ие. Сохранялись пенсии по старости, но другими формами социального обеспечения пренебрегали. Принципом серебряного века была опора на собственные силы.
Переход от железного века к веку серебряному был омрачен «холодной войной». С конца 1940-х годов в мировой политике доминировало интенсивное биполярное соревнование коммунизма и капитализма, и Австралия была вынуждена более тесно сблизиться с западным альянсом. Неспособность лейбористского правительства дистанцироваться от запросов, диктуемых «холодной войной», сыграла свою роль в его падении в 1949 г. Внутри страны лейбористское движение разделилось под влиянием «холодной войны». Лейбористы не выдержали внутреннего противостояния и оказались не у власти в 1950-х и 1960-х годах. Страх перед коммунизмом проник почти во все аспекты общественной жизни и сразу вынудил правительство заняться повышением благополучия граждан, подавляя при этом всяческое инакомыслие и творческие нововведения.
В конце Второй мировой войны лейбористское правительство испытывало благодарность к Соединенным Штатам Америки за их руководство во время войны в Тихом океане и одновременно было недовольно планами союзников по урегулированию вопросов в послевоенный период. В 1919 г. во время Парижской мирной конференции австралийский премьер-министр бурно возражал против концепции либерального интернационализма, которой придерживался президент Вильсон. В 1945 г., когда победители во Второй мировой войне съехались на конференцию в Сан-Франциско и образовали Организацию Объединенных Наций, его преемник отдавал себе отчет в том, что три основные державы — Америка, Советский Союз и Великобритания уже приняли важнейшие решения. Еще на встрече в Ялте главные союзные державы поделили территории побежденных стран, и Америка уже работала над планами, которые обеспечили бы ей неограниченный доступ к некоммунистической части мира. В новых условиях концепция либерального интернационализм, реализуемая через ООН, представлялась таким странам, как Австралия, оптимальным шансом соблюсти свои интересы. Возрождение Британского содружества наций как экономического и военного союза было бы для них наилучшим противовесом доминированию США.
Британия цеплялась за белую часть Содружества, стремясь сохранить его потенциал. Но утрата Индии, Пакистана, Шри-Ланки и Бирмы, не поддающийся разрешению конфликт в Палестине и подъем коммунистического движения в Малайзии указывали на необходимость снижения имперских амбиций. После того как коммунисты победили в Китае, а индонезийские националисты избавились от господства Нидерландов, движение за независимость в Восточной Азии приобрело непреодолимый характер. В Африке подобные импульсы привели к постепенной и достаточно сдержанной деколонизации, а островные народы Тихоокеанского региона, который, по словам одного высокого британского чиновника, долго был «тихой заводью», энергично пошли по пути к самоуправлению. Британия, Франция, Нидерланды, Бельгия и Португалия либо смирялись с утратой колониальных империй, либо предпринимали дорогостоящие арьергардные действия, стремясь отсрочить неизбежную передачу суверенитета своим ранее подчиненным государствам. Прежние империи, чье господство наглядно отражалось цветом на географических картах, вместо прямого правления теперь обратились к неформальным способам влияния, действуя через торговлю и инвестиции, предоставляя помощь и вооружение. Но границы этих новых сфер влияния постоянно смещались, а возникший новый мировой порядок не был стабильным. При лейбористском правительстве Австралия приветствовала стремление к национальной независимости (и австралийские профсоюзы помогали Индонезии), однако сама она крепко держалась за сохранение собственного колониального режима в Папуа — Новой Гвинее.
Деятельный министр иностранных дел Австралии Г.В. Эватт в этот период сделал внешнюю политику страны весьма активной. На обоих послевоенных международных форумах и во время непосредственных контактов с Британией и США Эватт стремился играть заметную роль, что лично для него увенчалось председательским креслом на сессии Генеральной Ассамблеи ООН в 1948 г. Но какую на самом деле роль в мировых делах мог играть малолюдный и удаленный форпост белой диаспоры? Американцы не собирались хоть как-то видоизменять свою глобальную стратегию в зависимости от мнения раздражавшего их представителя социалистического правительства; они не хотели делиться военными технологиями и в 1948 г. перестали передавать Австралии разведывательные данные.
Лейбористское правительство Британии тоже было низведено США до статуса второразрядного партнера, и помощь британцам со стороны Австралии в обеспечении их экономических и стратегических интересов в регионе имела для них большое значение. Вследствие этого обе страны приступили к осуществлению плана по созданию собственного атомного оружия, которое должно было испытываться на полигонах в Австралии и размещаться на оборонительных военно-воздушных базах на севере. Именно в ходе реализации этой стратегия в Австралии установился режим обеспечения безопасности периода «холодной войны». Британская разведка курировала создание в 1949 г. Австралийской организации безопасности и разведки (АОРБ), призванной обеспечить сохранность оборонных секретов. Одной из заметных акций АОРБ стало заключение в тюрьму лидера Австралийской коммунистической партии.
Лейбористы стремились уклониться от тех жестких условий, которые диктовала «холодная война». Сопротивляясь коммунистической экспансии и стремясь защитить себя пактом с Америкой, правительство все же понимало, что поляризация мировой политики и разделение мира на два вооруженных лагеря означают подчинение Соединенным Штатам Америки, не расположенным к учету чужого мнения, и навязывание крайней антикоммунистической позиции, не вполне соответствующей тону внешней и внутренней политики страны. Тем не менее к 1949 г. обусловленное «холодной войной» разделение усугубилось. В Восточной Европе установились сталинистские режимы, Германия оказалась разделенной, а американский воздушный мост в Западный Берлин, созданный для прорыва советской блокады, стал сигналом к усилению конфронтации по обе стороны железного занавеса. В конце года либералы пришли к власти на платформе решительного антикоммунизма. Они помогли Британии подавить коммунистическое повстанческое движение в Малайзии и отправили войска в Корею в 1950 г., когда там началась борьба между коммунистами и коалицией, возглавляемой американцами. Новый министр иностранных дел считал, что речь идет о модели глобальной коммунистической агрессии, направленной к югу от Китая, на весь регион Юго-Восточной Азии. В 1951 г. Роберт Мензис выступил с предупреждением о «непосредственной угрозе войны».
«С нашей обширной территорией и малочисленным населением, — добавил он позднее, — мы не сможем спастись от коммунистической угрозы, идущей из-за границы, без поддержки сильных друзей». Первым и, безусловно, самым мощным из этих друзей были Соединенные Штаты Америки, и эта дружба была официально оформлена в 1951 г., когда состоялись переговоры о заключении договора безопасности между Австралией, Новой Зеландией и Соединенными Штатами Америки (АНЗЮС). С точки зрения австралийского правительства, этот блок должен был закрепить особые отношения Австралии с ее защитником, но на такой статус претендовали многие, и, по существу, это соглашение обязывало Америку охранять Австралию от внешнего агрессора только в той степени, в какой она сама этого хотела. Договор АНЗЮС фактически был продолжением системы союзов CШA в регионе Азия — Тихий океан и должен был примирить Австралию с установлением гораздо более важных для CШA отношений с ее бывшим врагом — Японией. Австралия была также включена в Организацию договора Юго-Восточной Азии (СЕАТО), созданную CШA в 1954 г., после того как коммунистические силы нанесли поражение Франция во Вьетнаме, но и этот блок гарантировал лишь то, что Вашингтон считал необходимым.
Британия была членом СЕАТО, и Австралия продолжала поддерживать британскую атомную программу и помогать в сохранении военного присутствия в Малайзии. Это были особые взаимоотношения другого рода, и в 1956 г., когда Британия, отказавшись следовать советам CШA, присоединилась к Франции в конфликте с Египтом за право управлять Суэцким каналом, Мензис без колебаний помержал действия «матери-Британии». Вернувшись к власти, он заявил: «Британская империя должна оставаться предметом нашей главной заботы на международной арене» — и высмеял беспокойных египтян-«джиппо», в которых видел только «опасную толпу недоразвитых подростков, выкрикивающих лозунги демократии и преисполненных самомнения и абсолютного невежества».
Романтический монархист и ревностный поклонник идеализированного отечества своих предков, Мензис, по его собственным словам, был «британцем до кончиков пальцев». Его галантность во время поездки английской королевы по Австралии в 1954 г. приписали огромной популярности юной Елизаветы, первой из правящих монархов, посетившей эту страну. Но, когда во время ее следующего визита, десять лет спустя, Мензис прочитал выспренные строки: «Ее лишь мельком видел я, / Но буду жить, любовь храня», слушатели смутились, а сама королева покраснела. Накануне своей отставки он предложил назвать новую денежную единицу страны «роял», но это предложение было осмеяно и забыто.
Если долго откладывавшийся, но неизбежный вывод британских войск вызывал сожаление, то неохотный, однако столь же неизбежный отход Британии от особых условий торговли со странами Содружества и установление близких торговых взаимоотношений с Европой воспринимался как тяжелый удар. Регулярные поездки Мензиса в Лондон, где проходили совещания стран Содружества, и его присутствие на традиционных турнирах по крикету стали ностальгическим анахронизмом. Его неприятие изменений состава Содружества, становившегося многорасовым по мере вступления в него бывших колоний, и его защита режима апартеида в Южной Африке делали Австралию охранительницей старомодного клуба для белых.