены на шерсть и пшеницу уже и так падали, а теперь их снижение стало напоминать обвал. Это означало, что на обслуживание внешних долгов тратилось более половины средств, получаемых от экспорта. После крушения международной финансовой системы получить новые займы стало невозможно. Наоборот, Банк Англии в 1930 г. направил в Австралию одного из своих ключевых сотрудников, чтобы предписать стране режим экономии, необходимой для восстановления ее кредитоспособности. Чтобы сбалансировать бюджет, федеральное правительство и власти штатов вынуждены были снизить расходы на государственных предприятиях и затраты на социальное обеспечение. Нужно было также сократить размеры заработной платы, и в январе 1931 г. Арбитражный суд урезал их на 10 %. В том же месяце валюта обесценилась на 25 %.
При резком сокращении доходов от экспорта и средств, поступавших из-за границы, экономика Австралии пришла в упадок. Новое правительство прибегло к традиционным методам защиты экономики, увеличивая пошлины и приостанавливая иммиграцию, однако без денежных поступлений со стороны потребителей эти механизмы были неэффективны. Безработица возрастала — с 3 % в конце 1929 г. до 23 — через год и 28 % в конце 1931 г. Министерство лейбористов даже не смогло заставить владельцев шахт восстановить на рабочих местах тех шахтеров, которые были незаконно уволены. Новый премьер-министр Джеймс Скалин был порядочным, но беспомощным человеком, находившимся во власти сил, которые были за пределами его влияния. Он ссылался на то, что усилия правительства сводятся на нет отсутствием большинства в сенате и отказом главы Банка Содружества согласиться с решениями кабинета. На самом деле правительство было парализовано собственной нерешительностью, безнадежно запутавшись среди предложений тех, кто видел только один выход — удовлетворить требования банкиров, и тех, кто высказывал мнение, что человеческие нужды важнее обязательств перед иностранными заимодавцами.
Депрессия больно ударила по Австралии — стране-должнице, существующей, помимо всего прочего, во многом за счет экспорта. Уровень безработицы в ней был выше, чем в Британии и в большинстве других индустриальных государств, а по степени упадка она приближалась к Канаде и Аргентине. В отличие от Аргентины и вопреки настояниям лейбористских радикалов Австралия не отказывалась от уплаты долгов. Вместо этого Австралийский Союз и шесть штатов (в трех из них у власти была Лейбористская партия) пришли к соглашению о необходимости уступить в 1931 г. требованиям банкиров и сбалансировать бюджет — ввести более высокие налоги и сократить расходы. Единственными уступками принципу «равных жертв» были снижение процентов по внутренним государственным займам и добровольная конверсия частных займов. Навязанное банкирами соглашение оттолкнуло от правительства профсоюзы и усугубило разногласия внутри Лейбористской партии.
Бывший премьер Тасмании, а с 1930 г. исполняющий обязанности федерального казначея Джозеф Лайонз выдвинулся в качестве лидера правого крыла. Старательно обхаживаемый влиятельной группой мельбурнских предпринимателей, он в 1931 г. вышел из Лейбористской парии и был официально признан лидером консервативной оппозиции, на тот момент реформированной в Партию единой Австралии. Премьер Нового Южного Уэльса Джек Ланг представлял левое крыло лейбористов. Этот бывший аукционер со скрипучим голосом и путаной речью сумел распалить общественное возмущение своими проектами экономических мер, предложив, чтобы выплаты процентов британским держателям облигаций были урезаны в соответствии с уровнем жизни австралийцев. Хотя Лейбористская партия на федеральном уровне отвергла план Ланга, отделение партии в его собственном штате настаивало на нем, а уход парламентариев от Нового Южного Уэльса с федерального собрания партии привело к падению правительства в конце 1931 г. Партия единой Австралии легко выиграла следующие выборы.
По мере того как жертвы межвоенной депрессии лишались своих домов, на пустырях возникали лачужные поселки. В этом импровизированном жилище, построенном на территории мельбурнского дока, цистерна для воды служит печкой, а части кроватей — изгородью (Департамент социальных служб штата Виктория)
Лейбористы не смогли ни сохранить рабочие места, ни защитить безработных. Существующие благотворительные учреждения и мероприятия потонули в море массовой безработицы. Правительства штатов прибегли к нормированию потребления и выдаче талонов. Некоторые вынуждали единственных кормильцев семьи работать лишь за скудное пособие, а мужчин-холостяков посылали на работу в сельские трудовые лагеря, где они представали меньшую опасность. Городские жители, которым стала не по карману арендная плата, были в любом случае готовы уехать из города в буш в поисках случайной работы или подаяния на попутных машинах или садясь на ходу в поезда, но так или иначе покидая города. На пустырях и берегах рек возникали лачужные поселки, обитатели которых постоянно менялись. Разрыв между числом безработных и числом трудоустроенных был поразительной особенностью переписи 1933 г., показавшей, что безработный мужчина в среднем не имел работы в течение двух лет. Великая депрессия усугубила неравенство в степени благосостояния и доходах населения. Тем, кто нуждался, сочувствовали, и их же отвергали. Их жалели и боялись.
Длительная безработица сказывалась на социальных отношениях и семейных узах, подрывала доверие людей друг к другу и их возможности. Депрессия породила литературу и искусство, отразившие экстремальную ситуацию в стране в духе мрачного реализма; возникали образы мужчин и женщин, выброшенных за борт жизни неумолимыми силами, лишенных чувства человеческого достоинства из-за постоянных унижений и погрузившихся в ступор из-за голода. Тем не менее не все впали в отчаяние, и многие стремились к активным действиям. Эту часть населения объединило Движение безработных, сформированное в 1930 г. Коммунистической партией. Коммунисты начали с организации демонстраций у пригородных распределительных пунктов и возглавляли марши к государственным учреждениям в столицах штатов, но их разгоняли, а лидеров арестовывали. В конце 1933 г. национальную партийную конференцию пришлось отложить, поскольку большинство делегатов оказались за решеткой.
Следующей кампанией Движения безработных стала организация протестов против выселения. Сплачивая местных жителей, Движение стремилось убедить землевладельцев не выбрасывать своих арендаторов на улицу. Активисты Движения пытались направлять недовольство сезонных рабочих и организовать жителей лачуг. Вся эта деятельность носила эпизодический характер, ее трудно было вести систематически, к тому же 30 тыс. номинальных членов Движения численно значительно превосходили 2 тыс. коммунистов, сосредоточенных на доктринальных спорах и внутрипартийных конфликтах. Но, как сказал один из активистов, «нам надо выразить свою позицию. Действуйте. Не смиряйтесь».
Экономические и социальные потрясения начала 1930-х годов вызвали к жизни и политические проблемы, создавшие напряжение в демократических институтах страны. Как левые, так и правые считали, что правительство не справляется. С точки зрения коммунистов, государство было инструментом классового господства. Они считали, что политики-лейбористы и руководители профсоюзов в условиях капиталистического кризиса оказались вынужденными сбросить маску выразителей интересов рабочих и показать свое истинное лицо предателей трудящихся. Последователи Джека Ланга соединили возмущение богатством и привилегиями с агрессивным национализмом, обличая британских держателей облигаций и международный финансовый капитал. «Ланг более велик, чем Ленин», — провозгласил коммунист, бывший секретарь рабочего совета Нового Южного Уэльса, а его сторонники ждали от «сильного парня» противодействия банкирам. Консерваторы, с другой стороны, считали парламент говорильней своекорыстных тунеядцев, видели в лейбористах нерешительность и неспособность управлять страной, а в Ланге — опасного демагога.
Нежелание правительства Скалина провести сокращение расходов, разговоры об отказе от выплаты долга и неспособность справиться с коммунистической агитацией среди безработных — все это привело к мобилизации правого крыла. Она началась в 1930 г., когда видные деятели через голову политических партий выступили с призывом о создании программы объединения, которая привела бы в порядок дела страны. Предлагавшееся ими решение чрезвычайных проблем, прежде всего за счет создания прозрачной финансовой системы и самопожертвования, представляло консервативный образ действий в виде бесспорного выражения здравого смысла, а исполнение долговых обязательств рассматривало как вопрос национальной чести. Неприятие политики стало характерной особенностью политической жизни в стране, где демократия была принудительной, а власть осуществлялась на трех уровнях.
Отчасти раздражение было вызвано расширением власти федерального правительства за счет полномочий штатов. Переезд национального парламента в 1927 г. в далекую Канберру стал своеобразным символом того, насколько законодатели оторвались от своих избирателей. Западная Австралия, которая ощущала себя особенно забытой правительством на другом конце континен