Лишь недавно стало известно, как далеко мог бы зайти Аденауэр. В 1945 г. Берлин был разделен между союзниками на четыре сектора – по аналогии с четырьмя зонами оккупации страны. Когда в 1949 г. русские создали свое марионеточное государство – Германскую Демократическую Республику (ГДР), – Западный Берлин превратился в анклав на территории восточного блока. В 1961 г., во время кризиса, вызванного строительством Берлинской стены, Аденауэр сделал американцам секретное предложение: не защищать Западный Берлин, но отказаться от своего единственного плацдарма на территории бывшей Пруссии.
Но дело уже зашло слишком далеко. Берлинская стена была построена, и Запад смирился с существованием ГДР. Давайте посмотрим, что там происходит.
«Аденауэр хотел, чтобы США сделали предложение Советам на тайных переговорах: обменять Западный Берлин на Тюрингию и часть Саксонии и Мекленбурга. Аденауэр сделал такое предложение госсекретарю США Дину Раску за несколько дней до того, как началось возведение стены… Американская администрация отнеслась к идее серьезно».
ГДР, или Наикратчайшая история Ост-Эльбии
Восточная Германия отличалась от остальной части страны не потому, что в 1945–1989 гг. ее оккупировали русские. Все было наоборот. Русские оккупировали эту территорию потому, что она всегда отличалась от остальной части страны.
Оттон I Великий переправился через Эльбу в 935 г., а в 982 г. славяне отбросили германцев назад. В 1127 г. германцы предприняли еще одну попытку вторжения, и в течение двух следующих столетий им удалось частично – но не окончательно – вытеснить славян к берегам Одера. Тевтонские рыцари зашли еще дальше, но в 1410 г. их разбили поляки. Пруссия появилась на свет под сюзеренитетом Польши в 1525 г., и ее создание было актом сопротивления Риму. Она прославилась в войнах со Швецией, победы на берегах Эльбы и Одера сделали ее великой державой, а в 1807 г. лишь русский царь смог спасти ее от полного уничтожения. В 1866 г., одержав крупную победу при Кёниггреце, Пруссия обеспечила себе гегемонию в Германии, а в 1870 г. покорила Францию. Долгие годы западные немцы обеспечивали Пруссию людскими ресурсами и деньгами для борьбы со славянами. Эта борьба закончилась в 1945 г., когда часть Ост-Эльбии была утрачена навсегда, а то, что от нее осталось, превратилось в беспомощную колонию России.
После создания ГДР этот осколок Ост-Эльбии официально стал тем, чем на деле был всегда – чужаком, который говорит по-немецки среди славян Восточной Европы. Пока не построили Берлинскую стену, ежегодно побег в Западную Германию совершали около 200 000 восточных немцев, в основном молодых и образованных, – примерно столько же, сколько и в 1850-х гг. Если бы под давлением России на пути беглецов не возвели непреодолимую преграду, в 1989 г. за Эльбой попросту не осталось бы ни одного немца.
Те, кому не удалось покинуть страну, остались во власти Штази, Министерства госбезопасности. В его штате числилось 90 000 сотрудников, а контролировать все сферы жизни им помогали 200 000 осведомителей. Именно благодаря им Штази превзошел даже гестапо: бесчисленные информаторы были готовы помогать спецслужбам за самое ничтожное вознаграждение. Они разоблачали друзей, коллег, товарищей по команде и даже родственников. Любой человек мог одним словом разрушить вашу карьеру, закрыть для вас двери университетов, отправить вас в тюрьму или разлучить с детьми.
«Штази считается одной из самых жестоких и эффективных служб госбезопасности в мире, о чем восточные немцы говорят с горькой иронией. Есть анекдот о том, как Моссаду, ЦРУ и Штази поручили опознать погибшего по останкам скелета. Это удалось только сотрудникам Штази – у них пострадавший признался сам. Феноменальными были успехи Штази и в контрразведке: спецслужбы сумели внедрить в окружение Вилли Брандта своего агента; скандал после его разоблачения в 1974 г. заставил федерального канцлера подать в отставку. Впрочем, как и все институты Восточной Германии, Штази подчинялся хозяевам из СССР и распался, как только была разрушена Берлинская стена».
«В 1977 г. Джонатан Стил, обозреватель The Guardian, пришел к выводу, что Германская Демократическая Республика – это “презентабельный образец того типа авторитарных социально-ориентированных государств, которые ныне являют собой восточноевропейские страны”. Даже якобы трезвые консерваторы в свое время рассуждали о коммунистической Восточной Германии в совершенно ином тоне, нежели сегодня. Тогда от них едва ли можно было услышать слово “Штази”».
Либеральные западные немцы – а с ними европейцы и британцы левого толка – словно не замечали, что происходит в ГДР. Здравомыслящие, казалось бы, экономисты верили явно лживым показателям ВВП. Добросердечные политики доказывали, что правители страны движимы благими намерениями. Вполне разумные социологи утверждали, что, хотя это общество не идеально, в нем меньше корысти и больше сплоченности, чем в Западной Германии.
Искусствоведы старались при первой возможности обласкать восточногерманских деятелей культуры – как только кто-нибудь создавал нечто отличное от топорной официальной пропаганды, его тотчас же провозглашали гением.
«Внезапно мы поняли, что литература ГДР, которую так успешно продвигали долгие годы, по большей части не стоит ломаного гроша… Ах, думаю я сегодня, если бы я написал хотя бы одно крохотное эссе о том, почему она мне неинтересна. Но увы, я не могу похвастаться таким поступком. Когда авторы из ГДР получали награды на Западе, мы дружно улыбались и говорили: “О да, ГДР заслуживает поощрения”».
В последние годы своего существования ГДР пыталась претендовать на роль истинной Германии: она заигрывала с памятью Мартина Лютера, давая понять, что прусские добродетели, свободные от юнкерского милитаризма, – хорошая альтернатива воинственному кока-колониализму Соединенных Штатов. И это получало определенный отклик у ультралевых немцев. Впрочем, любые выпады против Запада находили отклик у экстремистов левого и правого толка, особенно в 1960-х гг.
Смутное время
В 1960-х гг. ФРГ стала столпом НАТО и ЕЭС. Она вышла на второе место в мире по производству автомобилей, догнав Великобританию, и привлекала трудящихся-мигрантов (гастарбайтеров) из Южной и Восточной Европы, чтобы компенсировать нехватку рабочих рук. При этом уровень зарплат и потребления в стране оставался невысоким, а владельцев автомобилей было в два раза меньше, чем в Великобритании.
Однако времена менялись, и поколение тех, кто довольствовался малым и был рад забыть о войне, трудиться и откладывать на черный день, сменили бэби-бумеры, которые хотели всё сразу и прямо сейчас – включая правду.
Скучные, лицемерные, авторитарные старики выводили из себя западную молодежь. В Германии этот конфликт был особенно острым, поскольку среди старшего поколения нередко встречались бывшие нацисты. Освенцимские процессы 1963–1966 гг. во Франкфурте-на-Майне потрясли молодых немцев. Война во Вьетнаме возмутила их. Юные бунтовщики рассуждали примерно так: наши жалкие отцы, бывшие нацисты, стали подпевалами капиталистического запада. Еще вчера они убивали евреев, а сегодня лебезят перед американцами, превратив Германию в беспомощного потребителя МакКультуры. В 1950-х гг. вестернизация воспринималась позитивно, поскольку была альтернативой прусскому или нацистскому авторитаризму. Теперь же подражание Западу приобретало негативную коннотацию, и сопротивление этой тенденции объединило ультралевых и ультраправых.
«С конца 1965 г. до начала 1970-х гг. участники демонстраций выходили с плакатами, на которых Линдон Джонсон был изображен рядом с Гитлером, – люди приравнивали мнимое варварство американской культуры к варварству военных преступников… Любая дикая идея шла в ход, если вписывалась в прокрустово ложе антиамериканизма… Слоган USA-SA-SS встречался на каждом углу… Зачастую критически настроенные западные немцы изъяснялись как жертвы восточной пропаганды».
Именно в такой культурной среде появилась банда Баадера – Майнхоф, она же Фракция Красной Армии, или РАФ, террористическая группировка, которая при тайной поддержке Штази держала в страхе Западную Германию в 1970-х гг. Это помогает понять, почему один из ее лидеров, Хорст Малер, позднее стал видным неонацистом.
«Студентки Ульрика Майнхоф и Гудрун Энслин сформировали свои взгляды под влиянием радикального протестантизма. Харизматичный грубоватый Андреас Баадер и неприкаянный Ян-Карл Распе были не столь интеллектуальны и более импульсивны. Все они происходили из среднего класса. Они негодовали из-за “империалистической” войны США во Вьетнаме и ненавидели “репрессивное” западногерманское государство, но так и не сумели выработать сколько-нибудь последовательную политическую идеологию».
Группировка была создана 2 июня 1967 г., когда полицейский (как выяснилось позднее, тайный агент Штази) застрелил безоружного демонстрант