Самым дерзким среди корпоративных пиратов, процветавших в 1980-х, был англичанин-мигрант Алан Бонд. Он начал свою трудовую деятельность, рисуя вывески и рекламные плакаты в Перте, затем занялся застройкой земельных участков и построил международную корпоративную империю, владевшую активами в недвижимости, горнодобывающей промышленности, пивоварении и СМИ. В результате обрушения фондового рынка в 1987 г. все его дела всплыли на поверхность, а к 1990-му временные управляющие все еще разбирались с его банкротством, пытаясь отследить активы акционеров. Бонд попал за решетку — в отличие от других предпринимателей, которым удалось бежать за границу или избежать приговора суда. В 1989 г., когда журналисты, специализирующиеся на финансовой тематике, прежде превозносившие его предпринимательский талант, начали сомневаться в его состоятельности, Бонд, выступая в Национальной галерее, где выставлялась часть его коллекции картин, сравнил отношение к себе с историей художников-импрессионистов. По его словам, этих смелых, творческих людей, как и его самого, подвергали «критике и насмешкам». Они тоже были жертвами такого типичного для Австралии ревнивого отношения к неординарным людям, учившего «не высовываться»26.
Приобретя картины импрессионистов, Бонд «высунулся», присвоил право на применение к самому себе и этого выражения. Поборники равноправия в Австралии однажды уже использовали его, осуждая людей, возносивших себя над другими. Критика таких людей, проявление неуважения к ним считалась национальной добродетелью. Затем в последний год полномочий правительства Уитлэма, когда стремление к равенству утратило решительность, один из высокопоставленных либералов внес новую нотку, провозгласив: «Высовывающиеся, все больше высовывающихся — вот что нужно этой стране». К 1980-х годах термин утратил все свои уничижительные оттенки. Высовывающиеся теперь были национальным достоянием, воспевались в панегириках практически во всех сферах деятельности. Наконец, в 1984 г. свою дань уважения получили успешные австралийские женщины27. Поскольку неравенство в престиже, богатстве и власти было обязательной стороной предприимчивости и успешности, австралийцам было предложено отбросить ненужною скромность, чтобы добиться успеха. Критика стала считаться национальным пороком в стране, забывшей, что «достигнуть» — глагол переходный.
В течение 1980-х годов Австралия ликвидировала большую часть институтов, которые ограждали ее небольшую торговую экономику мерами торгового протекционизма от воздействия внешних потрясений. Мало кто оплакивал кончину политики Австралийского «устроения». Критики говорили о том, что она использовалась для защиты групповых интересов, потворствовала проведению неэффективной политики и душила инициативу. Чаще всего они утверждали, что она просто неустойчива, потому что глобализация, лишает национальные правительства способности противостоять рыночным силам. Некоторые члены лейбористского правительства стремились совместить процесс реформирования с эгалитарными традициями и сохранить способность поддерживать уровень жизни населения. Однако эти надежды затухали, по мере того как продолжалось дерегулирование хозяйства, а возможность контролировать его последствия уменьшалась. К концу десятилетия Австралия рассталась с прошлым и дрейфовала в изменчивых водах глобального рынка, менее защищенная и более уязвимая.
Правый поворот в экономической и социальной политике совпал с возрождением атмосферы «холодной войны». После поражения Америки во Вьетнаме, частичной разрядки в отношениях с Советским Союзом и сокращения военных расходов ряд унизительных отступлений в конце 1970-х годов привел нового президента США Рональда Рейгана к решению оказать сопротивление коммунистической «империи зла». Подбадриваемые со стороны Маргарет Тэтчер, США возобновили гонку вооружений. Австралия с самого начала оказала демонстративную поддержку второму этапу «холодной войны». Малкольм Фрейзер не раз указывал на угрозу советского морского присутствия в Индийском океане: он поощрял расширение американских коммуникационных баз в Австралии и ответил на советское вторжение в Афганистан попыткой не допустить участия Австралии в московских Олимпийских играх 1980 г.
Таким образом Фрейзер приветствовал действия Рейгана и полностью поддерживал новое подтверждение могущества Америки. С другой стороны, отношения Фрейзера с Тэтчер были гораздо более прохладными, частично из-за споров на форумах Содружества Наций по вопросу о белых режимах в Южной Африке. Фрейзер мужественно критиковал апартеид, и права человека были важным элементом его внешней политики, в которой немаловажное место занимал региональный фактор. Фрейзер видел в Китае союзника в борьбе против Советского Союза. Он посетил Пекин раньше, чем Вашингтон; он приветствовал в 1979 г. вторжение Китая во Вьетнам и поддержал неофициальную коалицию Китая и Японии с Ассоциацией государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН) с целью сдержать угрозу со стороны Советского Союза. Это, в свою очередь, заставило Австралию сблизиться с АСЕАН как с главным региональным форумом и высветило проблемы в ее отношения с Индонезией.
Эта страна, являясь ближайшим и самым населенным соседом Австралии, возникла во второй половине ХХ в. и стала представлять непосредственную угрозу. Управляемая агрессивно выступающим против империализма Ахмадом Сукарно, Индонезия в 1962 г. присоединила западную часть Новой Гвинеи, а в следующем году вступила в конфронтацию с Малазийской конфедерацией, что послужило основанием для опасений относительно возможности развития конфликта с Западом. В 1965 г. генерал Сукарно разгромил Индонезийскую коммунистическую партию, убив сотни тысяч ее членов. В результате опасения антизападной политики потеряли остроту, однако коррупционный и авторитарный режим Сукарно сам по себе представлял опасность. В 1975 г. Индонезия вторглась в бывшую португальскую колонию Восточный Тимор, а в последующие годы варварски подавила сопротивление как в Тиморе, так и в провинции Новая Гвинея. Правительства Уитлэма и Фрейзера вынуждены были принять результаты этой агрессии. Хоук пытался оправдаться, объясняя свои действия необходимостью переговоров с Индонезией о разделении богатых залежей нефти, находящихся под дном Тиморского моря.
Приоритет экономики повлиял не только на внутреннюю, но и на внешнюю политику: в 1987 г. были объединены министерства иностранных дел и торговли. Торговля стала в большей степени ориентироваться на регион, поскольку баланс мировой экономики сдвинулся в сторону Тихого океана: к 1984 г. тихоокеанская торговля превзошла по объему трансатлантические связи. Пока европейская экономика в 1980-х годах переживала застой, Япония и четыре «тигра» — Южная Корея, Тайвань, Гонконг и Сингапур — быстро набирали силу. Индонезия и Малайзия следовали по тому же пути индустриального развития, а Китай сбросил оковы своей командной экономики и начал интенсивно двигаться в том же направлении.
Австралия увеличила объем торговли с Азией, которая к 1980 г. поглощала половину австралийского экспорта и обеспечивала половину импорта, но доля Австралии на мировом рынке падала. Торговый блоки Европы и Северной Америки добивались большего доступа к рынкам азиатских стран, и возникла серьезная опасность того, что Австралия окажется в стороне. Если бы Австралия отгородилась от Азии, то новые индустриальные страны региона превзошли бы ее жизненный уровень, превратив ее в «бедное белое отребье» на юге Тихоокеанского региона. Правительство проявляло чудеса изобретательности в создании Кернской группы стран — экспортеров сельскохозяйственной продукции в ходе подготовки к новому раунду международных торговых переговоров 1986 г., но заставить США соблюдать правила свободной торговли в сельском хозяйстве оказалось намного труднее. После подписания соглашения в 1983 г. стали более тесными экономические связи с Новой Зеландией.
Как в самом регионе, так и за его пределами Австралия стремилась играть независимую роль. Назначенный министром иностранных дел после 1987 г., Гарет Эванс на международных форумах проявлял не меньшую активность, чем Эватт 40 лет назад. Эванс способствовал разрешению проблемы Камбоджи, направлял миротворческие силы как в этот, так и в другие районы во время локальных конфликтов. Он выступал за ядерное разоружение и в целом действовал в преобразующей роли добросовестного члена международного сообщества. Его усилия неизменно встречали сопротивление правительства Хоука, всецело преданного западному альянсу, что в последней фазе «холодной войны» означало со стороны Австралии безоглядную поддержку Америки, утверждавшей себя в качестве все более доминирующей силы. Американские коммуникационные базы, приобретавшие большее, чем когда-либо, значение при наличии нового поколения стратегических вооружений, оставались в священной неприкосновенности. Американские военные корабли обладали незыблемым правом заходить в местные порты независимо от наличия на борту ядерного оружия.
Когда в 1986 г. лейбористское правительство Новой Зеландии отказало США в этом праве и администрация Рейгана приостановила выполнение своих обязательств в рамках АНЗЮС по отношению к далекому дерзкому форпосту, Австралия осталась верной своему могучему союзнику. АНЗЮС не терял своей актуальности не потому, что гарантировал Австралии безопасность (во время Тиморского кризиса стало ясно, что Индонезия для США важнее Австралии), но потому, что обеспечивал ей членство в западном альянсе и тем самым давал доступ к американским технологиям и разведывательным данным. Бремя участия в военном союзе приходилось нести стране, обладавшей весьма ограниченной мощью.
Второй этап «холодной войны» завершился в конце 1980-х годов падением коммунизма. Советская экономика с ее ставкой на тяжелую промышленность была не в состоянии приспособиться к нуждам новых информационных технологий. Необходимость направлять на вооружение все большие ресурсы больной экономики, соревнуясь с растущими военными расходами CШA, отражалась на жизненном уровне народа, который уже нельзя было ни убедить, ни заставить оставаться в повиновении. Жесткая система централизованного контроля, навязывание обанкротившейся идеологии, тотальная коррупция и цинизм привели к цепной реакции мирных революций в Восточной Европе и свержению Ельциным Горбачева. Величайшее соревнование капитализма и социализма, характеризующее весь ХХ век, закончилось. Был побежден не только тупиковый командный социализм коммунистических стран, но и более умеренный коллективизм, к которому шли лейбористские движения на Западе.