28 поставило его под огонь критики этого все более шумного и заговорщического движения.
Опасность со стороны Партии одной нации стала очевидна во время выборов в штате Квинсленд в июне 1998 г.: кандидаты от этой партии получили 13 % голосов, отодвинув либералов на третье место и позволив лейбористам прийти к власти. Опасения относительно возможного повторения этой ситуации на федеральных выборах привели к разногласиям в коалиции. Больше всех риску в связи с поддержкой Одной нации избирателями в буше подвергалась национальная партия; некоторые из ее парламентариев теперь публично принимали политику Одной нации, а ее лидер усилил нападки на организации аборигенов. Несмотря на то что Джон Говард начал критиковать взгляды Хансон, он возражал против предлагавшегося лейбористами отмежевания основных партий от Партии одной нации, до тех пор пока катастрофические для коалиции результаты выборов в Квинсленде не вынудили его с ними согласиться. На выборах Хансон неудачно провела федеральную кампанию и получила лишь 10 % общенационального числа голосов. И тем не менее ее взгляды поддержало немногим менее миллиона австралийцев.
Между тем Говард в период выборов в октябре 1998 г. оказался под серьезным давлением. Он сосредоточил свою кампанию вокруг налоговой реформы, обещав ввести налог на товары и услуги. Новым лидером лейбористов стал Ким Бизли — большой и добродушный человек, вызывавший широкие симпатии своей добропорядочностью у избирателей, уставших от конфронтации. Говард и в этом случае пошел в наступление, заявив, что его оппоненту не хватает «храбрости» для принятия жестких решений. Соперничество было напряженным при незначительном перевесе в пользу лейбористов, но распределение голосов оказалось благоприятным для коалиции, и она вернула себе прочное парламентское большинство.
В течение первого срока пребывания у власти правительство Говарда стремилось ликвидировать наследие Китинга во внутренней и внешней политике. Особой критике подвергалась попытка лейбористов наладить более тесные отношения в регионе, открыто осуждалась идея о том, что судьба Австралии связана с Азией, предпочтение отдавалось акцентированию особого характера австралийской культуры и традиций. Говард высмеивал утверждения о том, что заявления Паулины Хансон — и его неспособность их оспорить — сводили на нет все, что было сделано предыдущими австралийскими правительствами по вытеснению памяти о «Белой Австралии».
Правительство мало интересовали другие региональные объединения — Говард посетил лишь половину совещаний Южнотихоокеанского форума — и было безразлично к растущим трудностям Папуа — Новой Гвинеи и малых тихоокеанских островных государств. Члены правительства избегали упоминания об Австралии как о «добропорядочном гражданине мира», напротив, упрямо настаивая на заботе о национальных интересах. Поддерживая продолжение либерализации торговли в рамках новой Всемирной торговой организации, Австралия, тем не менее, на Киотской конференции по глобальному потеплению в 1997 г. отказалась принять целевые показатели по сокращению выбросов парниковых газов и выступила с критикой форумов, проводимых Организацией Объединенных Наций. Если лейбористы применяли многосторонний подход к международным делам, то коалиция делала акцент на двусторонние отношения и национальный суверенитет.
Экономический кризис в Азии вынуждал к более активным действиям. Австралия оказалась втянутой в осуществление комплексов спасательных мер, организованных Международным валютным фондом, а также поддержала жесткие условия, введенные МВФ при предоставлении финансовой помощи. Для Индонезии эти условия включали отмену продовольственных субсидий и контроль цен. В 1995 г. 11 % ее населения жили в бедности; к 1998 г. почти половина жителей страны терпела лишения, и нарастающие волнения вынудили президента Сухарто уйти в отставку. Его преемник был бессилен остановить межобщинные столкновения и жестокие действия армии по их усмирению, в том числе в Восточном Тиморе.
Западная часть этого острова была голландским владением и вошла в состав Индонезии при образовании республики в конце Второй мировой войны, а западная часть принадлежала Португалии и была захвачена индонезийскими войсками в 1975 г. Условием предоставления помощи МВФ было расширение автономии для этой провинции, однако перспектива получения независимости привела к усилению акций устрашения населения со стороны местных вооруженных формирований, поддерживаемых индонезийскими военными. В сентябре 1999 г. 10-тысячный контингент международных сил ООН высадился там для наведения порядка, при этом командующий и большинство военнослужащих были предоставлены Австралией.
Эти действия Австралии пользовались широкой поддержкой, многие австралийцы хотели стать добровольцами по оказанию помощи в восстановлении разрушенной молодой страны. Правительство критиковали за медлительность, но оно опасалось негативных последствий в случае усиления давления на находящееся в сложном положении правительство Индонезии, к тому же Лейбористская партия вряд ли могла претендовать на какое-либо моральное превосходство, опираясь на то, как она сама ранее решала эту проблему. Говард был разочарован тем, что CШA не предоставили больше помощи, но серьезно ошибся, позволив Австралии выступать в образе «помощника» американского «шерифа». Премьер-министр Малайзии д-р Махатхир ссылался на эту роль, чтобы накрепко запереть перед Австралией дверь, ведущую в АСЕАН, к тому времени разросшуюся после вступления в нее североазиатских государств: Китая, Японии и Южной Кореи. Говард после Тимора настаивал на том, что «нас перестало волновать, являемся ли мы азиатской страной, находимся ли мы в Азии, неразрывно ли связаны с Азией или входим в мифическое восточноазиатское полушарие», и что мы просто «делаем свое дело — быть самими собой в этом регионе».
Затянувшееся недовольство Индонезии имело еще одно последствие. Сеть ее островов пересекает морской путь, соединяющий континентальную Азию с северным побережьем Австралии, и в последние десятилетия ХХ в. новые группы людей следовали через архипелаг по маршруту, когда-то проложенному первыми австралийцами. Они составляли лишь малую часть гораздо более широкого движения людей, которых преследования и тяготы вынуждали покинуть родину. Для огромного большинства беженцев эта далекая страна была недостижима. Австралия отреагировала на усугубившуюся гуманитарную проблему: она ввела понятие беженца в иммиграционною программу, обеспечив возможность оценки заявителей и оказания им помощи в приезде в страну. В 1970-х годах в рамках правительственной программы было предоставлено убежище некоторому количеству беженцев из Центральной и Южной Америки, а также взята ответственность за людей, бежавших из Тимора после вторжения Индонезии.
Прибытие в 1976 г. в Дарвин первого судна с вьетнамскими беженцами, едва державшегося на плаву, вызвало гораздо больше проблем, поскольку прибывшие на нем люди не имели права на въезд, и правительство вступило во взаимодействие с международными агентствами и правительствами стран Юго-Восточной Азии по созданию пересыльных лагерей в рамках программы, получившей название Программы упорядоченного отъезда. Беспорядки в Камбодже и Лаосе привели к еще одному потоку людей, прибывавших на лодках в конце 1980-х годов, и лейбористское правительство ввело политику обязательного задержания, снова призывая соседние страны к сотрудничеству, направленному на сдерживание этого потока. Вооруженные конфликты на Ближнем Востоке и в Афганистане вызвали еще одну волну прибывших в конце 1990-х годов, и на этот раз Индонезия не помогла. Вместо того чтобы сдержать их передвижение, она позволила предпринимателям сикать их на утлые суденышки и везти на территорию Австралии.
Численность их была невелика — 3300 в 1999 г. и 2900 в 2000 г., — но правительство считало их «пробравшимися без очереди» и трактовало «незаконный ввоз людей» как угрозу для суверенитета и безопасности Австралии. Для решения проблемы требовалось международное сотрудничество, но у Австралии все чаще возникали разногласия с учреждениями ООН по вопросам соблюдения прав человека внутри страны, а также по проблеме беженцев. В 2000 г. правительство объявило о намерении принять «более экономичный и избирательный подход» к запросам ООН о предоставлении информации и «более твердый и стратегический подход к участию Австралии в системе договоров».
Аналогичное разочарование вызывали и экономические форумы. Австралия поддержала создание Всемирной торговой организации. Она провела либерализацию экономики, снизила тарифы и сократила помощь промышленности в надежде, что другие страны поступят так же, но и Европейский союз и США продолжали политику протекционизма в отношении своего сельскохозяйственного сектора, защищая его перед лицом австралийских экспортеров. Правительство Говарда приветствовало избрание президента Буша в конце 2000 г., увидев в этом возможность установления более тесных экономических, а также стратегических отношений. В следующем году обе страны приступили к обсуждению соглашения о свободной торговле, однако соглашение, которое было достигнуто в начале 2004 r., сохранило многие из ограничений для доступа Австралии на крупнейший рынок мира.
Правительство Говарда в течение своего второго срока активно продолжало введение предусматривавшихся им экономических мер: налоговая реформа, полная продажа «Телстры», дальнейшее сокращение регулирования производственных отношений и продолжение уточнения условий для получения социальной помощи. В связи с отсутствием у правительства контроля в сенате приходилось вести длительные переговоры с мелкими партиями и независимыми сенаторами для достижения существенных компромиссов. Продолжалась работа по введению налога на товары и услуги, при этом предусматривался ряд освобождений от налога и компенсаций за его выплату. Продажа «Телстры» была ограничена лишь небольшой ее частью, оставляя 50, 1 % в руках государства. Тони Абботт, воинственно настроенный новый министр по вопросам занятости, не смог добиться изменения законодательства, которое предоставляло защиту против несправедливых увольнений, но ужесточало условия для получения права на пособие по безработице, призывая безработных отказаться от «снобизма».