И снова это были вопросы в абсолютную пустоту, обращенные к молчаливой Вселенной и собственному Я, способному в своем нынешнем состоянии только растерянно пожимать плечами. Ответы таились в прошлом, но, чтобы их оттуда извлечь, Фреду следовало либо найти кого-то из былых товарищей, либо построить машину времени – не больше, не меньше.
Пока вояка в очередной раз потрошил чуланы памяти на предмет воспоминаний, Кира подступила к дальней от трупа стене и опустилась перед ней на одно колено. Тонкие пальцы заскользили по кладке.
– Дашь свой нож? – бросила она через плечо.
– А? – после паузы откликнулся задумавшийся Фред.
– Нож, говорю, дашь? – терпеливо повторила девушка. – Кирпич надо поддеть.
– А, ну да, конечно… – тут же засуетился вояка.
Вытащив из кармана достопамятный ДВ-1, он протянул его Кире:
– Держи.
Она без лишних слов – кому вообще нужна вежливость в нынешнее звериное время? – взяла нож из рук спутника и вогнала клинок между двумя кирпичами, находящимися примерно в полуметре от пола. Лезвие вошло в щель, как нож в масло, и Кира, нажав на рукоять, вывернула кирпич из стены. Фред с интересом наблюдал за действиями новой знакомой. За кирпичами обнаружилась ниша, куда девушка без лишних раздумий засунула изящную руку и вытащила наружу пистолет. Правда, сразу отдавать его Фреду Кира не стала – положила к своим ногам, видимо, решив перестраховаться на случай предательства: слишком недолго они друг друга знали, чтобы беззаветно доверять.
«Ничего – дело наживное… Стерпится-слюбится».
Следом за пистолетом из дыры в стене появились четыре обоймы и нож, формой похожий на ДВ-1, но куда более хлипкий на вид – явно кустарного производства.
– Это у вас в бункере такой сладили? – не удержался от вопроса Фред.
Девушка вздрогнула и, хмуро оглянувшись через плечо, сказала:
– Ну да. А твой где делали?
– Не знаю, честно говоря. На заводе, наверное, каком-то, – пожав плечами, ответил вояка. – Уж больно аккуратно сделан.
Тут девушка вздрогнула и повернулась к нему уже вся – чтобы смерить Фреда недоверчивым взглядом.
– А что, там, за пределами Москвы, еще остались работающие заводы? – осведомилась, не сводя с него глаз.
– Ну… да, – неуверенно ответил мужчина. – Вроде бы.
Теперь он и сам сомневался, что какая-то промышленность пережила страшную войну. Но в памяти когда-то отложилось, что заводы все-таки были, и переубедить себя не особенно получалось.
– Вроде бы? – переспросила Кира. – То есть ты не знаешь?
– Я не вникал особо просто. Этот… это мне со склада выдали. Я ж говорю – аккуратный он больно. Явно не самопал.
Девушка подняла с пола клинок Фреда, еще раз придирчиво его осмотрела, после чего вернула владельцу со словами:
– Согласна. Таких уже не делают. Двести лет как.
Фред удивленно вылупился на собеседницу. Двести лет? О чем она толкует? Что война, уничтожившая город (а, может, и весь мир), случилась два века назад? Но как такое возможно?
«Почему же тогда я помню столицу живой? Почему помню гуляющих по улицам людей, свет в застекленных окнах, голоса, смех, слезы и музыку, доносящуюся из машин?.. Откуда в моей голове взялись эти воспоминания?»
Голова Фреда лопалась от самых разных мыслей. С одной стороны, он понимал, что не мог проваляться в отключке двести лет. С другой, окружающий мир казался ему совершенно незнакомым и чужим, как будто он случайно приехал сюда из каких-то других мест…
«Или времен».
Мысль о путешествии во времени показалась самой глупой из всех, что приходили в голову за последние полдня. Как он, обычный вояка, мог переместиться на двести лет вперед, из страны живой в страну мертвую?
«Бред какой-то…»
– Ты чего зависаешь, Фред? – сказала Кира, неодобрительно поглядывая в сторону нового товарища. – Тут, в Зоне, опасно подолгу… задумываться.
Девушка к этому моменту уже выпотрошила тайник и теперь вставляла кирпич на прежнее место. У ее ног лежало несколько банок с консервами, тот самый допотопный нож, пистолет и магазины к нему.
– Да знаю я… – буркнул вояка, рассматривая это «богатство». – Так, вспоминал кое-что, по поводу моего отряда.
– И что вспомнил? – заинтересованно осведомилась Кира.
– Да так, мелочи всякие, – уклончиво ответил Фред.
– А вы чего вообще тут забыли, в Куркино? Искали что-то? Или, может, к Куполу шли, чтобы в Москву проникнуть?
– К Куполу, – подумав, соврал Фред, хотя даже близко не представлял себе, о чем толкует его спутница. – Но подробностей я не знаю. Наш командир был… крайне скрытным малым.
– Надо же, – сказала Кира. – А разве так можно?
– Как?
– Не рассказывать подробности задания своим…
– Подчиненным? Как видишь, можно. Мир сейчас… странный. И законы в нем – такие же.
– И каково это – идти за тем, кто не договаривает? – спросила Кира, протягивая ему пистолет и два полных магазина.
– Сложно, – отозвался Фред.
Он взял оружие из рук девушки, ловкими, отточенными за годы тренировок движениями вогнал магазин в пистолет и передернул затвор, дабы первый патрон попал в патронник. Кира невольно залюбовалась тем, как уверенно и быстро двигаются его руки.
– Но проще все-таки идти за кем-то, чем самому, – добавил мужчина. – И ты тоже так думаешь, правда? Иначе не предложила бы первому встречному помочь тебе в поисках брата.
– Да это лысому ежу понятно, – фыркнула Кира, но видно было, что Фреду удалось ее немного смутить.
– Что еще за лысый еж? – недоуменно нахмурился вояка.
– Ты что, никогда не видел? – удивилась девушка, поднимаясь с колена. – Тварь такая… небольшая и, в общем-то, безобидная… на колобок похожа. Но пасть у него – о-го-го!
Продолжая рассказывать о странном мутанте, Кира первой устремилась к выходу из комнаты, и Фред последовал за ней, внимательно слушая спутницу. Ему был интересен любой факт, касающийся этого забытого (или нового) для вояки мира.
Уже перешагивая через порог, Фред оглянулся через плечо и с грустью посмотрел на бабочек, пожирающих труп неандертальца.
«Кто бы мог подумать, что когда-нибудь мир настолько озвереет?..»
Впрочем, мужчина тут же вспомнил кадры с мест, пострадавших от ядерных взрывов. Он не помнил названий городов и стран, где происходили подобные ужасные вещи, но везде результат был один – тысячи убитых, пустые коробки домов и зараженная земля, более не пригодная для жизни.
– Идет, – буркнул Агап, с трудом разлепив перекошенные губы.
Танг встрепенулся, поднял голову и в очередной раз подивился, до чего хороший слух у его соседа: мало, что сам Угрюм пока что находился где-то в темном коридоре, так еще и шагов его практически не было слышно. Кабы не Агап, темноволосый воин и вовсе решил, что этот ритмичный звук доносится из московской Зоны. Но сосед был в этом вопросе подкован, ибо сидел тут уже довольно давно…
– Уж точно несколько дней, – подумав, сказал Агап, когда Танг попытался вызнать, сколько именно. – Сам понимаешь, с окнами тут дела обстоят не очень, поэтому сильно не сориентируешься… Но по ощущениям – будто много лет!
– А ты сам-то откуда? – спросил Танг.
Имя Агап казалось ему знакомым, но он не мог вспомнить, когда и где его слышал… и слышал ли на самом деле.
– С западного края Куркино, – помедлив, ответил сосед. – У нас там что-то вроде… племенного дома.
– Надо ж, сколько здесь, оказывается, народу, – пробормотал Танг. – А я думал, тут, кроме нас, из бункера, одни мутанты…
Агап промолчал, видимо, не найдя, что ответить.
И вот теперь они с новым товарищем сидели в своих клетках и завороженно смотрели на коридор, откуда вскорости должен был появиться их жуткий пленитель в своей неизменной черной маске.
– Что он будет с нами делать, когда придет? – не выдержав, спросил Танг.
Под беспокойным взглядом соседа Агап нехотя выдавил:
– Скорей всего, опять что-нибудь вколет. Тебе, или мне… или нам обоим.
– И для чего он этим занимается? – недоуменно пробормотал Танг.
– Да чтоб мне провалиться, если я знаю, – вяло ответил собеседник.
– Ну, в первый раз он меня явно колол, чтобы я ему не вмазал, – припомнил темноволосый воин. – Но теперь-то чего?
– Результаты второго и третьего укола, как видишь, у меня на лице, – невесело усмехнулся Агап. – Не знаю уж, что будет после четвертого, но что-то мне подсказывает, что до шестого я такими темпами не доживу.
– А он будет же, получается, в камеры заходить? – задумчиво произнес Танг. – Может, тогда его и…
– Размечтался!.. – фыркнул сосед. – Он же не дурак. Был бы идиотом, я его сам давно прибил бы и сбежал. Но не выйдет, не надейся. Угрюм сначала выстрелит тебе в шею дротиком с зельем, чтоб тебя обездвижить, а потом уже в камеру зайдет и будет с тобой, беспомощным, делать, что вздумается. А ты опять будешь лежать и зубами скрипеть, потому что ничего иного сделать не сможешь.
– Тихо, – шикнул на него Танг. – Пришел.
И действительно: сначала коридор осветил слабый свет от фонаря, а потом из тьмы вышел и его обладатель. Шаги пудовых ботинок Угрюма гулким эхом разносились по залу, где находились камеры с узниками.
– Так он не один, – прошептал Агап, хмуро глядя на хозяина тюрьмы, который волочил по полу…
…нео.
– Он и дикарей пытает? – недоуменно покосившись на соседа, пробормотал Танг.
– Прежде не видел, – признался Агап. – Но рукокрыла ж вместе с тобой привез, так почему бы ему лохматого не притащить?
Судя по тому, что нео совсем не сопротивлялся, Угрюм благоразумно напичкал его своим парализующим зельем. Удивительно, но хозяин «тюрьмы» тащил нового пленника без особого труда – по крайней мере, дышал он ровно, будто шел налегке. Танг попытался представить себя на месте верзилы и не смог: едва ли темноволосый воин проявил бы такую же выносливость.
«Какой-то он… чересчур сильный, – думал пленник, рассматривая Угрюма через решетчатую дверь своей камеры. – Для человека. Хотя, может, все дело в том, что он – не человек, а мутант?»