Королевская комиссия не нашла никаких улик, способных поддержать обвинение против кого-нибудь из австралийцев, но имена многих из них были очернены, им было отказано в праве защитить свою репутацию, их карьера рухнула, над их детьми издевались в школах. Сама Коммунистическая партия теряла былую силу. Разоблачение в 1956 г. Хрущевым сталинского террора, подавление попытки либерализации в Венгрии подорвали авторитет партии и стали причиной сокращения ее рядов, не насчитывающих теперь и 6 тыс. членов. Тем не менее внутренняя «холодная война» продолжала избавлять страну от инакомыслия. Если не считать расследования в связи с делом Петрова и действовавшей до того Королевской комиссии штата по проблеме угрозы коммунизма, требование лояльности граждан в Австралии не создало чего-либо подобного американской системе принесения клятвы верности, официальных трибуналов и систематических чисток. Австралийская система работала на двух уровнях — с помощью тайной слежки, осуществляемой АОРБ, и на уровне мобилизации общественного мнения в расчете на получение согласия на увольнения и запреты.
Советские официальные лица сопровождают Евдокию Петрову, жену российского дипломата, на самолет в Сиднее, после того как ее муж попросил политического убежища. Петрову освободили из-под их надзора и сняли с рейса в Дарвине (News Limited, 19 апреля 1954 г.)
Этот процесс набрал ход после передачи по национальному радио, состоявшейся через два месяца после провала референдума о запрете Коммунистической партии. К слушателям, подготовленным предварительным объявлением о том, что им предстоит услышать сообщение чрезвычайной важности, обратился председатель Австралийской радиовещательной комиссии. Он предупреждал: «Австралия в опасности… Опасность исходит от моральной и интеллектуальной апатии, от смертельных врагов человечества, которые подрывают нашу волю, притупляют наше восприятие и плодят злобные раздоры». Этот «Призыв к Австралии» подписали главный судья Верховного суда штата Виктория, другие судьи, церковные лидеры, финансируемые магнатами бизнеса и организованные Католическим движением, связанным с Сантамария.
Все это в значительной мере задало тон последующей кампании, пропитанной хилиастическим языком (Мензис и о «холодной войне» говорил как о битве между «Христом и Антихристом»). К числу тактических инициатив «холодной войны» можно отнести создание австралийского отделения Конгресса за культурную свободу, нацеленного на борьбу против коммунизма в среде интеллигенции. Редактором журнала под названием «Квадрант», выпускавшегося этим отделением, был Джеймс Макалей, поэт, из анархиста превратившийся в настолько консервативного католика, что он выступал против либерального гуманизма, который его организация вроде бы защищала.
«Холодная война» велась в правительственных научных учреждениях, в университетах и литературных обществах, проникая почти во все уголки общественной жизни. Мать одного известного коммуниста исключили из Женской ассоциации Австралии за то, что она отказалась принести клятву верности. После этого, лишившись в ее лице пианистки, игравшей на собраниях членов ассоциации, они вынуждены были ограничиваться только гимном «Боже, храни Королеву» в собственном исполнении. Общей участи не избежал даже спорт. В сезон 1952 г. на матче по австралийскому футболу в штате Виктория организаторы половину тайма отвели на проповедь «Призыва к Австралии». Известный проповедник-методист, выступавший в тот момент на стадионе «Лейк-сайд Овал» в Южном Мельбурне, понял, что аудитория не хочет его слушать, и воззвал, рассчитывая на общий отклик: «В конце концов мы все христиане». С трибун донесся ироничный встречный вопрос: «И эти чертовы судьи матча тоже?»
Коммунистическая опасность послужила для капиталистических демократий мощным стимулом, заставившим их сделать своим народам прививку с изрядной дозой улучшений. Соперничество между восточным и западным блоками находило свое выражение не только в гонке вооружений, но и в соревновании за темпы экономического роста и повышение уровня жизни. Если люди не испытывают лишений и уверены в своей безопасности, то у агитатора нет шансов завоевать аудиторию; а регулярный заработок, увеличение социального обеспечения, наличие личных перспектив являются залогом добросовестного выполнения гражданами их общественного долга.
Но улучшение благосостояния несет с собой свои собственные угрозы. В «Призыве к Австралии» прозвучала озабоченность тем, что обществу массового благополучия угрожают вялость и бесцельность. Именно поэтому в «Призыве» содержалось предупреждение об опасности моральной и интеллектуальной апатии. Как только классические цивилизации в своем развитии приближаются к серебряному и золотому веку, достигнутый комфорт начинает плодить роскошь и порок, приходящие на смену суровости века железного. Уже в 1951 г. Мензис предупреждал: «Если материальное процветание породит в нас алчность или лень, мы лишимся этого процветания». В 1945–1963 гг. реальная средняя недельная зарплата увеличилась более чем на 50 %, пятидневная рабочая неделя и трехнедельный оплачиваемый отпуск стали нормой. Трансформация общественной жизни, ставшая результатом процветания, сопровождалась целым комплексом моральных проблем.
В ходе продолжительного бума быстро расширяли свои границы города. Население Сиднея в конце 1950-х годов перевалило за 2 млн человек, население Мельбурна достигло этой же величины в начале 1960-х, Аделаида и Брисбен насчитывали почти миллион жителей, а в Перте проживало уже более полумиллиона человек. Центральные районы городов оделись в стекло и бетон, стремясь соответствовать бурно развивавшейся административной и коммерческой деятельности, но самым важным явлением стало перемещение людей из городских окраин в более удаленные от городов пригороды. В конце войны образовался острый дефицит жилья, что вынуждало семьи селиться в ветхих постройках. В конце 1960-х годов нормой стал отдельный современный дом в блоке, расположенном на четверти акра.
Некоторые новые дома строились за счет государства, но большинство их возводилось на частные средства, или же жители строили их сами. Большинство супружеских пар начинали с того, что покупали массу вещей, а затем начинали откладывать деньги на постройку жилья. В 1957 г. непременной чертой живого «портрета новой общины» на окраине Сиднея были «вечера и уикэнды… оживляемые постоянным стуком молотка, визжанием пилы и рубанка, оставлявшего к тому же пахучий запах струганого дерева». После окончания строительства дома начиналось возведение заборов, создание садов. Повсюду по субботам завывали электрокосилки, шла усердная работа в церковных помещениях и на школьных игровых площадках.
В 1950-х годах расширилось участие австралийцев в религиозной жизни — к концу десятилетия прихожанами были 51 % женщин и 39 % мужчин. Их численность особенно заметно увеличилась в пригородах, где церковь организовывала самые разные виды занятий для молодых семей: воскресные школы, молодежные клубы, дискуссионные группы, соревнования по теннису, футболу и крикету. Это была эпоха религиозного рвения, поддерживаемого миссиями, кампаниями по привлечению новообращенных и укреплению веры. Отец Патрик Пеймон, американский священник ирландского происхождения, в 1953 г. принес в Австралию всемирную семейную программу «Фэмили Розари» под лозунгом: «Семья, которая вместе молится, не распадается». Американский евангелический проповедник Билли Грейм собирал огромные толпы во время своего турне в 1959 г. Христианство выступало как защитник семейной жизни и нравственный наставник молодежи.
Доля домовладельцев выросла с 53 % в 1947 г., что на протяжении многих лет было нормой, до беспрецедентных 70 % в 1961 г., что стало одним из самых высоких уровней в мире.
Параллельно с жилыми домами возникали фабрики. Старые мастерские и товарные склады, наполнявшие улицы центра городов, исчезали, уступая место новым специализированным заводам. Звуки сирены, людская суета, слив сточных вод и грохот промышленных предприятий накладывались на шум генераторов и степенное движение конвейерных лет.
Место работы с домом соединял автомобиль. В 1949 г. автомобиль был у каждого восьмого австралийца, с начала 1960-х — у каждого пятого. Наличие машин и грузовиков освобождало промышленность от необходимости базироваться вблизи железных дорог и угольных месторождений. Это давало возможность городам расползаться вширь, и теперь пригороды вклинивались в пространства между железнодорожными путями.
Общественный транспорт потерял свою актуальность, и в городах, за исключением Мельбурна, трамвайные линии были разобраны, что не мешать движению потоков автомобилей в часы пик. Появление машин дало толчок новым формам досуга: люди по-новому стали проводить выходные, для них строились мотели, в пригородных супермаркетах применялись новые формы организации продаж, настоящим ритуалом стали воскресные автомобильные поездки, и люди больше не стремились в свободное время собираться вместе.
Изобилие супермаркетов и удобство пользования ими утверждали триумф современности. Этот один из первых примеров удобства объединяет в себе использование технологий космического века с национальным и имперским флагами (Архивы Коулд-Майера)
Переезд австралийцев в пригороды и обрастание вещами в загородном доме изменили роль домашней хозяйки. Она меньше работала по дому, все больше становясь потребителем товаров и услуг. Женщины реже занимались шитьем, починкой одежды, приготовлением пищи или обслуживанием квартирантов — прежде на всем этом зиждился домашний уют. Теперь они покупали больше товаров и прибегали к разным видам обслуживания, а уровень жизни семьи больше зависел от устройств, которые невозможно произвести дома: от стиральной машины, холодильника, телевизора и т. п.
Приезжавших в Австралию иностранцев удивляла сегрегация полов, местные же эксперты воспринимали это явление как знак растущего благосостояния. Один из них писал в 1957 г.: «Австралийские женщины при первой возможности возвращаются к своей любимой роли жены и матери и занимаются только этим». Как бы то ни было, но добровольно или вынужденно все меньше женщин становились на этот путь. В период 1947–1961 it. число замужних работающих женщин возросло в четыре раза, а в 1950 г. решением Арбитражного суда их заработная плата увеличилась и составила 75 % базовой заработной платы мужчин. Оплачиваемый труд женщин оставался дополнением к их домашним обязанностям. Новые поселки на окраинах больших городов были местом, откуда мужчины каждый день ездили на работу и где женщины оставались хозяйничать.