Одно было ясно: писал, несомненно, русский. Скорее всего, человек был допущен в ближнее окружение Таганки и на самом деле владел важной информацией.
Если бы, к примеру, сам Таганка задумал заманить Извекова в ловушку, то придумал бы для этого что-нибудь поизящнее. Предложение о непосредственном контакте в столь незамысловатой форме свидетельствовало о том, что лицо, желающее поделиться с Извековым тайнами Таганцева, было весьма ограничено временем и возможностями.
Скорее всего, кто-то из ближайших людей Таганки решил, не мудрствуя лукаво, продать его с потрохами.
Извеков не ошибся. Точно в назначенное время в аллее сквера появился Сергей Лопатин по кличке Кнут.
Николай Извеков спокойно сидел на скамейке, как бы любуясь раскидистыми старыми каштанами, уже начинающими цвести, и густыми, тщательно ухоженными рукой садовника кустами можжевельника, огибающими подобно пышной диванной спинке каждую деревянную скамью, вырезанную мастером в виде столкнувшейся с препятствием морской волны. Он знал: Кнут непременно увидит его, сразу же узнает и подойдет сам.
Так оно и вышло.
Медленно приблизившись, Лопатин молча сел рядом и закурил. Извеков не торопил его и делал вид, что вообще не обращает на факт появления здесь Кнута совершенно никакого внимания.
- Я пришел… - неуверенно заговорил Лопатин, не в силах больше играть в молчанку.
- Поздравляю, - с усмешкой ответил Извеков.
- С чем? - не понял Сергей.
- Раз сами пришли, значит, у вас есть, что мне сказать. А если есть что сказать, значит, скорее всего, сумеете сохранить себе жизнь, молодой человек.
- Только жизнь? - спросил Лопатин, видимо, намекая на что-то большее.
- Я еще не знаю, что вы мне принесли, а у вас хватает наглости начинать торги?! В таком тоне мы с вами, боюсь, ни о чем не договоримся. Излагайте, с чем пожаловали? - строго спросил Извеков.
Сейчас полковник мог позволить себе давить на этого мерзавца. Уже то, что Лопатин назначил ему встречу, отрезало ему всяческие пути к отступлению. Таганцев этого шага своему подручному не простит. Кнут и сам, без сомнения, осознавал это. И потому без дальнейших подстегиваний начал говорить.
- Я могу передать вам бумаги, за которыми вы охотитесь.
- Вот как?! - Извеков изобразил на лице удивление. - Но, насколько мне известно, все документы находятся у Андрея Таганцева. Так что, извините, у меня нет никаких оснований верить вашим словам.
- Да, бумаги у Таганцева, - согласился Лопатин. - Но я готов найти их и предоставить в ваше полное распоряжение.
- Интересно мне знать, как вы это сделаете? Или ваш друг хранит их в постели под подушкой? Не смешите меня! Таганцев - хитрый и осторожный человек. Даже если искомые документы в его новом доме, то найти их там будет очень непросто. Привлекать местную полицию, вооруженную спецсредствами, вы, как я полагаю, не намерены?
- Что я намерен делать - мои проблемы, - упрямо заговорил Лопатин. Алкоголь, принятый им в баре, некоторым образом раскрепощал его, способствовал даже некоторой развязности. - Вы мне лучше скажите, сколько за эти бумаги заплатите?
- Сложный вопрос, - вполне серьезно ответил Извеков. - Ведь мне даже неизвестен характер этих документов! Откуда я знаю их реальную значимость и, соответственно, стоимость?!
- Ну, если вам не лень было тащиться за ними аж в саму Америку, то, думаю, ценность их довольно велика, - самоуверенно заявил Лопатин. - Стали бы вы суетиться за ломаный грош, как же! И что касается содержания бумаг. Как говорится, кот в мешке не устроил бы ни вас, ни ваше начальство, - уж не знаю, кто за вами стоит. Вы хотите получить конкретные документы, «загрифованные» как совершенно секретные. Так что не стройте из себя простака.
- Ну, допустим, - кивнул Извеков. - Допустим, что меня интересуют бумаги с совершенно конкретным и известным мне содержанием. И я эти бумаги в конечном счете получу, чего бы мне это ни стоило. Вы же взамен рассчитываете не только сохранить себе жизнь, но и неплохо заработать на этой сделке. Все сказанное допустимо и осуществимо практически. Но с чего вы взяли, что лишь этими документами ограничена моя цель?
- Что еще вас интересует? - Лопатин напрягся.
- Жизнь Таганцева и его жены, - коротко и сухо ответил Извеков. - Они должны умереть, как только в моих руках окажутся документы. Что, струсили?! - Он испытующе посмотрел на Лопатина. - Не с руки лучшего кореша и братана по бригаде «исполнять»?! Или мало смертей на твоей совести, сучонок?! Сюда смотри! В глаза!
А Лопатин и посмотрел. Без тени смятения, без какой-либо растерянности или робости. Николая Извекова даже удивил этот прямой, ничем не замутненный взгляд.
- Убьешь Таганцева? - спросил напрямую.
- Легко, - односложно ответил Лопатин, даже не пытаясь отвести взгляд.
- Однако, - невольно произнес полковник. - Как у вас все просто, у братанов! Вчера еще корешились, кровью братались, клялись на могилах братвы в вечной преданности, а уже сегодня готовы перегрызть друг другу глотки… как собаки…
- Вы мою совесть не будите, - хмуро проговорил Лопатин. - Бесполезно, нет ее у меня давно. А жить хочется, это правда. И жить хочется хорошо. А что Таганка?! Он бы и сам убрал меня, как только пристроил бы эти документы. Это сейчас ему помощники нужны! А как только бумаги продаст, тут же от всех лишних людей избавится. Да я уверен, что он и бабу свою не пожалеет!
- По себе судишь? - спросил Извеков. Но тут же решил не накалять больше обстановку. - Ладно-ладно, не принимай близко к сердцу. Это я так сказал, по старой привычке. Ты ведь мне раньше кем был?
- Кем? - непонятливо заморгал Лопатин.
- Врагом ты мне был! - бодро ответил Извеков на свой же вопрос. - А теперь, получается, друзьями мы стали! Не разлей вода друзьями!
- Таких друзей… - буркнул себе под нос Лопатин.
А Извеков сделал вид, что не услышал этой реплики.
- Ладно, говори, сколько ты хочешь денег за всю работу - за документы и Таганцева с его женой?
- Миллион, - ответил Лопатин.
- Миллион - чего? - на всякий случай переспросил обалдевший Извеков.
- Долларов, конечно! Не рублей же российских! Вот вы даете, тоже мне! На меньшее я не согласен, так что подумайте. - Лопатин сделал попытку встать со скамьи.
- А я и думать не буду, - невозмутимо ответил ему Извеков.
Лопатин снова сел.
- Да-да, я и не собираюсь ни о чем думать, - коварно улыбнулся полковник. - Весь наш с тобой разговор записан на диктофон. Это - во-первых. Во-вторых, мои люди со стороны вели видеосъемку всей нашей встречи. А в-третьих, ты еще не успеешь добраться до дому, как твой сучий потрох Таганцев уже будет знать в подробностях, с кем и для чего ты только что здесь встречался. Такой расклад тебя устраивает?
- Нет… - еле выдавил из себя Лопатин. - Скажите… сколько вы можете мне заплатить?
- Сто тысяч долларов наличными, не больше. И это - мое последнее слово. Иначе тебе конец. Будешь думать над моим предложением или сразу согласишься, чтобы не огорчать меня?
- Я согласен…
- Так-то оно лучше, - благосклонно ответил Извеков. - Получи задаток. - Как жирную точку поставил.
Полковник сунул руку в карман, и Лопатин почему-то подумал, что тот сейчас выстрелит, не вынимая ствола, прямо через полу пиджака, как не раз показывали в кино про шпионов. Или уколет его отравленной иглой. Или еще что-нибудь придумает, чтобы мгновенно умертвить хорошего пацана Серегу Лопатина. Внутренне сжавшись в комок, Кнут приготовился бесславно умереть здесь, на неприметной скамейке в Нью-Йоркском сквере Fortuna.
Но выстрел не прозвучал. И шприц с ядом полковник доставать из кармана не собирался. Напротив, он протянул Кнуту конверт с деньгами.
- Здесь - ровно пятьдесят тысяч, - сказал Извеков. - Остальные получишь, когда сделаешь дело. И поверь, дурачок, это самое лучшее, что вообще можно тебе предложить. Живи и радуйся!
Только теперь Лопатин заметил, как метрах в двадцати от них тускло мелькнул объектив видеокамеры. Какой-то мужик фиксировал их встречу и собственно факт передачи конверта с деньгами.
Какой он дурак! Зачем он поперся на встречу с этим человеком?! Что теперь с ним будет?! Как выжить, попав в такую западню?!
Впрочем, отвечать на все эти вопросы было уже поздно.
А Извеков медленно поднялся со скамьи и, даже не посмотрев больше в сторону Лопатина, не торопясь пошел прочь.
Цифровым мини-фотоаппаратом известной фирмы Siemens Таганку заблаговременно по его же просьбе снабдил Алекс. Это был не просто фотоаппарат. Штуковина относилась к разряду специального оборудования агентов разведки и контрразведки.
- Андрей, будь аккуратен и осторожен, - наставлял Таганку Честер. - Попадешься с этим прибором в руки полиции - тут же будешь обвинен в шпионской деятельности. В фирменных магазинах корпорации Siemens такие игрушки не продаются. И на всякий случай помни о его стоимости. - Честер покрутил в руке маленькую коробочку - значительно меньше обычной сигаретной пачки, - облаченную в корпус из мягкого пластика.
- А сколько он стоит? - просто ради интереса спросил Андрей.
- Примерно столько же, сколько может стоить автомобиль «ламборджини» или «феррари» последней марки! Ну, или немного больше…
В одном крохотном электронном чипе величиной меньше серной спичечной головки легко умещалась информация, напечатанная на тысяче страниц формата «А-4». А Таганка с Настей сфотографировали всего две сотни листов с грифом «Совершенно секретно», выбрав - уже в который раз! - из имеющихся документов лишь наиболее важные.
- Раз уж ты собрался лететь в Москву, - говорила Настя, - возьмешь с собой только чип с отснятыми копиями. Это может спасти тебе жизнь и даст надежду на благополучное возвращение. Оригинальные бумаги мы спрячем здесь.
- Да, но как я докажу потом, что все это не липа?
- Ну, за это можешь особо не беспокоиться. Каждая бумажка имеет свою, так сказать, индивидуальную «фишку». «Спецы» из Федеральной службы охраны Президента или из ФСБ знают, по каким не видимым простому глазу признакам определить подлинность документа. Это было предусмотрено как раз для таких вот случаев, если та или иная информация приходит в виде оперативных данных: в фотоснимках, негативах или на электронных носителях.