Рассказы тех, кто спасся, потрясали. Ненависть к японским зверствам сохранялась и после войны в воспоминаниях и художественной литературе, в частности в суровом романе Невила Шюта «Город как Элис» (1950), по которому был снят фильм. В конце концов эта ненависть смягчилась и перешла в утверждение человеческой стойкости и даже частично в смирение, особенно усилиями Эдварда Данлопа, военного хирурга, который проявил незаурядную храбрость и изобретательность, защищая своих солдат в лагерях для военнопленных и пытаясь лечить их от холеры, малярии, брюшного тифа и трофических язв. В его военных дневниках, опубликованных в 1986 г., содержались записи о повседневной борьбе с болезнями, жестокостью и безнадежностью, что сделало его национальным героем. Данлоп, спортсмен-чемпион и истинный мужчина, олицетворял исконные качества военного: верность, постоянство, эгалитаризм и доблесть наряду с такими новыми свойствами, как умение исцелять, сочувствовать и прощать.
У Австралии тоже были свои военнопленные — несколько японцев и много итальянцев. Последних занимали на хозяйственных работах, так как экономика после войны быстро развивалась и требовала все новых рабочих рук: к 1943 г. производство выросло на 40 % по сравнению с предыдущим, мирным годом. При Кэртене правительство осуществляло меры далеко идущего контроля за промышленностью и занятостью. Заработная плата, цены и рента были фиксированы, на основные товары введены карточки, трудовые ресурсы направлены в важнейшие отрасли производства. В начале 1943 г. Кэртен преодолел оппозицию своей собственной партии в отношении военного призыва, чтобы добиться права направлять военнослужащих за пределы Австралии. Однако в последние годы войны армия была даже сокращена, чтобы страна могла производить больше продуктов питания, военного снаряжения для армии, воевавшей в Тихоокеанском регионе. Лейбористское правительство финансировало военные нужды главным образом за счет налогов, снижая потребление и уменьшая инвестиции с целью максимизировать производство всего, что было необходимо для армии.
В то время как американцы поставляли в Австралию оборудование как из рога изобилия и обеспечивши страну помощью в рамках лендлиза, от австралийцев требовалось кормить и снабжать гостей. По пути на фронт через австралийские города прошел почти миллион военнослужащих США, и, хотя единовременно их число в Австралии редко превышало 100 тыс., это было беспрецедентно большое присутствие иностранцев в стране. Каждый десятый из американских солдат был афроамериканцем, что резко контрастировало с местной практикой, согласно которой аборигены могли записываться в добровольцы только при условии, что хотя бы один из родителей был европейцем по происхождению (по-видимому, число солдат-аборигенов достигало лишь 3 тыс., и еще 3 тыс. трудились на севере). Этот опыт породил у самих австралийцев настроения покончить с практикой сегрегации.
Австралийские солдаты завидовали более высокому жалованью американцев, более комфортным условиям, в которых они жили, и их возможности покупать предметы роскоши. Особое раздражение вызывала их привлекательность для местных женщин, и тема необузданной сексуальности отразилась в художественной литературе и искусстве времен войны. В оккупированной Австралии ветреные женщины рассматривались как пятая колонна. Невест военных, уезжавших в CШA, считали отступницами. Драки и ссоры между американскими и австралийскими солдатами относили на счет уязвленности последних дружественным вторжением.
Готовность Австралии идти на жертвы в этой войне не сопровождалась глубокими разногласиями, характерными для времен Первой мировой войны, чему частично способствовали качества руководителей. Смутьян Хьюз разделил страну на противоположные лагери, Джон Кэртен, суровый и не уверенный в себе человек, ее объединил. Побывав лидером слабой и разрываемой противоречиями партии в 1930-х годах, он научился политике примирения. Идеалист, заключенный в тюрьму в 1916 г. за сопротивление военному призыву, в 1943 г. он убедил свою партию его принять. Как патриот, начинавший речи по радио во времена войны с обращения «Мужчины и женщины Австралии», он отдавал себе отчет в геополитических реалиях, которые заставляли его страну кооперироваться с более сильными союзниками. Кэртена нередко критиковали за передачу военных полномочий Макартуру, но на сам деле австралийское правительство боролось за свои интересы. В 1944 г. была предпринята попытка создать противовес американскому доминированию путем соглашения с Новой Зеландией и восстановления роли Британского Содружества в Тихом океане. Стало ясно, что Австралия не может дистанцироваться от международных отношений и не в состоянии полагаться только на государство-протектора. Министр иностранных дел Г.В. Эватт считал необходимым повысить авторитет ООН после войны, с тем чтобы она контролировала гегемонию сверхдержав.
Невзирая на все трудности и опасности войны, лейбористское правительство предприняло ряд далеко идущих реформ. Уже в декабре 1942 г. был создан Департамент послевоенной реконструкции, которому предстояло планировать новые порядки. Свои расширенные в годы войны полномочия Австралийский Союз намерен был использовать и в мирное время: настраивать экономику на расширение промышленного производства, иммиграцию, обеспечение полной занятости, строительство жилья, здравоохранение, образование и социальное обеспечение. Послевоенное восстановление, по существу, началось еще в период войны, став продолжением восстановления после Великой депрессии, воплотившись в серию мер по мобилизации ресурсов страны, которыми раньше пренебрегали. Специальные правительственные агентства упорядочили деятельность профсоюзов в стратегических отраслях промышленности и добились переустройства неэффективного рынка труда, с его временными трудовыми отношениями на началах стабильной занятости. Женщин привлекли к службе в вооруженных силах, и, кроме того, им стали предоставлять работу в основных отраслях промышленности; при этом были созданы специальные трибуналы, добивавшиеся для них повышения заработной платы. Выпускников высших учебных заведений приглашали в ряды растущей и все более активной бюрократии. Пенсии повысили и ввели пособия по безработице и болезни.
Но были и отступления. После убедительной победы в национальных выборах в 1943 г. правительство не смогло провести референдум о сохранении за ним полномочий военного периода. Могущественное лобби деловых кругов постоянно вело работу против мер правительственного контроля, газетные магнаты требовали отмены цензуры. «Ничего не дается мужчинам и женщинам из рабочего класса как божий дар, — предупреждал Кэртен. — За все, что они получают, приходится бороться». Эта борьба за национальное выживание была успешной, потому что это была народная война, война за устранение несправедливости и опасности, ослаблявших демократию и вскармливавших фашизм, война, которой предстояло положить конец тридцатилетнему кризису. После того как Австралия принесла свои трагические жертвы в Первой мировой войне, после того как пережила озлобление и неудовлетворенность в межвоенный период, она смогла добиться настолько существенного единения в годы Второй мировой войны, что, оно, по-видимому, стоило всех этих жертв.
Глава 8. Золотой век (1946–1974)
Третья четверть ХХ столетия была эпохой роста, невиданного со второй половины XIX в. Население почти удвоилось. Экономическая активность выросла более чем в три раза. Работой были обеспечены все, кто в ней нуждался. Люди стали жить дольше и с большим комфортом. Зарабатывать на жизнь также стало легче. Хватало средств не только на приобретение самого необходимого, но и на незапланированные покупки, а возможности выбора и проведения досуга расширились. Устойчивый рост экономики принес австралийцам изобилие и привил им привычку стремиться к дальнейшим улучшениям. Вера в то, что с помощью науки можно превратить скудность в богатство, подкреплялась деятельностью государственных институтов, решавших проблемы улучшения жизни общества. Расширились возможности для интеллектуального развития и творчества. Уменьшилась изолированность страны от остального мира и ее замкнутость на самой себе.
После всех жертв предыдущих десятилетий и прежде чем в 1970-х годах вновь пришла неопределенность, наступил золотой век. Однако еще древние разглядели цикличность в историческом развитии, давшем немало примеров того, как могучие и целеустремленные цивилизации, находясь на пике своего подъема, но уже избалованные излишествами, начинали слабеть, теряли внутреннее единство и, в конце концов, терпели крах. Послевоенная Австралия точно так же следовала по опасной траектории. Железная эра аскетизма пришлась на 1940-е годы, 1950-е можно назвать серебряным веком возрастающей уверенности и конформизма, но в золотые 1960-е уже появились признаки разобщенности и упадка, и режим оказался не в состоянии противостоять диссонирующим силам, которые он выпустил на волю.
Перспективы представлялись очень ограниченными. Длительный бум 1950 — 1960-х годов был глобальным явлением, и плоды процветания коснулись всех стран с развитой экономикой. Будучи торговой страной, Австралия смогла воспользоваться восстановлением мировой торговли и инвестиций. Ей досталась своя доля новых технологий, методов менеджмента и администрирования. Являясь младшим партнером в западном альянсе, она была втянута в «холодную войну» со странами коммунистического блока и приняла на себя соответствующие военные обязательства, выполнение которых в 1970-х годах закончилось перенапряжением и унижением, как только золотой век изобилия ушел в прошлое. Принимающие решения лица уже никогда более не встретятся с таким роскошным набором возможных вариантов и никогда не испытают такого же чувства уверенности, как политики золотого века. Одни расценивают послевоенные годы только как прекрасное время сильного лидерства и ответственного поведения, а другие причитают об упущенных возможностях и боязливом самодовольстве.