Исследованное здесь различие в природе оброчного и рабовладельческого хозяйства ведет к двум весьма своеобразным выводам национально-экономического порядка. То обстоятельство, что владелец оброчного крестьянина, являясь субъектом собственности и права на присвоение ренты, не является одновременно субъектом собственно производства (каким является владелец рабовладельческого хозяйства), весьма необычно проявляется в том, что оброк в сильной степени подвержен воздействию демографических факторов, от которых рабовладельческая рента совершенно не зависит.
На самом деле, в организации рабовладельческого хозяйства численность рабов всегда может быть приведена в соответствие с потребностью в труде, которая возникает в хозяйстве при оптимальной, т. е. обеспечивающей максимальную рабовладельческую ренту, степени интенсивности. Напротив, в крестьянском хозяйстве соотношение между наличной рабочей силой и размером используемой земельной площади в значительно меньшей степени поддается регулированию со стороны землевладельца и крестьян в направлении оптимума, ибо за редким исключением движение населения при крепостном режиме носит чисто натурально-элементарный характер. Поэтому здесь существует опасность относительного перенаселения, которое, как мы видели при анализе семейного трудового хозяйства, вызывает рост интенсификации выше оптимальной, снижает благосостояние населения и его способность нести налоговое бремя.
Возникает своеобразный феномен отрицательной ренты перенаселения, которая поглощает значительную часть оброка. Единственным выходом из этого положения является переселение части крепостного населения с перенаселенной земли и его использование в целях колонизации малонаселенных районов. Совершенно очевидно, что в этом случае существенно возрастает крепостная рента, которую производит переселенное население, количество которого приведено в оптимальное соотношение с площадью земли. С ростом ренты возрастает и образующаяся в результате капитализации цена на крепостного работника.
Этот рост делает переселение и колонизацию чрезвычайно выгодными как для землевладельца оброчной зоны, так и для самих затронутых этим процессом крестьян.
Завершая сравнительный анализ рабовладельческого и оброчного крепостного хозяйств, подчеркнем, что при прочих равных условиях рыночной конъюнктуры в равных исторических и природных условиях величина образовавшейся в том и другом случае ренты (рабовладельческой и крепостной) не всегда совпадает и, более того, значительно расходится. Не вдаваясь в подробный анализ этой исключительно интересной проблемы, который потребовал бы эмпирического исследования обширного материна, ограничимся лишь упоминанием, что с учетом этого различия в старой России времен крепостного права просматривались зоны преимущественно оброчного хозяйства и зоны с преимуществом хозяйств, для которых был характерен некоторый переход к барщине – форме организации хозяйства, приближающейся к рабовладельческой. Со временем эти зоны меняли свои географические границы под воздействием различных факторов, так как рабовладельческая рента то здесь, то там уступала место оброчной, зачастую превосходя первую, и, приспосабливаясь к этим изменениям, помещики переводили своих крестьян в зависимости от «конъюнктуры» с барщины на оброк и обратно.
Большой теоретический интерес представляет анализ часто встречающегося в истории ленного владения аграрным районом с натуральным хозяйством особого вида феодального уклада, при котором несущий производительный слой – облагаемые налогом крестьяне – остается абсолютно натурально-хозяйственным и выплачивает феодальному сюзерену налоги в натуральной форме, а получатели налога – князья, графы, монастыри и т. д. – «реализуют» собранную в натуральной форме земельную и крепостную ренты на отдаленных рынках.
В этой системе, общая экономическая структура которой соответствует изученному нами типу оброчного крепостного хозяйства, особый интерес представляет ценообразование на те из продуктов, которые феодал собирает в форме натурального налога и реализует на отдаленных рынках. Факт себестоимости продукта не может играть здесь никакой роли, если не считать себестоимостью содержание внеэкономического аппарата налоговых сборщиков и контингентов для подавления волнений.
Как известно, владелец оброчных крепостных, феодального поместья весьма слабо участвует в организации производства. Продукция, составляющая его феодальную ренту, является для него величиной, представленной в натуральной форме в результате уплаты налогов верноподданным ему населением поместья, и эту величину нельзя форсировать; не рискуя, конечно же, феодал может до определенной степени изменять состав продуктов, сдаваемых подневольными в качестве натурального налога, и пытаться привести его в соответствие с рыночной конъюнктурой. Но, учитывая слабую организационную гибкость крестьянского хозяйства, эта форма хозяйственной активности землевладельца также сталкивается с существенными препятствиями. Поэтому почти всегда хозяйственная деятельность феодала и его появление на рынке обречены на пассивность. Цены на его товар не связаны с его производством и диктуются только емкостью рынка сбыта. Это цены реализации некоторого количества определенных товаров.
В соответствии с этим в системе денежно-меновых отношений рента, поступающая феодалу только в силу его феодального права владения, зависит не только от количества натурального налога, но и от конъюнктуры этой продукции на рынке. Колебания рыночной конъюнктуры, несмотря на постоянство количества продукции, могут влиять на ренту, а тем самым и на цену даже самого феодального владения в ту и другую сторону.
Единственно возможная хозяйственная деятельность феодала ограничивается поэтому лишь некоторыми политико-экономическими мероприятиями, которые представляются ему необходимыми, чтобы поднять благосостояние его подданных и, следовательно, их способность к налогообложению.
Кроме перечисленных пяти основных типов некапиталистической организации хозяйства в прошлом и даже в настоящем нашей экономики имеется целый ряд других переходных и даже самостоятельных форм.
Так, в основном массиве крестьянского аграрного хозяйства мы находим вкрапления полутрудовых хозяйств – фермерского хозяйства как варианта семейного трудового хозяйства. В этом варианте наряду с рабочей силой семьи используется наемный труд, хотя и не в такой степени, чтобы придать ему капиталистический характер. В теоретическом плане наличие в этом варианте категории заработной платы должно, по-видимому, несколько изменить содержание прочих категорий трудового хозяйства, но не может полностью заменить их категориями капиталистического уклада.
Далее приходится, без сомнения, признать, что барщина периода крепостного права в России не является рабовладением в смысле негритянского рабовладения в Америке или рабовладельческих систем античного мира, хотя и сближается с ними, и что регулирующие барщину экономические закономерности не совпадают более с теми, которые выявлены нами в крепостном оброчном хозяйстве.
Невозможно также втиснуть античный ойкос (имущество, род, дом, жилище. – Ред.) целиком ни в один из типов изученных нами чисто экономических систем.
[…] Изложенные выше обстоятельства, очевидно, уже не однажды обращали на себя внимание научных кругов, и в последнее время нередко выражалась мысль о том, что было бы весьма полезно создание универсальной экономической теории, понятия и законы которой охватывали бы все возможные структуры экономической жизни человеческого общества.
Попытаемся выяснить, возможно ли построение подобной универсальной теории и может ли она служить средством научного познания.
С этой целью проведем сравнение уже изученных нами вариантов народно-хозяйственных формаций и выделим общие для всех их принципы и явления, которых оказалось пять:
1. Необходимость с целью организации производства вооружить человека как рабочую силу различными средствами производства и направить на их создание и замену часть годового производственного дохода.
2. Возможность благодаря применению принципа разделения труда значительно повышать как производственно-техническую, так и понимаемую в социальном смысле производительность труда.
3. Возможность осуществлять сельскохозяйственное производство с различной степенью напряженности труда и при различном уровне удельной концентрации средств производства на единицу площади, а также путем интенсификации предприятия увеличивать массу продукции на единицу площади и рабочей силы. Следует при этом учесть, что доход увеличивается менее быстро, чем затраты труда и средств производства.
4. Рост производительности труда и массы продукции на единицу площади как следствие более плодородной земли, более благоприятного рельефа и прочих природно-климатических условий.
5. Как следствие относительно более высокой производительности труда человека возможность производить одним работником большую массу продукции, чем необходимо для поддержания его жизни, трудоспособности, воспроизводства потомства и содержания семьи. Это обстоятельство является условием всякого социального и государственного строительства.
Анализируя приведенные выше пять универсальных принципов экономической деятельности людей, легко заметить, что во всех случаях речь идет о явлениях натурально-технического порядка. Это экономика вещей в натуре.
Эти явления зачастую игнорируются экономистами-теоретиками и считаются интересными только с точки зрения производственной техники, а ведь они чрезвычайно важны. Среди хаоса послевоенных событий их значение представляется нам особенно четко после того, как сложная конструкция народно-хозяйственного аппарата капиталистического общества надломилась и деньги утратили присущее им свойство быть абстрактным выражением стоимости.
В пяти приведенных нами принципах не содержится никакого элемента оценки вещей и явлений. Если такая оценка появляется и на ее основе формируется социально-экономический феномен объективной стоимости, то все вещи как бы обретают вторую сущность. Они превращаются в стоимости, а процесс производства