Железный век видел и изготовление орудий войны, и перековку мечей на орала. К концу 1942 г. лейбористское правительство военного времени установило беспрецедентный контроль над капиталовложениями, занятостью, потреблением, формированием общественного мнения и практически над всеми аспектами жизни страны. Уже тогда с образованием Департамента послевоенной реконструкции под руководством молодого экономиста Г.К. Кумбса, прозванного «Наггет» (Самородок), началось планирование мирной жизни. Сын железнодорожника, наделенный высокой степенью понимания общественного предназначения политика и получивший диплом доктора наук в Лондонской школе экономики, Кумбс стал символом новой роли плановика.
Он работал под начальством Бена Чифли, занявшего пост премьер-министра после смерти Кэртена в 1945 г. Человек-мотор, заслуживший в свое время осуждение за участие в забастовке в период Первой мировой войны, Чифли принадлежал к старому поколению несгибаемых, решивших, что после этой войны не будет возврата к лишениям и унижениям. Аскетичный, исполненный достоинства, с голосом, охрипшим от многочисленных выступлений на открытом воздухе, возможно, и от курения трубки, он не злоупотреблял риторикой. Однако, выступая в 1949 г. на конференции Лейбористской партии, он произнес фразу, обеспечившую ему полвека пребывания на посту премьер-министра. Речь шла не просто о том, чтобы бросить в карман рабочих по лишнему шестипенсовику или предоставить отдельным лицам высокую должность: лейбористы предполагали «дать народу нечто лучшее, более высокий уровень жизни, больше счастья всей массе населения». Без этой высокой цели, без «света в конце тоннеля» «победа лейбористского движения не стоит того, чтобы за нее бороться».
Планы правительства Чифли в отношении послевоенного восстановления требовали демобилизации военнослужащих и возвращения рабочих к мирному труду. Военную промышленность предстояло переоборудовать для удовлетворения внутренних потребностей с сохранением традиционных тарифов, но с увеличением производственных мощностей. В связи с этим правительство снабдило американскую корпорацию «Дженерал моторе» щедрыми концессиями для создания местной автомобильной промышленности, и первые седаны «Холден» сошли с конвейера уже в 1948 г. Планировалось также модернизировать сельское хозяйство, находившееся в упадке со времени предвоенного десятилетия низких цен, а затем столкнувшееся с внезапным спросом на увеличение продукции. Лошадей заменили тракторы, наука заняла главенствующее положение, и 9 тыс. солдат-поселенцев были направлены для освоения новых земель. Нехватку знаний предполагалось устранить с помощью переподготовки бывших военнослужащих в средних и высших учебных заведениях. Были организованы лекционные курсы, а научно-исследовательским центром стал Австралийский национальный университет. Потребность в жилье планировалось удовлетворить за счет федеральных фондов, направляемых властям штатов: в период между 1945 и 1949 гг. было построено 200 тыс. квартир.
Эта новая струя спонсируемого государством развития имела не только экономический, но и социальный аспект. Новые планы выходили за пределы демобилизации, так как война увеличила актуальность лозунга «Заселяй или погибнешь», и лейбористское правительство приступило к первой крупной миграционной программе, рассчитанной на два десятилетия. Первым австралийским министром по делам иммиграции стал в 1945 г. Артур Кэлвелл. Он поставил задачу ежегодного увеличения численности населения на 2 %, и половину этого прироста должны были обеспечить вновь прибывшие.
Министр рассчитывал на Британию, но британское правительство больше не приветствовало эмиграцию, поэтому Кэлвелл обратился к континентальной Европе, где из-за резких сдвигов государственных и политических границ оказались оторванными от родных мест миллионы беженцев. Объехав в 1947 г. лагеря беженцев, он заявил, что они представляют собой «прекрасный человеческий материал», который можно было бы переправить в Австралию за счет международных организаций и привлечь к работе на срок до двух лет под контролем правительства. В последующие годы в Австралию были привезены 70 тыс. этих «перемещенных лиц», главным образом из числа тех, кто, освободившись от немецкого контроля, попал под советский диктат в коридоре Восточной Европы, протянувшемся от Балтики до Эгейского моря.
В 1939 г. д-р Исаак-Нахман Штейнберг, иммигрант еврейского происхождения, двумя десятилетиями раньше занимавший пост комиссара юстиции в советском правительстве (Член Совнаркома от партии эсеров в декабре 1917 — июле 1918 г) , предложил выделить в районе Кимберли на крайнем севере Западной Австралии территорию, которая стала бы пристанищем для некоторых из миллионов евреев, оказавшихся под угрозой в связи с ростом антисемитизма в Европе. Он получил поддержку от премьера штата, но затем Канберра наложила запрет на его предложение. Сионисты возражали против этого плана, считая его отклонением от главной цели — Палестины. Местное еврейское сообщество было обеспокоено тем, что еврейское поселение породит враждебность к евреям и здесь.
Еврейское сообщество в Австралии было ровесником Первого флота. Оно процветало и пользовалось значительным признанием: среди известных австралийцев еврейского происхождения были военачальник Джон Момаш, генерал-губернатор Айзек Айзекс и торговец Сидней Майер. Но в 1930-х годах прибытие беженцев встретило значительное сопротивления в силу их отличия от других иммигрантов. «Евреи как класс являются нежелательными иммигрантами, — говорил один из правительственных чиновников, — поскольку они не ассимилируются». Австралия согласилась принимать лишь 5 тыс. человек в год при условии, что они найдут местного спонсора и внесут плату за высадку. Колвелл и после войны сохранял ограничение прав в отношении еврейских участников миграционной программы для перемещенных лиц, но разрешил воссоединение семей, и численность еврейского населения возросла вдвое, достигнув 50 тыс. человек. Среди прибывших в этот период были Питер Абелес, построивший гигантскую транспортную компанию, и Франк Лоуи, впоследствии создавший торговые комплексы «Вестфилд».
Кэлвелл также вел переговоры с европейскими правительствами относительно заключения соглашений о дополнительном наборе мигрантов. Его преемник в начале 1950-х годов раздвинул рамки этих соглашений, подключив к ним не только Западную, но и Южную и Восточную Европу. Австралия получила миллион постоянных поселенцев, при этом две трети из них не были британцами, а наиболее многочисленные группы прибыли из Италии, Нидерландов, Греции и Германии. Такой решительный отход от прежней практики получил подтверждение в процедуре введения в 1948 г. отдельного гражданства с новыми положениями о предоставлении австралийского гражданства лицам, не являвшимся британскими подлинными.
Послевоенная миграционная программа была разработана лейбористами, но ее продолжило выполнять и даже расширило нелейбористское правительство, пришедшее к власти в конце 1949 г. Кэлвелл, бывший профсоюзный деятель и приверженец лейбористских теорий, разделял национальные предрассудки и тревоги в отношении трудовых проблем многих австралийских рабочих. «Двое желтых не станут одним белым», — говорил он в защиту принятого им в 1947 г. решения депортировать китайских беженцев.
И все же именно Кэлвелл ввел понятие «новый австралиец», поощряя ассимиляцию иммигрантов-полиглотов. От них настойчиво требовали отказаться от своей этнической принадлежности и воспринять «австралийский образ жизни» — еще одно новое выражение, вошедшее в обиход после войны. Как ни удивительно, предполагалось, что множество людей самого разного происхождения смогут соответствовать этому требованию. Необходимо было также убедить местное население, что новые австралийцы не наводнят рынок труда и не представят угрозы для местного уровня жизни. Заручившись содействием профсоюзов, сделав упор на полную рабочую занятость, лейбористы заложили основы широкомасштабной иммиграции.
Полная занятость была центральной задачей послевоенного планирования лейбористского правительства, неотъемлемым условием перспектив его существования. В ходе переговоров в Бреттон-Вудс в 1944 г. были учреждены Международный валютный фонд и Всемирный банк как инструменты либерализации торговли в целях налаживания послевоенных торговых связей, причем значительным вкладом Австралии явилось требование об установлении гарантий в отношении всеобщей занятости.
Приняв в 1945 г. Белую книгу о полной занятости, правительство в общих чертах следовало кейнсианскому подходу к экономике, предусматривавшему контроль за всеобщим спросом. Фатальная вера в рыночные силы вылилась в постоянное вмешательство правительства с целью соблюдения национальных интересов. На всякий случай была подготовлена масса схем, касающихся государственных предприятий, которые могли бы поглотить избыток рабочей силы, после того как скрытый ранее спрос был бы удовлетворен. Повсеместно ожидаемого обвала не произошло, наоборот, продолжался и набирал силу послевоенный бум, но Австралийский Союз не прекращал работу над наиболее амбициозной из этих схем — поворотом Сноуи-Ривер (Снежной реки) во внутреннюю систему рек со строительством крупных гидроэлектростанций и ирригационных сетей. Решение задачи всеобщей занятости дополняла широкая система социального обеспечения, в соответствии с которой денежная помощь безработным сопровождалась предоставлением государственного жилья, медицинского обслуживания и образования.
При всем этом правительство Чифли было вынуждено обходить немалые трудности. Нехватка основных материалов означала необходимость ограничений в их распределении. Обмен иностранной валюты затрудняло нежелание правительства увеличивать внешний долг в сочетании с поддержкой британского валютного курса и торгового блока. Правительство победило в выборах 1943 и 1946 гг., но в 1944 г. референдум показал, что оно не в состоянии убедить электорат в необходимости и в мирное время сохранить его расширенные полномочия, полученные в военные годы. Верховный суд рядом своих решений отменил действие некоторых из наиболее новаторских мер правительства.