Ей в ту пору было тридцать шесть лет, и современники считали ее «старой девой с прекрасными манерами и живым умом».
Однако Генрих долго не прожил. В ознаменование подписания мирного договора 1 июля в Париже устроили рыцарский турнир в замке Турнель (теперь на этом месте площадь Вогезов). Король Франции тоже вышел на поединок, его соперником стал Габриэль де Монтгомери, французский дворянин, возглавлявший шотландскую гвардию короля. Во время схватки копье Монтгомери треснуло, и длинная острая щепка случайно (один шанс на миллион!) отскочила под забрало шлема Генриха, пронзила глаз и глубоко вошла в мозг. Король умер от заражения крови через 10 дней.
Несчастный случай и смерть короля серьезно омрачили свадебные торжества Эммануила Филиберта и Маргариты. Незадолго до потери сознания, беспокоясь, по-видимому, как бы жених не воспользовался его смертью, чтобы отказаться от этого брачного союза, Генрих II распорядился провести венчание немедленно. Планы на изысканный обряд в соборе Парижской Богоматери были забыты – пару поженили ночью в небольшой церкви недалеко от места, где умирал Генрих. Королева Екатерина, невестка новобрачной, сидела отдельно от других, не пытаясь сдерживать слез.
Последующие двадцать лет (второй раз в истории Франции) страна имела на королевском троне друг за другом трех братьев. Первым надел корону Франциск II, муж королевы Шотландии Марии Стюарт. Будучи хилым и физически, и морально, он правил только семнадцать месяцев. За это время произошло много разных событий, но король на них практически не влиял: несмотря на то что юноше уже было пятнадцать лет и теоретически он не нуждался в регенте, при вступлении на престол он по собственной воле передал власть дядьям Марии из рода Гизов – Франсуа, герцогу де Гизу, и его брату Шарлю, кардиналу Лотарингии[80]. Мать нового короля королева Екатерина, находясь в глубоком трауре по мужу, возражать не стала.
А вот многие другие стали. Недовольных возглавил Антуан де Бурбон, женатый на королеве Иоанне (Жанне) Наваррской. По мнению этих двоих, де Гизы были лишь наглыми выскочками из Лотарингии, ставшие французами только потому, что их отец получил французское гражданство из рук своего друга Франциска I. Они, разумеется, не имели права пользоваться юностью короля, а именно так и обстояло дело. Установленный де Гизами режим строгой экономии (жизненно необходимый, потому что продолжительные войны с империей привели Францию на грань банкротства) еще больше снижал их популярность. И наконец, их приход к власти совпал с усилением гонений на гугенотов: каждый день происходили обыски в домах и аресты.
Именно религиозные преследования, больше, чем что-либо другое, резко обострили ситуацию в стране. Несмотря на все меры короля, протестантизм во Франции быстро распространялся, особенно среди знати. Считается, что к 1560-м гг. более половины аристократов были гугенотами, что составляло серьезную потенциальную угрозу самой монархии. В 1560 г. группа провинциальных дворян-гугенотов планировала захватить короля и арестовать де Гизов. Слухи о заговоре, естественно, дошли до кардинала Лотарингского, и он немедленно перевез Франциска со свитой из Блуа в более выгодный для обороны Амбуаз. 17 марта заговорщики предприняли попытку штурмовать замок, но были легко разбиты, едва начав приступ. Их предводителя сеньора Ла Реноди из Перигора четвертовали, а его останки бросили у городских ворот. Последователей Ла Реноди (примерно 10–15 сотен человек) в присутствии короля и королевы тоже казнили, а их трупы развесили на деревьях или на железных крюках по стенам замка. Первый раунд, вне всякого сомнения, остался за де Гизами.
А 5 декабря 1560 г. король Франциск II умер от инфекции в ухе. Эта жалкая личность, которой манипулировали так и сяк люди более сильные и умные, правила менее пяти месяцев, но это не было реальным правлением. Влияние Франциска II на страну можно назвать ничтожным. Брак с Марией Стюарт особенно подчеркивал его несовершенство: он был слишком низкорослый, а она на порядок выше. Вступали ли они когда-нибудь в супружеские отношения, мы не знаем, но выглядит это маловероятным. Мария, как известно, еще дважды выходила замуж, оба раза не слишком удачно, и последующие мужья, судя по всему, мало отличались в лучшую сторону от ее первого супруга.
Бездетность Франциска и Марии означала, что трон переходит к младшему брату Франциска Карлу – он стал королем Карлом IX. Так как мальчику было всего десять лет, ему требовался регент. Угрожая Гизам Бурбонами, а Бурбонам Гизами, мать малолетнего короля королева Екатерина без особых сложностей смогла обеспечить эту позицию себе. В политической картине того времени главную роль играли Религиозные войны, а Екатерина, хотя сама всегда была преданной католичкой, понимала, что следует держаться умеренного курса. Однако сказать легче, чем сделать. В январе 1562 г. она Сен-Жерменским эдиктом признала существование протестантизма, гарантируя свободу вероисповедания и разрешая проводить богослужения в частных домах – но, разумеется, не публично, что было бы вызывающе. Увы, всего через два месяца герцог Франсуа де Гиз, возвращаясь в свои владения, остановился в местечке Васси, чтобы посетить мессу. Там в амбаре, который использовался как церковь, он наткнулся на группу гугенотов, отправлявших собственный культ. Некоторые члены отряда де Гиза попытались пробиться внутрь, но их не пустили. Слово за слово, полетели камни, и один попал в голову герцога. Тот в ярости приказал сжечь амбар, погибло шестьдесят три человека, сто получили ранения.
Так закончилось действие Сен-Жерменского эдикта, который отозвали под давлением со стороны Гизов. В следующем году началась открытая гражданская война. Людовик де Бурбон, принц Конде (предполагаемый автор Амбуазского заговора) взял на себя роль защитника протестантизма и начал концентрировать силы в стратегически важных городах долины Луары. Антуана де Бурбона убили в Руане, Франсуа де Гиза – в Орлеане. В конце концов королеве-матери Екатерине (она постоянно проявляла недюжинную мудрость и мужество) удалось восстановить порядок при помощи следующего эдикта, который был подписан в Амбуазе в марте 1563 г. Пусть и менее терпимый, чем предыдущий, этот договор тем не менее разрешал проведение протестантских богослужений в частных домах знати и специально отведенных местах за пределами всех основных городов. Последовал год чрезвычайно неустойчивого мира. В августе Карл объявил себя совершеннолетним, однако ему хватило ума позволить своей матери твердо держать в руках управление государственными делами. Напряжение постепенно спадало, и следующей весной они посчитали возможным вместе отправиться из Фонтенбло в большое турне по стране. Путешествие заняло почти два года[81].
Мир продлился до 1567 г., а после было три года войны. Англия, Наварра и Нидерланды[82] встали на сторону гугенотов, а Испания, Тоскана и, что неудивительно, папа Пий V поддерживали католиков. В городе Мо была попытка похитить короля, в Ниме – жестокая резня католиков. Вооруженное противостояние продолжалось до заключения нового перемирия в Сен-Жермен-ан-Ле в 1570 г. Тем временем король, к большой тревоге своей матери, все больше подпадал под влияние адмирала Гаспара де Колиньи, который занял место Конде во главе движения гугенотов и которого де Гизы подозревали в том, что он отдал приказ убить герцога Франсуа во время сражения в Орлеане в 1563 г. Они стремились отомстить, и вскоре им это удалось.
Во время последней передышки договорились о свадьбе сестры короля Маргариты Валуа с гугенотом Генрихом Наваррским, будущим королем Генрихом IV. Католики, конечно, пришли в ужас и горячо протестовали; гугеноты, напротив, радовались, многие ведущие аристократы-гугеноты стеклись в Париж на брачную церемонию, которая была назначена на 18 августа 1572 г. Настроения в городе угрожающе накалялись. Через четыре дня Колиньи едва избежал покушения на свою жизнь. Два дня спустя ему повезло меньше: герцог Анри де Гиз с группой приверженцев ворвались в его жилище и зарубили адмирала. Тело выбросили в окно, обезглавив его еще до того, как оно упало на землю. Колиньи оказался далеко не единственной жертвой. В тот день (24 августа, день святого Варфоломея) и несколько последующих происходило массовое убийство гугенотов, несомненно спланированное де Гизами и, весьма вероятно, поддержанное королевой Екатериной. Оно распространилось во многие другие города и поселения Франции. Оценки количества погибших разнятся, число доходит даже до 30 000 человек.
Известия о резне быстро разнеслись по Европе. Реагировали очень по-разному. В Англии королева Елизавета облачилась в траур; в Риме папа Григорий XIII на радостях приказал отслужить специальный благодарственный молебен Te Deum laudamus («Тебя, Бога, хвалим»). Филипп II Испанский выказал еще больше восторга, отправив свои поздравления из Эскориала (который он еще строился). «Это известие, – написал он, – одно из самых радостных в моей жизни». Что касается короля Карла, то он не смог оправиться от шока и испытывал опасные перепады настроения: жаловался, что в его ушах постоянно звучат предсмертные крики гугенотов. Иной раз он винил себя, иной раз – свою мать. А Екатерина, как всегда, сохраняла присутствие духа; говорила, что вместо сына у нее безумец – вот и все. Карл умер (почти наверняка от туберкулеза) 30 мая 1574 г. в возрасте двадцати трех лет. У него было двое детей, но, к сожалению, не от жены Елизаветы Австрийской[83], поэтому трон перешел к его брату, третьему сыну Генриха II[84].
На этот раз порядок наследования оказался более сложным, чем раньше, поскольку так случилось, что король Генрих III уже стал королем Польши. При двух живых старших братьях никто не ожидал, что он будет королем Франции, поэтому его посчитали прекрасной кандидатурой на польский трон, где тогда избирали короля. Он шесть месяцев правил в Вавельском замке Кракова, но, получив известие о кончине брата, со всей возможной скоростью через Венецию возвратился в Париж