Новый толчок англофилии в Германии дала помолвка Виктории, дочери королевы Виктории и Альберта Саксен-Кобург-Готского, и Фридриха, второго претендента на трон Пруссии. В 1856 г. Отто фон Бисмарк, в то время не слишком известный юрист и политик, написал одному из своих друзей следующее письмо.
«Это глупое восхищение немецкого обывателя лордами и гинеями, англомания парламента, газет, спортсменов, помещиков и судей. Даже сейчас любой берлинец ощущает душевный подъем, если с ним заговорит английский жокей и даст ему возможность пролепетать пару фраз на скверном английском. До чего мы докатимся, когда первой леди этой страны станет англичанка?»
Англофилия была еще сильнее в Рейнланде, который с 1815 г. находился под властью Пруссии. Немецкий национальный союз (Nationalverein), который базировался в Кельне, видел будущее в мировой гегемонии англо-американо-германского альянса, не имеющего ничего общего с прежним блоком Пруссии и России.
Рейнланд смотрел в сторону Запада. Российское влияние слабело, и Пруссия, которая более пятидесяти лет фактически была сателлитом Российской империи, уже не чувствовала себя непобедимой. Напряженные отношения между старой Пруссией к востоку от Эльбы и новыми землями Рейнланда стали очевидными.
«Германской расе уготовано судьбой править миром. По своим физическим и умственным качествам она превосходит все остальные расы, и, в сущности, ей подчиняется половина земного шара. Англия, Америка и Германия – это три ветви могучего германского древа».
Основной причиной конфликта служили деньги. Именно Рейнланд был главным источником благосостояния Пруссии, а решения о том, где будут тратиться налоги, принимал король в Берлине. Но, поскольку промышленный бум вызвал стремительный рост численности населения, Рейнланд, ориентированный на Запад, поставлял все больше денег в казну и все больше своих депутатов в парламент. Самая ожесточенная борьба шла за средства для прусской армии. Едва ли не единственным реальным рычагом власти, который прусский парламент сохранил за собой после крушения либерализма в 1849 г., было право утверждать или отклонять бюджет. Либеральные члены парламента из Рейнланда и Берлина заявили, что будут голосовать за увеличение финансирования армии, только если ее преобразуют в национальную гвардию, а командиры будут назначаться парламентом. Так короля и юнкеров предали анафеме.
В 1862 г. давление со стороны либералов усилилось до такой степени, что Вильгельм I всерьез задумался о том, чтобы отречься от престола в пользу своего сына. В результате королем Пруссии стал бы любимый зять английской королевы Виктории Фридрих, известный своими либеральными взглядами. Для реакционной клики, которая окружала Вильгельма, это было бы полным крахом. Они решили использовать последний шанс: назначить первым министром (премьером) юнкера из Ост-Эльбии, способного противостоять парламентариям западнического толка. И у них на примете уже был подходящий кандидат.
Железный канцлер
Отто фон Бисмарк (1815–1898) был, как и любой другой юнкер, полон решимости сохранить старую добрую монархическую Пруссию. Добиваясь поставленной цели, он не останавливался ни перед чем, но при этом хорошо понимал, что противостоять либеральному национализму бессмысленно, куда лучше направить его в нужное русло. В июне 1862 г. в Лондоне, еще не получив пост премьера, он поделился своими планами с Бенджамином Дизраэли, будущим премьер-министром Великобритании. Тот был поражен, как открыто Бисмарк излагает свою точку зрения, и записал его слова в дневнике. Позднее Дизраэли предупреждал: «Остерегайтесь этого человека, он говорит то, что думает».
«Вскоре мне придется взять на себя руководство политикой Пруссии… Как только армия будет приведена в надлежащее состояние и начнет внушать уважение, я использую первый же повод, чтобы объявить войну Австрии, распустить Германский союз, подчинить своему влиянию мелкие государства и создать единую Германию под главенством Пруссии».
Ключевые слова здесь – «под главенством Пруссии». Бисмарк планировал обеспечить национальное единство Германии, но при этом превратить ее в прусский доминион. Немцы, по его мнению, так истосковались по единству, что при умелой подаче и не заметят, что на самом деле к власти пришла монархическая Пруссия.
Спустя некоторое время ему представился случай убедить германских националистов, что их настоящий друг – Пруссия, а не Запад. В конце 1863 г. Дания попыталась окончательно взять под контроль герцогство Шлезвиг-Гольштейн – его земли уже давно находились под властью датского короля, хотя население в основном говорило на немецком языке. Германский союз усмотрел в этом нарушение своих прав и ввел туда отряд саксонцев и ганноверцев, но не добился особого успеха. В итоге ситуация зашла в тупик, и Великобритания во всеуслышание заявила, что поддержит Данию в случае возобновления военных действий.
Германия захлебнулась в патриотическом угаре. Почему англичане, которые защищали греческий и итальянский национализм, не поддержали Германию? Бисмарк воспользовался случаем уличить Великобританию во лжи и привлек к совместным действиям Австрию. Он предложил ввести в Данию прусские войска, чтобы защитить интересы Германского союза. Австрии ничего не оставалось, как последовать примеру Пруссии или уступить свое дутое лидерство в Германии. Датчане быстро потерпели поражение, так и не получив обещанной поддержки от британского флота.
Расчеты Бисмарка оправдались: богатейшая страна в мире была не готова к борьбе. После 1864 г. многие немецкие националисты перестали восхищаться Англией: теперь они видели в ней старого облезлого льва, который думает лишь о своем банковском счете.
Хотя Бисмарк умело использовал националистические устремления либералов, ему не удалось укротить их полностью. Парламентский конфликт, связанный с финансированием прусской армии и военными реформами, обострился еще сильнее. На заседании парламента в июне 1865 г. Бисмарк пришел в такую ярость, что вызвал на дуэль Рудольфа Вирхова, лидера либеральной оппозиции и основоположника клеточной теории в биологии. Говорят, что Вирхов, понимая, что у него нет шансов победить разъяренного юнкера на шпагах или пистолетах, воспользовался своим правом выбрать оружие и предложил сразиться на сосисках. Одна из них будет заражена токсинами и станет смертельной для того, кто ее съест. Эта дуэль не состоялась, но Бисмарк понимал, что жить так, как раньше, уже не получится. Настало время осуществить план, которым он поделился с Дизраэли в 1862 г.
Карикатура в сатирическом журнале Kladderadatsch высмеивает немощь Британии, 1864 г.
Пруссия наносит поражение Германии
9 июня 1866 г. Бисмарк ввел войска в Гольштейн. Он не рассчитывал на мифическую непобедимость прусской армии, а тщательно выверил расклад сил дипломатическим путем. 16 июня, на момент начала военных действий, Россия и Франция сохраняли нейтралитет, а Италия атаковала владения Австрии в Венеции. Габсбурги столкнулись с войной на два фронта.
Бо́льшая часть Германии – в том числе королевства Бавария, Ганновер, Саксония и Вюртемберг – поддержала Австрию. Но в отличие от Пруссии эти государства не планировали войну и оказались к ней совершенно не готовы. И все же они начали военные действия. 27 июня ганноверская армия разбила пруссаков в битве при Лангензальце: если бы прусские войска действовали быстро и превосходили ганноверцев числом, те потерпели бы поражение. Однако исход войны зависел от Австрии.
Роковым образом австрийские Габсбурги, подобно многочисленным поборникам Рима, не смогли собраться с духом и использовать свое положение в Германии. Вместо того чтобы уступить итальянцам Венецию и бросить все силы на войну с Пруссией, они решили воевать на два фронта, расколов армию надвое. 3 июля 1866 г. в решающей битве при Кёниггреце (ныне Градец-Кралове в Чехии) на берегах Эльбы участвовала лишь половина австрийских сил, поэтому численность сторон была примерно равной.
А вот с вооружением дела обстояли по-другому. В пехотном бою превосходство оказывалось на стороне пруссаков: их игольчатые винтовки были куда более скорострельными, чем дульнозарядные штуцеры австрийцев. Австрийцы не могли позволить себе такие современные ружья, тогда как богатство Пруссии обеспечивал Рейнланд. Пруссаки имели возможность стрелять с колена и даже лежа, а австрийским солдатам приходилось перезаряжать ружья стоя, так же как полвека назад во времена Ватерлоо. Чтобы победить в таких условиях, не надо быть стратегическим гением – соотношение потерь составляло 4:1. Прусская армия наголову разбила австрийские войска.
Южные государства Германии во главе с Баварией вели бои с пруссаками еще три недели, но, когда Австрия капитулировала, у них не осталось никаких шансов. Герцогства Шлезвиг-Гольштейн, Гессен-Кассель, Франкфурт и Нассау были аннексированы Пруссией. Династия Вельфов в Ганноверском королевстве, которое сопротивлялось упорнее прочих, лишилась престола, сам Ганновер превращен в провинцию, а его золотые запасы разграблены. Это было окончательное поражение.
Теперь вся Германия оказалась под властью Пруссии. Король жаждал начать наступление на Вену. Армия поддерживала его всей душой. Но Бисмарк не хотел завоевывать земли, где невозможна успешная пруссианизация, и призвал отказаться от продолжения войны. Пруссии нужно было «переварить» свои обширные завоевания.
Так был создан Северогерманский союз (Norddeutscher Bund), призванный стать конституционным прикрытием для фактической гегемонии Пруссии. Формально это было федеративное государство с самостоятельными субъектами и свободными выборами, однако основная власть была сосредоточена в руках прусского короля. Канцлером союза становился первый министр Пруссии. Ей принадлежало более 80 % территорий нового государства, а ее граждане составляли 80 % населения.