Надо бы с ним помягче, чтобы не спугнуть этот поток полупьяных откровений…
Зверев придвинулся ближе, сделал сочувствующее лицо.
– На Советской есть ресторанчик, – продолжил изливать свои жалобы Ковальский. – Там я познакомился с женщиной…
Он снова всхлипнул, Зверев подсказал:
– Зовут её…
– Лариса! Красивая: грудь, фигура, лицо. Да!. С такой, как у неё, внешностью – только на сцену!
– А фамилия? Где живёт?
– Вы что же, любезный, когда знакомитесь с женщиной, тут же фамилию у неё спрашиваете? – возмутился Ковальский.
Зверев ничего не ответил, мысленно отругав себя за несдержанность.
– Фамилию и где живет, не знаю! Познакомились, выпили, я сказал, что артист…
– Обещали устроить в театр?
– Ещё чего? Просто я хотел пригласить её как-нибудь съездить куда-нибудь на юга.
Зверев усмехнулся:
– А как же жена?
– При чём тут жена? Я же мужчина! Вы же должны меня понимать!
«Знал бы ты, как я тебя понимаю», – пробормотал себе под нос Зверев.
– Постойте! Вы, помнится, говорили, что вас ко мне Рита прислала?
Зверев уклонился от прямого ответа.
– Я говорил, что я из милиции!
– Тогда, я надеюсь, что информация об этой женщине не дойдёт до ушей моей жены?
– Договорились. Что дальше?
Ковальский вдруг воспрял:
– Я угощал Ларису шампанским! Сказал, кто я! Рассказал, как выступал в столице! Вы слышали о том, что я являюсь учеником самого Захавы? Вы знаете, что я играл царевича Фёдора в «Ленкоме»? – Болеслав Янович распрямился, расправил плечи, и Звереву вдруг показалось, что сейчас все посетители «Трёх ершей» услышит что-нибудь из монологов царевича Фёдора, а то и станут свидетелями чего-нибудь из «Гамлета» или «Короля Лира».
– Да… сейчас я не у дел! – продолжал упиваться былой славой Ковальский. – Зачем женщинам знать про мои временные трудности? Я же известен многим, да вы только спросите у них, у всех этих бездарей, кто такой Ковальский… Да кто такой Гордеев? Режиссёр? Да какой он режиссёр? А Санинский? Бездарность! Полная бездарность, а они…
Не выдержав, Зверев одёрнул зарвавшегося артиста за рукав.
– Я с вами полностью согласен, но лучше расскажите мне про вашу Ларису.
Болеслав Янович вздрогнул, вытер ладонью распаренное лицо и поднёс кружку ко рту. Словно только сейчас увидев, что кружка пуста, он тут же поник и с видом получившего пинок под зад щенка уставился на Зверева.
– Простите, я, кажется, позабыл ваше имя!
– Павел!.. Павел Васильевич!
– Дорогой Павел! Не окажите ли вы мне одну любезность?
Зверев достал из кармана банкноту и положил её на стол перед Ковальским. Тот схватил бумажку и направился к стойке. Спустя пару минут он вернулся с двумя кружками пива. Одну из них Болеслав Янович тут же ополовинил, а вторую поставил перед Зверевым.
– Я не пью! Я на службе! Так что там с вашей Ларисой?
Ковальский затряс головой.
– Так! Что же было потом? Ах да… Мы пили, она смеялась, слушала мои речи, но тут к нам подошёл какой-то тип! Лариса очень обрадовалась, сказала, что это её старый знакомый, а зовут его Артур Аркадьевич. Именно он и пригласил меня принять участие в игре.
– Что за игра?
– Русский покер! Это одна из вариаций игры в преферанс! Мы ехали на извозчике, навес был поднят, было темно и дороги я, естественно, не запомнил. Мы въехали в ворота и прошли в дом, там сидели какие-то люди…
– Играли, конечно же, на деньги?
– Я знаю, что это незаконно, но вы же понимаете… Кто не рискует, тот не пьёт шампанского, – Ковальский взял вторую кружку и сделал ещё несколько глотков.
– И ты спустил всё, что у тебя было?
– И не только что было! Я ещё и остался должен – целых пятьдесят тысяч! Игра – она же так захватывает! Вы же понимаете!
Зверев ухмыльнулся, с трудом сдерживая себя.
– Понимаю, ещё как понимаю. Ты проигрался, и с тебя стали требовать вернуть долг?
– Ну да… Этот Артур поручился за меня перед тем мужчиной, кто снял весь банк и кому я остался должен. С меня взяли расписку, и я обещал вернуть долг в течение трёх дней. Мне никто не угрожал, и я тогда решил, что что-нибудь придумаю. Потом я хотел поехать к Ларисе домой, но пока мы играли, она куда-то исчезла. Признаться, после такого проигрыша мне уже было не до женщин. Потом меня подвезли до дома, где я заснул и напрочь позабыл про долг. Через три дня в подворотне ко мне подошёл Артур и какой-то неизвестный мне. Они спросили про деньги, и когда я ответил, что пока не могу с ними рассчитаться, тот незнакомец ударил меня по лицу, а Артур приставил к горлу нож и сказал, что если я не принесу деньги, пострадаю не только я, но и мои близкие. Мне дали ещё три дня…
– И что ты сделал?
Ковальский икнул, огляделся по сторонам. Его язык стал заплетаться ещё сильнее.
– Я пришёл домой, взял всё, что у нас было – деньги, драгоценности. Честное благородное слово, я хотел вернуть долг, но скупщик дал мне за кольцо, кулон и браслет всего пять тысяч. О, Боже! Я испытал такое потрясение.
– И завалился сюда, чтобы залить своё горе?
– Вы что же, осуждаете меня? Артур – он же не бандит! С виду он довольно респектабельный мужчина. Я не думал, что всё так далеко зайдёт…
– Думал, не думал, а твоя дочь куда-то исчезла! А ты не думал, что, придя домой, можешь найти в почтовом ящике палец или ухо дочери?
– Перестаньте же! Да как вам такое в голову могло прийти? – Болеслав Янович поднялся.
Зверев тоже встал и толкнул собеседника в грудь. Тот надулся, точно индюк, вскинул голову и посмотрел на Зверева свысока.
– Да как вы смеете?
– Слушай меня, ты, пьянь подзаборная…
Ковальский весь затрясся и заверещал:
– Я буду жаловаться! Я интеллигентный человек! Я человек искусства…
– Слушай меня внимательно, ты, человек искусства! Я попробую отыскать твою дочь, а ты отправляйся домой к жене и ждите от меня вестей. – Зверев огляделся, многие посетители уже с интересом смотрели на происходящее у крайнего столика. – Видишь? На нас уже косятся! Если не будешь дёргаться, то, может быть, ещё увидишь свою дочь, а если нет… Как называется ресторан, где ты подцепил эту Ларису?
– «Корона»!
– Место, где ты спустил кучу денег, разумеется, не помнишь!
– Мы ехали в закрытой повозке, было темно! – промямлил Ковальский.
– И ты был пьян!
– Ну, знаете ли!
– Лучше не зли меня!
Зверев направился к выходу, Ковальский крикнул ему вслед:
– А деньги? Мой долг!
Зверев даже не обернулся.
Глава третья,в которой Зверев сначала получает лёгкий нагоняй, а потом радуется тому, что получил немного свободного времени и толкового помощника
Утро выдалось пасмурным.
В трамвае Звереву наступили на ногу, а кондукторша отлаяла за то, что он дал ей сотенную вместо того, чтобы отсчитать мелочь. Зверев не хотел скандалить с женщиной (у него и в самом деле не было мелочи) и попытался, как обычно, отшутиться, но сегодня его обаяние почему-то не сработало. Кондукторша громко возмущалась всю дорогу, и Звереву пришлось всё это терпеть до тех пор, пока он не покинул трамвай, доехав до своей остановки. Любой другой на месте Зверева посчитал бы этот день неудачным, или списал бы всё это на происки чьих-то «злых чар», но испортить настроение Звереву было не так просто.
Войдя в здание Управления, он увидел стоявшую у поста дежурного Юлю Кравченко, делопроизводителя следственного отдела. Девушка, слегка пригнувшись, стояла у стойки и заполняла книгу выдачи ключей от помещений. Зверев на цыпочках подошёл к Кравченко, сказал: «Привет!» и приобнял девушку за талию. За столь «бестактный» поступок Зверев тут же получил довольно болезненный тычок в плечо.
– Павел Васильевич? Ну, знаете ли…
Ойкнув и изобразив гримасу боли на лице, Зверев отступил. После этого, желая избежать продолжения гневных тирад Юлии Юрьевны, он хотел было сбежать, но помощник дежурного вскочил и на весь коридор выкрикнул:
– Товарищ Зверев! Вас Корнев спрашивал! Звонил! Аж целых три раза! Орал!
– Орал? И чего орал?
– Да так, как обычно, – пожал плечами помде́ж[8], – сказал, что как только явитесь, он вам голову оторвёт!
– И правильно сделает! – встряла в беседу Юля Кравченко.
Зверев рассмеялся:
– Оторвёт? Голову? Ах он злыдень! Раз такое дело – не пойду к нему!
– Да как же так? – опешил помдеж.
– Как-как! Я же не Горыныч Змей! Нет у меня трёх голов, вот и не пойду! Кстати, у тебя знакомых нет, кто в карты умеет играть? Только не абы как, а профессионально?
Помдеж пожал плечами:
– Так, чтобы профессионально, пожалуй, нет.
– А у вас, Юленька нет таких знакомых? – снова задал вопрос Зверев.
– Азартные игры у нас запрещены!
– Так-то оно так…
– А вы у Свистунова спросите! – воскликнул помдеж. – Он же у нас всё знает.
– А это идея! – обрадовался Зверев. – А он у себя?
Помдеж оскалился:
– В дежурке! С прессой общается! Последние новости изучает.
– Ясненько. Сперва наведаюсь к нему. Кстати, Юленька, – Зверев приподнял кепку и одарил улыбкой Кравченко. – Вы сегодня сногсшибательно выглядите, а удар правой у вас по-прежнему силён!
– Удар левой у меня, между прочим, тоже поставлен! – парировала Кравченко. – Вы это, пожалуйста, не забывайте, товарищ капитан!
– Разве такое забудешь? У меня с прошлой недели ещё синяк на руке синеет!
Юля с чувством самоудовлетворения расправила плечи:
– Так, может, уже пора и угомониться? Чтобы ничего нигде на вас не синело?
Зверев скорчил трагическую гримасу.
– Увы, моя милая, носить синяки и получать зуботычины от красивых женщин – это мой удел! – Он отправил девушке воздушный поцелуй и быстрым шагом направился в дежурку. Юля хихикнула, а помдеж обронил ему вслед:
– Товарищ капитан! Так если Корнев позвонит, говорить ему, что вы пришли?