Наиболее яркой демонстрацией «силы черных» в Австралии явилось палаточное посольство аборигенов, расположившееся на лужайке перед Домом парламента в Канберре. Возникшее в День Австралии в 1972 г., оно символизировало новые цели: речь шла уже не о принятии аборигенов в общество белых, а об их отделении. Посольство сохранялось несколько месяцев, пока обеспокоенный ситуацией премьер-министр не приказал его ликвидировать. Телезрители увидели последовавшую за этим схватку полиции с защитниками посольства. «Все знают, — заявил лидер Лейбористской партии, — что, если бы в это дело не были вовлечены молодые и темнокожие, правительство не посмело бы вмешаться». Фактически этими действиями он отпел правительство, которое несколько недель спустя проиграло выборы.
Лидером лейбористов был Гоф Уитлэм, избранный на этот пост в 1967 г. после длительной борьбы со старой гвардией во главе с испытанным центурионом Артуром Кэлвеллом. Последний был связан лейбористской традицией, и его действия ограничивались ее хранителями — фотография в газете, на которой лидер парламента изображен ожидающим в кулуарах итогов заседания федерального исполнительного органа своей партии в 1963 г., позволила либералам заявить, что Лейбористской партией руководят тридцать шесть «безликих мужчин». Уитлэм, крупный, исполненный уверенности в себе мужчина и современно мыслящий человек, направил свою энергию прежде всего на модернизацию собственной партии. Он стремился отойти от прежних социалистических лозунгов, от озабоченности делами профсоюзов и аргументов эпохи «холодной войны» и сделать политику лейбористов понятной среднему классу пригородов. Соответственно он постарался выработать стратегию, которая бы справилась с проблемами, в решении которых потерпело неудачу коалиционное правительство за двадцать лет пребывания у власти. В современных условиях, утверждал он, потенциал использования прав гражданина определяется не личными доходами человека, а «наличием и доступностью услуг, которые может предоставить и обеспечить только само сообщество».
Расширяя сферу деятельности правительства, он направлял государственные средства на обновление городов, улучшение систем образования и здравоохранения и увеличение числа услуг государства. Он отказался от политики наращивания всевозможных ограничений и выделения специальных интересов, мешающих увеличению национального потенциала и расширению возможностей граждан. Уитлэм был первым лидером Лейбористской партии на федеральном уровне, кто был родом из влиятельной и обеспеченной семьи (на уровне штата таким же изгоем истеблишмента и проводившим сходную политику лейбористом был Дон Данстен в Южной Австралии), и первым, кто отрекся от лейборизма во имя социальной демократии. Когда его попросили привести пример равенства, как он его понимает, он сказал: «Я хочу, чтобы у каждого ребенка был стол с лампой на нем и собственная комната, где он мог бы заниматься». Для него свет на столе был светом в конце тоннеля.
Обновленная Лейбористская партия пришла к власти в 1972 г., выдвинув на выборах лозунг «Время пришло», и начала стремительно выполнять свою программу. В первый же месяц правительство вывело последние войска из Вьетнама, положило конец практике призыва на военную службу, установило дипломатические отношения с Китаем, провозгласило независимость Папуа — Новой Гвинеи и ратифицировало международные соглашения по ядерному вооружению, вопросам труда и расовой дискриминации и отменило награждение имперскими наградами.
Уитлэм культивировал национализм, который допускал и интернационализм. Расширение поддержки разных видов искусств, повышение требований к содержанию телевизионных программ и, в частности, поощрение расширения в них австралийского контента, охрана исторических памятников — все это наряду с другими инициативами было предназначено для усиления национального самосознания. В сочетании с возобновлением местных изданий, поддержкой австралийских театров и кино эти меры способствовали культурному возрождению, которое позволяло рассматривать жизнь в этой стране как существование, полное глубокого значения и богатых возможностей. Общее настроение масштабности происходящего отразили такие события, как завершение в 1973 г. строительства здания Сиднейской оперы и приобретение новой Национальной галереей огромного полотна современного художника Джексона Помока «Голубые столбы». Для Маннинга Кларка, чей обширный и пророческий труд «История Австралии» также совпадал с новыми настроениями (третий том с упором на борьбу за независимость Австралии и против нее увидел свет в 1973 г.), это был конец ледяного века.
Правительство Уитлэма пересмотрело содержание понятия «Отечество» и устранило официальную дискриминацию иммигрантов небританского происхождения. Были запрещены все формы дискриминации на основании расовой и этнической принадлежности. Было решено отказаться от политики ассимиляции как несовместимой с растущим разнообразием, которое теперь рассматривалось в контексте обогащения национальной жизни. По мере того как монокультура сменялась мультикультурой, осознание имеющихся различий помогало устранять сохранявшиеся неблагоприятные условия существования для этнических групп. Было признано, что они должны иметь возможность для удовлетворения своих специфических потребностей. Термин «мультикультурализм» пришел из Канады, где он означал вклад, внесенный иммигрантскими группами, которые не принадлежали по происхождению ни к британцам, ни к французам. Мультикультурализм по-австралийски меньше внимания уделял происхождению различий и совсем не подвергся влиянию практики его употребления в США, где его использовали для обозначения конституционных прав. Признаком принадлежности к другой культуре здесь служил язык, который являлся маркером для определения этнической принадлежности (так что «неанглоговорящее происхождение» стало синонимом «этничности», и это определение применялось ко всем лицам небританского происхождения) и был тесно связан с прибытием мигрантов на постоянное жительство в страну.
Решением Арбитражного суда, принятым в 1974 г., женщины стали наконец полностью получать минимальную заработную плату, положенную взрослым. Это официально признанное равенство должно было иметь и практическое воплощение: женщинам обещали отпуск по беременности, а работающим — детские сады и ясли, а также женские консультации и приюты. Премьер-министр назначил Элизабет Рейд консультантом по проблемам женщин, и это стало новым связующим звеном между феминизмом и государственной политикой. Вскоре появилось еще одно австралийское понятие — «фемократ». Так стали называть государственных служащих, сочетавших выполнение служебного долга с приверженностью целям женского движения, выражавшейся в обеспечении интересов женщин в процессе нормотворчества.
Аналогичные тенденции просматриваюсь в деятельности созданного Департамента по делам аборигенов, где администраторы-аборигены ввели в практику оказание ряда услуг, в частности медицинское и юридическое обслуживание, ориентированных на конкретные нужды своих народов. Созданный одновременно выборный национальный совет для представления интересов аборигенов, впрочем, не смягчил общего напряжения, так как ему была отведена лишь консультативная роль.
Правительство вводило свою социальную программу путем широкого общенационального опроса и выполняло ее, создавая новые властные органы и финансируя их деятельность на федеральном уровне. Комиссия по делам учебных заведений составила документ, согласно которому Австралийский Союз имел право поддерживать не только государственные, но и частные учебные заведения, увеличивать размер финансирования университетов и отменять плату за преподавание. С учетом потребностей здравоохранения была создана система всеобщего медицинского страхования. Комиссия по официальному исследованию бедности расширила систему социального обеспечения. Другая комиссия подготовила рекомендации по юридическому признанию за аборигенами прав на землю на федеральных территориях, хотя правительство пало прежде, чем эти предложения были осуществлены. Новый Департамент городского и регионального развития помог властям штатов и местной администрации улучшить систему городских служб и финансировал приобретение и освоение земель под строительство.
Уитлэм расширил сферу деятельности общенационального правительства в большей степени, чем это сделал кто-либо другой из лидеров мирного времени до или после него. Он даже вывел из употребления само название государства — «Австралийский Союз», считая его анахронизмом, но встретил при этом растущее сопротивление местных органов власти. Самым беспощадным его критиком был Джо Бьелке-Петерсен, который с 1968 г. был премьером Квинсленда и оставался на этом посту до 1987 г. с помощью всяких предвыборных комбинаций (ему никогда не удавалось получить больше 39 % голосов). Как и занимавшие этот пост длительные сроки предыдущие премьеры популистского толка, вызывавшие у него восхищение — Плейфорд и Болт, Бьелке-Петерсен был фермером; в отличие от них он был набожным лютеранином и членом Аграрной партии, которую он расширил и преобразовал в Национальную партию в 1974 г., после того как агрессивно вторгся на электоральное поле городских избирателей Либеральной партии.
Бьелке-Петерсен привлек к себе внимание как политик федерального масштаба во время турне по Австралии в 1971 г. команды южноафриканского Союза регби, сопровождавшегося акциями протеста против апартеида. Он объявил чрезвычайное положение и поощрял разгон демонстрантов полицией; позже он вообще запретил уличные выступления. Премьер жестко игнорировал любые болезненные проблемы, отметая выступления прессы своей фирменной фразой: «Об этом не беспокойтесь». «Размахивающий Библией ублюдок», как называл его выведенный из себя Уитлэм, выступал против усилий премьера по защите окружающей среды, земельных прав аборигенов, феминизма и многого другого. В 1974 г. к нему присоединился Чарлз Корт, ранее занимавший пост министра промышленного развития в Западной Австралии, а теперь ставший лидером ее Либеральной партии и коалиционного правительства. Корт был менее косноязычен, но столь же суров. «Вы знаете, юноша Чарлз, — вспоминал он совет Тома Плейфорда, данный ему в самом начале его карьеры, — эта страна и особенно отдельные штаты все еще находятся на той стадии, когда им нужны великодушные деспоты». Эти двое правили крупными отдаленными штатами, богатыми полезными ископаемыми и имевшими протяженные границы. Они выступали за идеалы развития, права государства и консервативную нравственность.