Новое правительство проводило политику экономического либерализма и социального консерватизма. Оно приступило к дальнейшему этапу экономической реформы, уделяя усиленное внимание либерализации торговли; изменениям на рынке труда, направленным на ликвидацию дефицита и неконкурентных методов; частичной продаже «Телстры» — крупнейшего из оставшихся государственных предприятий; урезанию предоставляемых государством услуг; сокращению численности государственных служащих. Новому казначею посчастливилось раскрыть «черную дыру» в бюджете, что позволило правительству произвести дальнейшие сокращения государственных расходов и вернуть бюджетный профицит. Обрушение фондовых бирж в Юго-Восточной Азии в конце 1997 г. и последовавшая глубокая рецессия в Азиатском регионе послужили дополнительным подтверждением правильности этой политики. Сокращение спроса потребителей из Азии на австралийские экспортные товары частично компенсировалось новыми рынками, где падение цены австралийского доллара давало конкурентные преимущества. Казначей даже с гордостью заявлял, что он обеспечил «огнеупорность» австралийской экономики.
Правительство Говарда отбросило большинство программ своего предшественника для переобучения безработных, заменив их новой системой «работы за пособие», согласно которой молодые безработные должны были быть заняты на работе по месту жительства. Впоследствии оно распространило принцип «взаимных обязательств» на других получателей социального обеспечения, хотя число получающих пособия продолжало расти. В начале 1990-х годов денежные пособия получали 1,5 млн австралийцев трудоспособного возраста; к концу десятилетия их число возросло до 2,6 млн, составив 20 % рабочей силы.
В результате изменений на рынке труда стало больше работающих бедных. Начало этому процессу положило лейбористское правительство в начале 1990-х годов, когда стало поощрять переговоры о ставках заработной платы на уровне рабочего места или на уровне предприятия в качестве альтернативы централизованной общенациональной системе установления ставок зарплаты. Новое правительство пошло еще дальше, приняв Акт об отношениях на рабочем месте 1996 г. Этим законом поощрялись индивидуальные трудовые договоры в дополнение к коллективным договорам и ограничивалась сфера действия решений Комиссии по трудовым отношениям. Комиссия больше не устанавливала общенациональный уровень зарплаты, а лишь определяла пособия в рамках «социальной защиты» низкооплачиваемым работникам, которым не удавалось выторговать себе большую зарплату при заключении трудового договора.
Коалиционное правительство хотело бы пойти еще дальше в области трудовых отношений, но у него не было большинства в сенате, и оно было вынуждено договариваться о компромиссах с мелкими партиями, которые имели решающее влияние в законодательных органах. В частности, оно хотело ослабить жесткую хватку профсоюзов. Членство в профсоюзах шло на убыль, составив в 1996 г. всего лишь 31 % рабочей силы, но оставалось значительным в ключевых отраслях, таких, как морской транспорт. В 1997 г. правительство разработало вместе с Национальной федерацией фермеров и одной из основных стивидорских компаний план ликвидации Морского союза Австралии (МСА). Были набраны новые работники из числа военнослужащих и отправлены в Дубай на стажировку. Вечером 7 апреля 1998 г. охранники в масках и с собаками на поводках вошли в порты страны, чтобы сместить всех членов МСА, работавших в компании.
Министр по трудовым отношениям, прежде отрицавший, что ему было известно об организованном им же плане, торжествовал: «Сегодня правительство, действуя решительно, навело порядок в портах раз и навсегда». Он поторопился с этим заявлением. Массовые пикеты препятствовали перемещению грузов, а суды выносили решения о восстановлении работников на прежних местах. Последующие переговоры завершились новым соглашением, направленным на повышение производительности: за следующие месяцы цена акций компании увеличилась втрое. МСА пришлось согласиться на сокращение численности персонала и отказаться от многих из своих методов, а о тех, кто вызвался заменить на работе членов профсоюза, просто забыли. Среди других пострадавших в портовом споре была Австралийская радиовещательная компания, которую правительство обвинило в предвзятости; оно ввело в состав ее правления бывшего председателя Лейбористской партии штата.
Премьер-министр при вступлении в должность заявил, что он хочет, чтобы австралийцы жили «безмятежно и благополучно». Правительство поднимет завесу политкорректности и будет культивировать «широкие общественные ценности». Это «правительство настроено не на идеологию», а на «практические результаты». С этой целью Говард урезал полномочия Управления по положению женщин и приказал руководителям официальных организаций употреблять слово «председатель», а не его нейтральные с гендерной точки зрения заменители. Основные мультикультурные агентства правительства были ликвидированы, а сам термин «мультикультурализм» на несколько лет исчез из лексикона премьер-министра.
Частный охранник в импровизированном укрытии в помещении грузового терминала порта Фримантл в период портового трудового спора 1998 r. Профсоюз опубликовал эту фотографию как тревожное свидетельство организации трудовых отношений путем устрашения (Топу McDonough)
Коренные жители Австралии приняли на себя основную тяжесть упорного стремления правительства к утверждению широких общественных ценностей вместо «шумного, эгоистичного гомона влиятельных привилегированных групп, мало заботившихся о национальных интересах». Коалиция сократила финансирование программ для аборигенов. Она законодательно ограничила недавно признанные Верховным судом земельные права аборигенов на том основании, что такие права являются дискриминационными и сеют рознь. Говард взял на вооружение призыв историка Джеффри Блейни отказаться от «траурного» отношения
Его собственная версия национального прошлого подверглась испытанию, когда в мае 1997 г. в рамках расследования дела об изъятии детей аборигенов, предпринятого по поручению предыдущего правительства, был опубликован доклад «Их возвращение домой». В ходе расследования рассматривались показания сотен свидетелей из числа аборигенов и было установлено, что в период 1910 — 1970 гг. из семей аборигенов были изъяты от каждого третьего до каждого десятого ребенка, в большинстве случаев силой или в связи с бедственным положением семьи. Министр по делам аборигенов отказался обратиться к парламенту с требованием о принесении извинений «украденным поколениям» на том основании, что это могло быть воспринято так, что нынешнее поколение несет ответственность за деяния, которые предыдущие поколения «считали максимально отвечающими интересам этих детей».
Премьер-министр по-прежнему настаивал, что «недостатки» в национальной политике не должны умалять патриотической гордости. В том же месяце, когда вышел доклад «Их возвращение домой», Говард, выступая перед конвентом по примирению с аборигенами, сказал, что, хотя он испытывает глубокое сожаление в отношении аборигенов, страдавших от несправедливости в прошлом, «символические жесты и гипертрофированные обещания» ничего не дадут. Часть присутствующих в ответ встали и повернулись спиной к премьеру, но это только укрепило его в убеждении, что австралийское общество «одно из самых справедливых, самых равноправных и толерантных в мире».
Джон Говард не был одинок в своей кампании по избавлению средних австралийцев от политкорректности. Незадолго до выборов 1996 г. Либеральная партия решила поддержать мелкую предпринимательницу в борьбе за голоса электората в Ипсвиче — промышленном городе в Квинсленде. Позже ей было отказано в поддержке, когда она опубликовала в местной газете письмо, в котором утверждала о наличии дискриминации в пользу аборигенов. Она утверждала, что «правительства осыпают их деньгами, кредитами и возможностями» за счет работящих белых австралийцев. Ее безыскусность, полное неведение относительно национальной политики и несоблюдение принятых правил обеспечили ей неотразимую привлекательность в глазах СМИ и избирателей, которые избрали ее в палату представителей с наибольшим отрывом от других кандидатов, чем на каком-либо ином федеральном избирательном участке. Ее звали Паулина Хансон.
Дебютное выступление Хансон в парламенте шесть месяцев спустя укрепило ее позиции «нарушителя спокойствия». Она говорила о себе, что «пришла сюда не как изощренный политик, а как женщина, которая испытала достаточно ударов судьбы», как «обычная австралийка, которая хочет, чтобы ее страна была сильной и независимой». Ее главной идеей было «равенство всех австралийцев», что означало положить конец «расизму наоборот», политике мультикультурализма, миграции из Азии («нам угрожает поглощение азиатами», — утверждала она) и «аборигенному производству». Выступление вызвало шквал критики за разжигание предрассудков, однако премьер-министр отказался осудить Хансон. Напротив, выступая в прямом эфире, он сказал радиоведущему, говорившему о ней в злобном тоне, что «кое-что из того, что она сказала, точно отражает настроения людей».
Хансон завоевала традиционный электорат лейбористов благодаря критике политики прежнего лейбористского правительства. Стремительно приобретенная Паулиной Хансон популярность расколола избирателей, составлявших опору лейбористов: она публично оскорбляла дипломированных, свободных от национальных предрассудков, прогрессивных представителей среднего класса, одновременно апеллируя к более возрастным и менее мобильным фабричным рабочим. Презрительное отношение к ней лишь укрепляло ее положение жертвы несправедливости. На вопрос ведущего новостей, испытывает ли Хансон ксенофобию, она ответила одновременно с недоумением и с вызовом: «Объясните, что вы имеете в виду».
А в апреле 1997 г. Хансон образовала собственную Партию одной нации, которая в течение года обрела 25 тыс. членов. Пользуясь рекомендациями бывшего организатора Либеральной партии, она формировала ее по образу корпорации, не допуская рядовых членов к принятию каких бы то ни было решений. Одна нация представляла собой избирательную операцию, набиравшую очки за счет ауры своего основателя и выставлявшую себя политической партией, которая испытывает антагонизм к политике и политикам, в том числе в консервативных партиях. Смелое введение Джоном Говардом ограничений на продажу и использование оружия после массового убийства туристов в Порт-Артуре в 1996 г.