Команда «Пингвина» и пленные собрались на палубе и в полном молчании выслушали короткую речь лейтенанта Михаэльсена, обращение от моряка к морякам, павшим жертвами исторического кризиса. После этого под заунывный корабельный гудок тела погибших погрузились в воду. Этот печальный звук далеко разнесся над пустынной поверхностью воды.
Погода была великолепной. Если бы не война, моряки «Пингвина» могли бы считать свой поход праздничным круизом. Ярко светило солнце, тропический воздух был теплым и приятным. По ночам чистое небо было усыпано яркими звездами Южного полушария. Воскресенье, насколько это было возможно, оставалось днем отдыха, и жизнь на борту текла совсем как в небольшом провинциальном городишке, где все друг друга знают. Моряки вышли на верхнюю палубу позже, чем в будние дни, и, как и на земле, где люди по воскресеньям стараются одеться понаряднее, надели свою лучшую одежду. Одни вели долгие разговоры, другие молча отдыхали. Кто-то из матросов вынес на палубу аккордеон, и, как только он начал играть, вокруг него сразу собрались любители, подпевавшие или просто слушавшие музыку.
Даже Шнееклот, он же Эмей, одетый в выходной костюм, в воскресенье вышел из своего свинарника на палубу — живой пример того, что человек может стать выше своего окружения, если постарается.
Приятный свежий воздух на палубе заставил его подумать о своих подопечных. Со свинками все было в порядке, они прекрасно себя чувствовали и продолжали толстеть, поглощая питательные отходы, поставляемые им с камбуза, но прогулка на свежем воздухе не могла повредить не только людям, но и животным. И Шнееклот решил поставить этот вопрос, причем вовсе не перед старшинами или офицерами. Нет, он должен был договориться лично с капитаном.
— На кормовой палубе за орудиями? — с сомнением в голосе переспросил Крюдер. — Но, мой дорогой Эмей, не боитесь ли вы, что они начнут скользить и переломают ноги при качке? Мы все-таки не на земле.
— Я знаю, господин капитан, но можно им обмотать копыта, или… Ну, в общем, если разрешите, я что-нибудь придумаю.
— Хорошо, попробуйте, — усмехнулся не лишенный чувства юмора капитан. — Никто не сможет утверждать, что мы не делаем всего возможного и для людей, и для животных.
Но приготовления Эмея не помогли. Когда началась качка, свиньи не могли устоять на ногах. Они уже значительно выросли, стали крупными животными, и дело закончилось многочисленными переломами конечностей. Это, в свою очередь, означало дополнительную работу для доктора Хассельмана, которому предстояло провести ветеринарный осмотр туш, и для кока, а также ветчину для команды.
В Киле на борт было принято восемь свиней. Во время похода они, одна за другой, закончили свой жизненный путь. Но поголовье свиней на «Пингвине» не уменьшилось, скорее наоборот. Абордажные партии обнаружили живых свиней на одном или двух призовых судах, в результате чего население свинарника существенно увеличилось. У британских свиней были очень длинные морды, и их окрас был темнее немецких. Но, несмотря на внешние различия, они быстро нашли общий язык со своими немецкими собратьями. Среди свиней, похоже, не было расовых или национальных различий.
Теперь «Пингвин» двигался на восток, но здесь нигде не было видно дымов. Быстрое исчезновение нескольких грузовых судов с ценными грузами и многочисленные призывы о помощи, посланные в эфир, казалось, остановили движение одиночных судов по Индийскому океану. Тем не менее после нескольких дней бесплодных поисков было замечено норвежское судно «Нордвард» — 4110-тонный сухогруз, следовавший из Австралии в Южную Африку.
Это оказался лакомый кусок пирога. После предупредительного выстрела не было ни одной попытки сопротивления.
Крюдер решил посовещаться со старшими офицерами.
— У нас на борту становится тесновато, — сказал он. — Я не хочу, чтобы люди жили как сельди в бочке. Теперь еще появилась команда «Нордварда». С ней у нас будет насчитываться сто пятьдесят пленных. По многим причинам я бы хотел избавиться от некоторых из них. Нельзя забывать о продовольственной проблеме. Свиная нога — прекрасная еда для меня и для вас, господа, а как быть с матросом-индусом? И потом, откровенно говоря, мне не хотелось бы вступать в бой, имея на борту такое количество беспомощных людей.
В результате было решено перевести всех пленных на «Нордвард», и призовая команда отведет судно в Германию. Кроме того, на борту этого судна был весьма ценный груз — зерно. Командиром призовой команды был назначен лейтенант Ноймейер — бывший офицер торгового флота. Когда все было готово, судно отправилось к берегам Германии, провожаемое наилучшими пожеланиями команды «Пингвина», которая в полном составе собралась на палубе, чтобы проводить своих друзей и коллег. Моряки «Пингвина» искренне надеялись, что судно благополучно доберется домой и доставит в Германию письма родным и близким. После множества приключений «Нордвард» действительно прибыл в Германию.
А «Пингвин» продолжал следовать восточным курсом. Он должен был привести корабль к острову Рождества и проливу Сунда. «Пингвин» находился на главных судоходных путях, ведущих из Индии в Южную Австралию, и Крюдер намеревался тщательно обследовать район на предмет потенциальных жертв.
Когда судно месяцами находится в открытом море, в коллективе рано или поздно неизбежно возникает напряжение, даже при первоклассной команде. И виной тому банальная скука. Крюдер все это отлично понимал и всячески старался развлечь людей, отвлечь их от невеселых мыслей. На борту имелись самые разнообразные настольные игры, включая настольный теннис, а также тщательно подобранная библиотека. На каждой палубе и в помещениях были установлены репродукторы. В первую очередь они, конечно, использовались для передачи приказов, но в спокойные периоды по ним транслировалась музыка. Кроме того, на судне был кинотеатр с шестьюдесятью полнометражными фильмами, а также многочисленными роликами новостей и образовательными фильмами.
Стулья в этом зале были сделаны из старых ящиков, а для большего удобства на них были уложены шерстяные одеяла. «Архитекторы» даже предусмотрели установку задних рядов на возвышение, как в настоящем кинотеатре. А чтобы усилить сходство с кинотеатром, во время сеанса в зале обязательно появлялся один из работников столовой с большим подносом и продавал сигареты, шоколад и т. д.
Крюдер также внес свой вклад в организацию досуга людей. Понятно, что он не мог отпустить их в увольнительную на берег, поэтому он придумал другой способ дать им как следует отдохнуть и отвлечься от ежедневной рутины. Он приказал оборудовать специальную очень комфортабельную «комнату отдыха», и восемь человек одновременно получали «отпуск на борту». Это означало, что они свободны ото всех обязанностей и вольны делать все, что им заблагорассудится, — петь, кричать, играть и т. д. К тому же на период «отпуска» их дневной рацион пива удваивался. Эти люди считались отсутствующими на борту, если, конечно, не вступало в действие боевое расписание. Тогда Крюдеру нужны были все члены команды.
«Пингвин», следуя на средней скорости, бороздил безбрежные просторы васильково-голубого моря. Каждый следующий день проходил так же спокойно, как предыдущий. Ничего не происходило. Команда пока не знала, что командир вместе с офицерами, совещаясь на мостике, строят весьма необычные планы.
Глава 11ТАНКЕР — МИННЫЙ ЗАГРАДИТЕЛЬ
Матросы видели своего капитана все реже и реже. Большую часть времени он проводил в своей каюте, изучая вместе с лейтенантом Михаэльсеном — его правой рукой — карты районов, прилегающих к Австралии и Новой Зеландии, а также подходы к портам.
— Пришло время воспользоваться нашими минами, Михаэльсен, — сказал как-то раз Крюдер. — Знаете, я, имея большой опыт работы на тральщиках, весьма к ним неравнодушен.
С этого все и началось. Уже был разработан соответствующий план. Но для его осуществления требовалось еще одно судно. Любое судно — даже обычный танкер.
Над горизонтом уже показались первые желтые лучи лениво поднимающегося солнца. Они обещали очередной погожий день. Море было спокойным, и «Пингвин» слегка покачивался на ласковых волнах.
Вода имела приятный бирюзово-зеленый цвет. Было довольно прохладно, и моряки на вахте мерзли. Ничто не нарушало тишину. Люди на мостике не разговаривали даже шепотом. В некоторых отношениях Крюдер был очень строгим капитаном. Он бы ни за что не допустил болтовни среди вахтенных на мостике. Во время вахты все внимание должно быть сосредоточено на выполнении своих обязанностей. К всеобщему облегчению, солнце, наконец, взошло — засияло в небе во всем своем великолепии, принеся с собой волшебную игру красок. Жаль только зрителей было немного.
Именно тогда на горизонте и появилось судно. Оно было довольно быстро идентифицировано как норвежский 8898-тонный танкер «Сторстад». Он остановился по первому требованию, и судовое радио молчало. Абордажную партию возглавил лейтенант Ханефельд. На палубе его поприветствовал старший помощник — высокий, худощавый и очень симпатичный парень не старше тридцати лет — и проводил в каюту капитана.
Капитан, широкоплечий здоровяк по фамилии Вильямсен, сохранял спокойствие и передал немецкому офицеру грузовые документы.
— Значит, вы везете дизельное топливо?
— Совершенно верно, четырнадцать тысяч тонн.
— Насколько я понял, вы идете из Мири. Это где? Борнео?
— Да.
— И держите курс на Мельбурн?
— Да. Там я должен был получить дальнейшие инструкции.
— Насчет нас? — поинтересовался Ханефельд, кивнув в сторону иллюминатора, за которым виднелся «Пингвин».
— Насчет вас тоже, — слабо улыбнулся капитан «Сторстада». — Но кажется, они мне больше не понадобятся.
Команда танкера собралась на палубе. Все матросы были как на подбор сильными, крупными парнями.
А в это время на борту «Пингвина» Крюдер вызвал на мостик минного офицера.
— Как вы думаете, Шмидт, подойдет?