Однако извлечение плоти мертвецов не было главной задачей этой генетически безграмотной затеи. «Расскажет ли ДНК, почему Мэрилин Монро была такой привлекательной, Альберт Эйнштейн таким умным, а Адольф Гитлер таким жестоким?» – со всей серьезностью нахмурив брови, вопрошал ведущий.
Ответ на этот вопрос отрицательный. Так что программа могла бы быть совсем короткой. Кроется ли зло в ДНК? Нет. Интеллект? Безусловно, существует наследственная составляющая, и весьма значительная, но она измеряется на уровне популяций, а не отдельных личностей, и пока охота за специфическими корреляциями между генами и интеллектом не принесла серьезных результатов. А что касается красоты, я не отношусь к поклонникам Мэрилин Монро, как, полагаю, и многие другие люди. Мне больше нравится Лорен Бэколл. Я согласен с формулой «красота в глазах смотрящего», которая подразумевает, что в оценке красоты важную роль играет сам зритель. Да, существуют некие «архетипы» женщин, но многие из них имеют культурную основу и далеки от универсальности даже внутри культурных границ. Физические характеристики Мэрилин и ее обаяние отчасти определялись генами. Но ее манеры, актерская игра, характер, одежда, макияж, прическа и все прочие элементы, составляющие цельный образ, не были закодированы в генах и не могут быть идентифицированы генетическими методами. Прежде чем стать Мэрилин, Норма Джин имела рыжеватые волосы, но готов поспорить, что в ее статусе архетипа женской красоты важную роль играет культовый имидж крашеной блондинки.
Вне зависимости от того, говорим ли мы о преступных наклонностях, физиологических особенностях, психических нарушениях или абсолютно нормальных человеческих проявлениях, таких как политические пристрастия, тяга к алкоголю или сексуальные предпочтения, биологическая составляющая, определяемая генетикой, не является ни причиной, ни триггером, ни основанием. Она является лишь вероятностным фактором.
Хочется верить, что наука – материя сложная и тонкая и не подвержена влиянию моды, но, к сожалению, это не так. Появляются новые, более доступные технологии. Честность и тщательность исследований разнятся в разных лабораториях, у разных людей, в публикациях и фондах. Журналы подходят к рецензированию работ с разной степенью дотошности, и публикация в научном журнале вовсе не является доказательством истинности результатов, а лишь показывает, что материал соответствует формальным стандартам научной литературы и доступен для анализа другими учеными. Но опубликованные результаты становятся доступны для широкой общественности и журналистов, у которых совсем другие стандарты и другое понимание деталей. Генетика развивается, количество данных растет. Данные эти сложны, непонятны, требуют анализа, разбора, экспериментальной проверки. Но равновесие между сложным миром научных исследований и научных публикаций и внедрением новой научной информации в широкие массы часто нарушается. Процитированная в начале главы 5 фраза Г. Л. Менкена прекрасно это показывает, хотя он и был газетным репортером.
Никто и никогда не найдет «гена зла», «гена красоты», «гена таланта», поскольку их не существует. ДНК – это не рок. Наличие определенного гена или варианта гена влияет лишь на вероятность проявления того или иного признака. А более правильно сказать, что на вероятность появления признака влияет множество небольших вариаций во многих генах, причем в сочетании с факторами окружающей среды, к числу которых относятся самые разные элементы, не связанные с ДНК.
Если вы введете в поисковую программу фразу «ученые нашли ген», вы обнаружите тысячи заголовков из самых разных источников – от бульварной прессы до уважаемых изданий.
«Ученые обнаружили ген кокаиновой зависимости»: Guardian, 11 ноября 2008 года.
«Ученые обнаружили “ген транссексуальности”, который заставляет мужчину чувствовать себя женщиной»: Daily Mail, 27 октября 2008 года.
«Ученые обнаружили ген роста»: BBC Online, 3 сентября 2007 года.
«Исследование: Гены предсказывают, в какое время суток вы умрете»: The Atlantic, 19 ноября 2012 года.
«Ген, который может свести с ума. Ученые открыли “ген беспокойства”, заставляющий людей испытывать чувство страха»: Daily Mail, 19 июля 2002 года.
«Ученые выяснили, какой ген способствует ожирению»: USA Today, 19 августа 2015 года.
«Ученые нашли “ген гомосексуальности”, позволяющий предсказать сексуальную ориентацию»: Daily Mirror, 9 октября 2015 года…
Сексуальная ориентация людей описывается широким спектром предпочтений. На одном конце спектра – исключительно гомосексуальные наклонности, на другом – исключительно гетеросексуальные. Большинство людей находятся где-то посредине – на словах и на деле. А некоторые люди асексуальны. Сексуальные наклонности, как и другие человеческие признаки, являются генетическими лишь отчасти и плохо поддаются количественной оценке. Исследования близнецов показывают, что вклад генов составляет около 50 %, что, грубо говоря, означает, что в 50 % случаев двое идентичных близнецов являются гомосексуалистами. Некоторые люди считают, что были гомосексуалистами с самого начала, еще до полного осознания своей сексуальной ориентации. Однако поведение человека изменяется с годами. Были обнаружены некоторые полиморфизмы, связанные с гомосексуальностью, но, опять-таки, речь идет только о вероятности. Наличие таких генетических вариантов не делает вас гомосексуалистом, а их отсутствие не означает, что у вас гетеросексуальные наклонности.
Подобные упрощенные представления ошибочны[105]. Они вытекают из результатов метода GWAS, который мы обсуждали в главе 5, и хотя отчасти газетные заголовки действительно извлечены из научных статей, порой они не имеют ничего общего с реальными научными данными. Да, некоторые заболевания имеют единственную генетическую причину, но их проявления весьма вариабельны (в генетике это называется «пенетрантностью»). Как уже говорилось, развитие даже самых «очевидных» в генетическом плане заболеваний, таких как кистозный фиброз, связано с множеством факторов, оказывающих влияние через наши гены и клетки, а также извне. Наследственность – это возможность, но не судьба.
Однако дело не только в компетентности журналистов, но и в истории развития науки. Вспомните о Грегоре Менделе, который путем изучения признаков гороха открыл для нас законы наследования. В XX веке мы активно изучали механизмы наследования, обнаружили ДНК и расшифровали генетический код. В 1980-х годах мы идентифицировали гены, которые действительно отвечали за развитие специфических заболеваний, таких как кистозный фиброз, дистрофия Дюшенна и болезнь Хантингтона. Мы научились следить за наследованием цвета глаз и других видимых признаков. Однако через 20 лет, с развитием геномики, мы обнаружили, что все эти признаки скорее относятся к разряду исключений. Мы охарактеризовали их первыми именно по той причине, что они передаются по наследству простым путем, и их легко идентифицировать. Однако большинство человеческих признаков, особенностей поведения и болезней гораздо сложнее, и в их проявлении задействованы десятки или сотни генов, действующих сообща и при определенных условиях.
Упрощенную детерминистскую версию генетики можно сравнить с новым вариантом френологии. В XIX веке в США и в Великобритании, в основном под влиянием идей Джорджа Комба, активно развивалась наука о том, что по форме черепа и мозга можно судить о таких проявлениях человеческой натуры, как осторожность, самооценка, честность или добросовестность. Это направление исследований развивалось на протяжении нескольких десятилетий и совпало по времени с появлением теорий Дарвина и Гальтона, который не был удовлетворен точностью подобных исследований. Однако итальянский психиатр, Чезаре Ломброзо, склонялся к мысли, что преступные наклонности имеются у людей от рождения, и идентифицировать их можно по целому набору физических признаков. Спектр преступлений включал насилие, грабежи и убийства, а спектр физических признаков – форму бровей, асимметрию лица или черепа, длину рук, форму ушей.
Нельзя предсказать поведение человека только на основании бугров и шишек на его черепе или на основании его ДНК.
Но измерения действительно были неточными, мода прошла, и теперь френологию вполне справедливо считают псевдонаукой. Звучит красиво, но глубины нет. Любая проверка идей френологии выявляет ее ошибочность: измеряемые физические различия несущественны, а характеристики личности весьма субъективны. Френологию убили факты. Это была лишь идея, не выдержавшая научной проверки. С усовершенствованием микроскопов и развитием представлений о ДНК на смену анатомии пришли исследования на клеточном, а затем и на молекулярном уровне. Но результат остался тем же: нельзя предсказать поведение человека только на основании бугров и шишек на его черепе или на основании его ДНК.
Близился конец войны. Третий рейх не смог одержать победу над Европой. К осени 1944 года Советская армия вышла на границу Польши и Германии, заставив немцев отступать. Однако планы закончить войну к Рождеству, как хотели бы западные союзники, провалились. Но мы о Голландии, да? Одной из причин задержки наступления в Голландии стали проблемы со снабжением. Железные дороги были разрушены бомбардировками, и не будем забывать, что Голландия – «водная» страна, изрезанная многочисленными каналами.
Операция под кодовым названием «Огород» (Market garden) заключалась в том, чтобы проникнуть на территорию Германии через Рейн, однако для массированного наступления союзникам требовалось захватить мосты в Арнеме и других местах. В сентябре голландские железнодорожники устроили забастовку, чтобы ослабить влияние немцев на оккупированных территориях, но последствия оказались очень тяжелыми. Немцы усилили эмбарго на поставки продовольствия в западные области, и начался голод. В октябре закончилось масло, а вскоре и все животные жиры. Немцы также увезли большое количество скота и другой провизии. В ноябре эмбарго несколько ослабло, поскольку Берлин разрешил перевозить продукты питания по воде, что чрезвычайно важно для Голландии, пронизанной сетью каналов. Но приближалась зима, и когда поступило разрешение на транспортировку продуктов, каналы уже замерзли. Началась «голодная зима».