[70] от 22 августа 1944 г., например, была направлена против около 5 тыс. бывших политиков и чиновников от политики времен Веймарской республики. Среди них — Конрад Аденауэр и Курт Шумахер, которых арестовали и бросили в концлагерь. С введением в армии института «оперативного соединения офицеров по вопросам национал-социализма» — копии института политкомиссаров Красной армии — в вермахте были устранены остатки внутриполитической оппозиции. Когда гауляйтеры[71] были произведены в «комиссары по защите рейха», четко проявилось предпочтение партии, а не вермахту. В октябре 1944 г. «тотальная война» достигла своей кульминации: был создан «немецкий фольксштурм» (народное ополчение), включавший мужчин от 16 до 60 лет, которые были в состоянии держать в руках оружие.
Режим чувствовал угрозу своему существованию, исходившую не только извне, но и изнутри. Конечно, единого, сплоченного сопротивления национал-социализму в Германии не существовало. По этой причине непросто ретроспективно определить, что собой представляло движение Сопротивления, где и в каких формах оно началось. Не было определенной грани между частным нонконформизмом, оппозиционными настроениями, активным сопротивлением и прямым заговором с целью свержения Гитлера. Не каждый человек, отклонявший деятельность в партийных структурах НСДАП, принадлежал к Сопротивлению. В то же время некоторые члены нацистской партии находились в оппозиции, если и не вышли из партии по этой причине. Простой, «черно-белый» подход едва ли может быть успешным для оценки поведения людей в условиях диктатуры.
Изначально наиболее активно против режима боролись коммунисты, разумеется приостановившие свою деятельность во время действия пакта Гитлера — Сталина; к самым известным их сторонникам принадлежала «Красная капелла», руководимая старшим правительственным советником Арвидом Харнаком и старшим лейтенантом Харро Шульце-Бойзеном, казненными после их разоблачения в августе 1942 г. Социал-демократическое сопротивление было, как и сама партия в годы эмиграции, раздроблено и тем самым в общем-то малоэффективно; имена Юлиуса Лебера и Адольфа Рейхвейна стоят, как и многие другие, в ряду тех, кто отдал жизнь в борьбе против диктатуры.
Природа тоталитарных режимов такова, что их можно свергнуть не с помощью народа, а силами выходцев из самого же аппарата власти. Видные германские чиновники и военные, руководствовавшиеся в основном консервативной государственной этикой и христианской моралью, объединялись вокруг бывшего обер-бургомистра Лейпцига Карла Гёрделера, посла Ульриха фон Хасселя и бывшего начальника штаба сухопутных сил Людвига Бека. К этой группе примыкали представители христианско-социалистического Крайзауэрского кружка граф Хельмут Джеймс фон Мольтке и граф Петер Йорк фон Вартенбург. Подготовленные данными группировками планы будущего Германии могут показаться некоторым наблюдателям, рассматривающим их в свете основных ценностей боннского основного закона, документами реставраторскими, если не реакционными по своему содержанию. Их авторы, когда речь шла о внешнеполитических целях, стояли ближе к государственным традициям времен Бисмарка, чем к веймарской демократии, и казались союзникам не менее опасными, чем представители правившего в Германии режима. Конечно, подобная сомнительная точка зрения была вызвана недоразумением, но это недоразумение привело к тому, что единственная дееспособная немецкая оппозиция не могла рассчитывать на поддержку союзников. Решающим условием в оценке оппозиции является не ее политическая программа, а готовность пожертвовать всем для борьбы против Гитлера и его политического режима, но не по соображениям целесообразности, а по этическим мотивам. Как сформулировал эту мысль один из ведущих деятелей военного Сопротивления генерал Ханс Хенинг фон Тресков, «покушение должно произойти, coute que coute[72]… Так как дело уже не только в достижении практической цели, а в том, что немецкое движение Сопротивления отважилось на решающий бросок. По сравнению с этим все остальное значения не имеет».
Покушение 20 июля 1944 г. окончилось неудачей. Гитлер был лишь легко ранен бомбой, заложенной полковником Клаусом фон Штауфенбергом в восточнопрусском «Волчьем логове». В Берлине заговорщикам не удалось завоевать ключевые позиции в аппарате власти до того, когда пришла новость о том, что диктатор остался жив. Ответный удар режима был страшен. Не только заговорщики, но и их близкие, не участвовавшие в заговоре, заплатили за покушение на фюрера самой высокой ценой — своей кровью. Прусские консерваторы сначала помогли Гитлеру прийти к власти. Теперь же они пытались исправить роковую ошибку своих сограждан, совершенную в 1933 г. Участников покушения казнили с нечеловеческой жестокостью, лишали жизни в изощренно зверской манере. Лишь скорый конец войны предотвратил расправу над семьями 158 казненных непосредственных участников покушения. Прусские аристократы для достижения победы над национал-социализмом сотрудничали не только с буржуазией, но и с рабочими, профсоюзами, социалистами, т. е. с представителями тех социальных слоев, против которых они ранее боролись. Это обстоятельство дало политическим и общественным силам Германии общее мерило ценностей, которое после 1945 г. позволило немцам считать соблюдение прав человека, сохранение человеческого достоинства высшей ценностью любого сообщества. Создание такого сообщества, объединяющего все слои и классы Федеративной Республики Германии, и составляло завещание деятелей 20 июля 1944 г.
Тем временем западные союзники, высадившись в Нормандии 6 июня 1944 г., открыли свой третий — после Сицилии и Италии — фронт. Таким образом война, которая велась сразу на многих фронтах и истощала ресурсы рейха, война, которая предопределила поражение Германии, окончательно стала реальностью. Но в отличие от Людендорфа, в конце октября 1918 г. признавшего поражение и тем самым сохранившего территориальную государственную сущность рейха, Гитлер был полон решимости продолжать борьбу даже ценой полного уничтожения Германии. По его извращенной логике, немецкий народ в случае поражения продемонстрирует слабость и таким образом сам заслужит свою гибель. На Западе «чудо-оружие» Фау-1 и Фау-2 еще поддерживало туманную иллюзию победы, а на Востоке истекавшее кровью немецкое воинство под натиском советской военной машины оставляло свои позиции по линии, протянувшейся от Мемеля до Карпат. Отступавшие войска поднимали перед собой разраставшуюся, подобно лавине, волну беженцев и достигли восточных границ Германии. А Гитлер и его приспешники с помощью полевых судов, приказов и расстрелов вели войну против собственного народа: «Мы оставим американцам, англичанам и русским лишь выжженную пустыню». К счастью, многие бургомистры и командиры вермахта, рискуя жизнью и зачастую погибая, предотвращали выполнение приказов «неро» — на полное уничтожение. Таким образом, оккупация войсками союзников территории Германии принесла освобождение не только узникам концлагерей, но и немецкому народу в целом, хотя, конечно, далеко не каждый человек в конце войны мог осознать это в связи со своей личной судьбой.
Текст плаката: «Внимание! Силезцы! Я ищу своих близких: господина Теодора Камеко (отца), госпожу Иду Камеко (мать), девушку Ольгу Камеко (сестру), последнее место жительства в Цобтене, округ Бреслау, Штреленерштрассе, 29, а также девушку Эльфриду Хоффман и ее мать из Франкенталя при Ноймарк-те. Кто что-нибудь знает, сообщите Вальтеру Камеко, Лейпциг, В-31, Янштрассе 45 у Хилле»,
Летом 1945 г. в Германии так много людей находилось в пути, как никогда раньше в истории. Люди, чьи дома были разрушены бомбардировками, стремились из города в деревню, чтобы найти пропитание и кров. За большими потоками беженцев, спасавшихся от Красной армии, последовали изгнанные из Польши и Чехословакии. Сотни тысяч солдат искали путь домой и стремились не попасть в лагеря для интернированных. К ним прибавились люди, освобожденные от террористического режима, — около 700 тыс., выживших бывших узников нацистских концлагерей, а также 4,2 млн. принудительных рабочих со всей Европы, Транспортных средств почти не было — 90% железнодорожной сети в конце войны было разрушено. Война, плен, бегство, изгнание разрушили семьи. Людей ждало будущее, полное неизвестности.
Поражение Германии в войне, закрепленное 7 мая 1945 г. в Реймсе в подписанном договоре о безоговорочной капитуляции немецких вооруженных сил и вступившем в силу 8 мая, явилось также крахом немецкого национального государства. Об этом «глубоком парадоксе» известный историк Ханс Ротфельс писал: «Были такие немецкие патриоты, которые, молясь о наступлении дня капитуляции, не тешили себя иллюзиями в отношении того, что она с собой принесет».
Наступающая новая жизнь явила миру страшные последствия закончившейся войны. Человеческие потери Германии оказались втрое больше, чем во время Первой мировой войны: примерно 5,5 млн. убитых. Но эта ужасающая цифра была меньше по сравнению с теми потерями, которые понесли противники Германии. Польша потеряла б млн. человек, СССР — 20 млн.; из 5,7 млн. русских военнопленных в немецких лагерях выжили менее 2 млн. Страна немецкого народа была почти полностью разрушена, крупные города на западе Германии, а также Берлин лежали в руинах. Люди как могли обустраивались среди развалин и в подвалах. Царил массовый голод. Не хватало предметов первой необходимости, одежды, но прежде всего продуктов питания. Среднестатистическое обеспечение продовольствием, принимая во внимание региональные особенности, составляло от одной трети до двух третей того минимума, который избавляет человека от постоянного чувства голода. Начались эпидемии. Другим следствием голода стал рост преступности: когда речь идет о том, чтобы просто выжить, границы, существующие в повседневной жизни между дозв