Начиная с этого момента, движение за прямые президентские выборы преодолевает партийные рамки и получает практически единодушную поддержку по все стране. Миллионы людей заполняли улицы Сан-Паулу и Рио-де-Жанейро; подобное воодушевление редко встречалось до этого. Кампания за прямые президентские выборы, получившая название «Прямые президентские выборы — немедленно!» («Diretas — jà!»), отражала как большую жизненную силу народных выступлений, так и то, что партиям стало сложно отражать требования населения. Все свои надежды оно возлагало на прямые президентские выборы: это было ожидание реального представительства интересов, но, кроме того, люди надеялись на решение многих проблем (низкие зарплаты, безопасность, инфляция), которые одни лишь прямые выборы президента не могли решить.
Конечно, между уличными манифестациями и Конгрессом, где большинство имела Социально-демократическая партия, пролегала немалая дистанция. Проведение прямых выборов зависело от принятия конституционной поправки двумя третями голосов депутатов нижней палаты. Голосование по этой поправке проходило в обстановке больших народных ожиданий. Опасаясь манифестаций, Фигейреду ввел в Бразилиа чрезвычайное положение. Но хотя поправка в конечном счете была принята, она не набрала достаточного для процедуры изменения конституции количества голосов.
Отказ от прямых президентских выборов вызвал большое разочарование в народе. «Сражение» за определение кандидатуры нового президента должно было состояться в коллегии выборщиков. От Социально-демократической партии были выдвинуты три возможные кандидатуры: вице-президент Аурелиану Шавис; министр внутренних дел, полковник сухопутных войск Мариу Андреацца и Паулу Малуф. Последний ранее избирался непрямым голосованием мэром г. Сан-Паулу и губернатором штата Сан-Паулу, а затем большим количеством голосов прошел в палату депутатов Конгресса.
В 1984 г. отбор правительственного кандидата уже не осуществлялся с одобрения военных, хотя они и могли еще оказать некоторое влияние на этот процесс. Малуф провел энергичную кампанию среди делегатов съезда Социально-демократической партии и, обойдя Мариу Андреацца, добился в августе 1984 г. выдвижения своей кандидатуры. Победа Малуфа спровоцировала окончательный раскол среди тех течений в партии, которые поддерживали других кандидатов. Еще в июле свою кандидатуру отозвал Аурелиану Шавис, перешедший в отколовшуюся группировку, которая впоследствии станет колыбелью новой партии — Партии либерального фронта (ПЛФ — Partido da Frente Liberal, PFL). ПЛФ сблизилась с ПБДЛ, выдвинувшей на пост президента кандидатуру Танкреду Невиса. Обе партии пришли к соглашению и создали в противовес Малуфу Демократический союз (Aliança Democrática). На пост президента был выдвинут Танкреду Невис, а на пост вице-президента — Жозе Сарней.
Кандидатура Сарнея воспринималась в ПБДД со многими оговорками, так как еще до недавнего времени он был одной из главных политических фигур Социально-демократической партии: он был ее председателем и от нее же избирался сенатором. Имя Сарнея было мало связано или вообще не имело ничего общего с лозунгом демократизации, взятым на вооружение ПБДД. Но ПЛФ поставила точку в вопросе о кандидатуре Сарнея, и ПБДД уступила. Тогда, в 1984 г., никто не мог представить масштабов и значимости этого решения для будущего развития.
Танкреду Невис, несмотря на свое выдвижение кандидатом для участия в непрямых выборах, появлялся и в телепрограммах, и на митингах, чем укреплял свой авторитет и привлекал народ на свою сторону. Малуф же, стремясь склонить в свою пользу каждого из членов коллегии выборщиков поодиночке, пытался использовать старые приемы «личного обольщения», но эта его стратегия потерпела неудачу.
15 января 1985 г. Танкреду и Сарней «вчистую» победили на коллегии выборщиков. Вот так, непростым путем, поставив себе на службу электоральную систему авторитарного режима, оппозиция пришла к власти.
Каковы же были основные черты того режима, который был установлен в стране после 31 марта 1964 г.?
Впервые верхушка армии напрямую завладела рычагами власти и взяла на себя многие функции правительства. Военные редко выступали на политической арене как единая сила; в их среде существовали различные течения, которые, впрочем, имели между собой и точки соприкосновения: сторонники Кастелу Бранку («кастелисты»), приверженцы «жесткой линии», националистически настроенные военные («националисты»). Влияние и вес каждой из этих групп варьировались так же, как видоизменялась и апелляция к мнению более широкого круга армии, включая средний офицерский состав, чтобы попытаться навязать определенные кандидатуры или придать легитимность определенным политическим направлениям.
Установленный в 1964 г. режим не был единоличной диктатурой. Его можно было бы сравнить с кондоминиумом, в котором один из высших офицеров — четырехзвездный генерал — отбирался для управления страной в течение определенного срока. Тем самым смена президентов осуществлялась внутри армейской корпорации, при большем или меньшем участии военнослужащих, в зависимости от конкретной отобранной персоны и от окончательного решения высшего военного командования. Внешне президента, кандидатура которого уже была намечена партией НСО, в соответствии с законодательством избирал Конгресс. На деле же, если не принимать во внимание голоса оппозиции, Конгресс просто освящал своим авторитетом спущенный сверху приказ.
Военные правили не в одиночку и во многих случаях не подвергали строгому контролю тех гражданских лиц, с которыми они делили власть. Установленный в 1964 г. режим выдвинул на первые роли и предоставил широкие возможности для деятельности архитекторам экономической политики — таким как Делфим Нетту и Мариу Энрики Симонсен. Были созданы привилегированные условия для госбюрократии, особенно для руководителей госпредприятий, — до такой степени, что можно было говорить о «властном кондоминиуме» военных (как наиболее важной группе среди тех, кто принимал окончательные решения) и технократов из числа госбюрократии.
Режим имел авторитарные черты, хотя и отличался от фашизма. Не предпринимались действия по организации широкой массовой поддержки правительства; военные не пытались создать ни единственную «надгосударственную» партию, ни идеологию, способную привлечь на свою сторону образованные слои населения. Напротив, в университетах и в культурных кругах в целом продолжала доминировать левая идеология.
Весьма очевидны различия между режимом «представительной демократии» 1945–1964 гг. и военным режимом. При военных правили не профессиональные политики, да и Конгресс не был важным органом принятия решений. Управляли страной армейская верхушка в лице высшего военного командования, репрессивные органы и центры «информации», технократическая госбюрократия.
Популизм перестал использоваться в качестве властного ресурса. Потеряли силу те социальные слои, которые обрели голос в предшествующий период, — организованный рабочий класс, студенты и крестьяне. Но профсоюзы, несмотря на репрессии против многих своих лидеров, не были физически разгромлены. Продолжал взиматься профсоюзный налог, что гарантировало выживаемость, а с течением времени и дальнейшее развитие синдикалистских организаций.
Режим не был простым орудием правящего класса. Данный класс, хотя это и не относилось ко всем его группам в равной степени, в целом получал выгоды от политики правительства. Но вместе с тем в течение многих лет правящие слои не принимали участия в проведении экономической политики, которое было сосредоточено в руках всесильных министров финансов и планирования.
После 1964 г. в экономической политике изменилось далеко не все. Так, продолжал действовать принцип сильного присутствия государства в экономической деятельности и в самом регулировании экономики. Это присутствие не всегда было одинаковым, оно менялось вместе со сменой кабинетов; так, оно было более характерным для периода правления Гейзела, чем для эпохи Кастелу Бранку. Но вместе с тем если не все, то многое изменилось. Приобрела широкие масштабы та модель, черты которой во времена Жуселину Кубичека только начинали вырисовываться. Внешние займы и стимулирование притока иностранного капитала превратились в главные элементы финансирования экономического развития и его дальнейшего продвижения; при этом преимущества предоставлялись крупным предприятиям, будь они мультинациональными или национальными, государственными или частными. Тем самым военный режим явно порвал с популистской политикой правительства Гуларта, частью которой была безуспешная попытка обеспечить самостоятельное развитие страны при опоре на национальную буржуазию.
С избранием Танкреду Невиса переход к демократическому правлению не завершился; на этом пути еще должны были произойти непредвиденные повороты. Намеченное на 15 марта 1985 г. вступление нового президента в должность не состоялось. После зарубежной поездки Танкреду Невис был срочно госпитализирован в одну из больниц Бразилиа, где ему была сделана первая операция, ставшая предметом обсуждений; при этом некоторые политики и его друзья присутствовали в операционной. Тем временем Сарней поднялся по пандусу дворца Планалту[174], вступив в должность действующего президента вместо президента избранного в ситуации, которая считалась переходной.
Умирающий Танкреду Невис был перевезен в Сан-Паулу, где он перенес ряд операций. Страна застыла в ожидании бюллетеней о состоянии его здоровья, некоторые из которых внушали необоснованный оптимизм. 21 апреля Танкреду Невис скончался; это был символический день — дата гибели Тирадентиса. Огромное количество людей вышло на улицы, чтобы сопровождать гроб с телом Танкреду, начиная от выезда из Сан-Паулу, затем по пути в Бразилиа и в Белу-Оризонти вплоть до его захоронения в его родном городе. Некоторые манифестации были вызваны потрясением от смертью президента, происшедшей к тому же при таких печальных обстоятельствах. Но присутствовало и ощущение того, что в столь сложный момент страна потеряла выдающегося политического деятеля. Это ощущение имело под собой все основания. Танкреду Невис обладал некоторыми весьма редкими в мире политики качествами, такими как честность, уравновешенность, последовательность в собственных позициях. Эти его достоинства стояли над любыми идеологическими пристрастиями, будь они правого или левого толка.