– А как же алиби? – уже с некоторой долей озадаченности поинтересовался Юдин.
Видя, как псковские сотрудники стоят друг за друга стеной, майор оглядел своих, будто бы ожидая поддержки. Участковый Синегубов хмурился и отводил взгляд, Саня Зорин преданно смотрел на своего начальника, зато Жарков слушал Настю внимательно.
– Я же сразу сказала, что любое алиби нужно проверять. Пока вы, товарищ майор, так активно отстаивали свою версию, мы выяснили, что отсюда, через арку, есть другая, более короткая дорога до дома, где живут Истомины.
– И что это доказывает?
– От дома Истоминых до этого места можно через кусты напрямую пройти минут за пять. Спортсмен, кандидат в мастера спорта, менее чем за пять минут сможет обернуться туда и обратно. Одна из соседок, обеспечивавшая Истомину алиби, сказала, что он всё время был дома, но отлучался в душ минут на десять-пятнадцать. Я предполагаю, что Истомин вполне мог запереться в душе, включить посильнее воду, выбраться через окно и по пожарной лестнице спуститься вниз. После этого он отправляется сюда и ждёт жену. Он знал, что жена возвращается домой в одно и то же время, и всё рассчитал. Истомин убивает жену, забирает сумочку и браслет и возвращается в ванную комнату тем же самым путём по пожарной лестнице. Времени для того, чтобы совершить убийство, у него было вполне достаточно.
– Хотите сказать, что Истомин хотел создать видимость, что убийца пробыл тут довольно долго? – встрял в разговор Жарков. – А сумочку и браслет он прихватил, чтобы мы решили, будто женщину убили из-за них?
– Совершенно верно! – довольно отчеканила Настя.
– И куда он мог тогда их деть? – продолжал Жарков. – Я не думаю, что он спрятал их у себя дома. Если бы его план не удался, и в ходе обыска похищенная сумочка и браслет нашлись бы у него дома, это был бы для него приговор.
– Скорее всего, он их просто выбросил.
– Но куда? – спросил Жарков, и все посмотрели на Костина.
Веня только развёл руками:
– Я прошёлся по всему укороченному маршруту до дома Истоминых, а пропавших вещей так и не нашёл. Если Анастасия Игоревна права, то думаю, наш работник обкома оставил их дома. Нужен ордер на обыск!
Настя на мгновение растерялась, и тут вспомнила, как накануне утром одноногий дворник Егорыч рассказывал о том, что довольно ценные предметы частенько оказываются в мусорных баках. Если за преступником погоня, вору или грабителю лучше бросить украденное, чем быть пойманным с ворованными вещами на руках. А что сделает человек, который нашёл пропажу?..
Что с воза упало, то пропало. Кто же понесёт найденную в мусоре вещь в бюро находок? Мысленно поблагодарив Егорыча за подсказку, Настя оживилась.
– По дороге ты видел мусорный бачок? – сухо поинтересовалась Настя.
– Целых два, – с волнением ответил Костин.
– Кто-то обещал мне помощь…
Костин поначалу опешил, но тут же улыбнулся и спросил:
– Вы меня имеете в виду, Анастасия Игоревна?
– Вас в первую очередь! – вполне уверено ответила Настя.
– Ну что, товарищ майор, – спросил Костин майора. – Надеюсь, что ваши сотрудники окажут мне посильную помощь в этом нечистом деле?
– А что? – оживился Жарков. – Всё это лишь версия, но если мы и впрямь найдём пропавшие вещи в мусоре или в доме, этому работнику Обкома будет что предъявить.
Юдин махнул рукой:
– Делайте что хотите!
Через полчаса в одном из двух мусорных контейнеров нашлась коричневая сумочка с тонким ремешком и тиснением в виде розы. Когда спустя несколько часов после тщательного обыска квартиры в комнате Истомина, в тайнике под полом, нашёлся и исчезнувший браслет (убийцу подвела жадность, и он решил не выкидывать дорогую вещь), одна из соседок опознала обе пропажи. Женщина также подтвердила, что утром видела этот браслет на запястье у убитой. Сумка, которую Веня Костин отыскал в мусорном бачке, тоже, по словам соседки, была утром при ней. Также у Истомина нашли плащ, который он надевал после того, как выбрался через окно из душа. На плаще были обнаружены тёмные пятна, напоминающие кровь. Тут уж Жарков проявил себя должным образом. Он насел на «безутешного» мужа и вывалил ему все улики. После этого, работник местного обкома партии не стал дожидаться окончания экспертизы и признался в убийстве жены.
Часть пятаяКлюквенники
Глава первая,в которой Настя и Веня совершат поездку за город, в результате чего смогут полюбоваться цветами, а мы познакомимся ещё с одним любителем курить трубку
После «небольшой» услуги, выразившейся в разоблачении убийцы гражданки Истоминой, начальник Печорской милиции наконец-то сменил гнев на милость и пригласил Настю и Веню к себе в кабинет. Когда все уселись, Юдин угостил гостей чаем и закурил. Настя хотела было уже возмутиться тем, что Юдин дымит, не спросив у неё разрешения, Веня тут же показал девушке кулак, и та тактично промолчала. Юдин довольно долго потягивал чай из стакана в мельхиоровом подстаканнике и нервно постукивал пальцами по столу. Настя и Веня тем временем напряжённо молчали.
– Что ж, как говорится, долг платежом красен! – наконец-то выпалил Юдин и подошёл к окну. – Думал я тут на досуге, как решить вашу проблему, и кое-что надумал!
– Спасибо! Будем очень обязаны! – тут же едко заметила Настя, после чего снова увидела Венин кулак. Майор, к их общему удивлению, продолжал довольно сдержанно:
– Я тут поспрашивал у своих… – видя, что Настя снова хочет открыть рот, Костин снова показал ей кулак и более того, повертел пальцем у виска. – Короче, я тут кое-кому позвонил и нам обещали помочь.
– Обещали помочь! – прошептал Насте Веня.
– «Кое-кому»! «Кое-что»! По-моему, наш майор что-то недоговаривает, – недовольно буркнула Настя и продолжила вслух: – Мы будем благодарны за любую помощь!
Веня радостно развёл руками.
– Так вот! Я… мне подсказали, кто может вам помочь и приоткрыть свет на это дело, – Юдин замялся, затянулся папиросой. – У моих людей вы ничего не выведаете, но мне подсказали, кто довольно плотно в своё время занимался этим делом, так сказать, неофициально. Одним словом, если уж кто и сможет дать вам нужные сведения про вашу икону, так это Áндрес Садовод!
Настя снова открыла рот, но Веня потянулся и прямо через стол стукнул девушке по руке пальцем, щёки его яростно раздувались.
Они ехали по просёлочной дороге, машина то и дело петляла и проваливалась в ухабы и рытвины. Водителя чёрной эмки с помятым правым крылом звали Михалыч. Это был сутулый белёсый мужичок с обвислыми усами и отёкшими злыми глазками.
Михалыч не знал дороги и постоянно матерился вполголоса, кляня на весь белый свет Юдина, который не предупредил его заранее, что придётся ехать в такую даль. Саня Зорин сидел справа от Михалыча и жестами указывал дорогу.
Они ехали уже больше часа. Настя смотрела в окно, и когда ей уж совсем надоело слушать брюзжание Михалыча, чтобы хоть как-то сменить обстановку, она спросила Саню:
– К кому ты хоть нас ведёшь? Что за личность такая – этот ваш Андрес Садовод? Судя по имени – эстонец, а фамилия русская.
– Он и в самом деле эстонец, – ответил Саня. – Садовод это не фамилия, а прозвище.
– Прозвище? – переспросил Костин. – Он что, капусту выращивает?
– Капуста на огороде растёт, – встрял в разговор Михалыч. – А в саду яблоки и груши…
– Цветы он выращивает, оттого и прозвали Садоводом. Как приедем, так сами увидите. Там на его участке всё в этих цветах, ни проехать ни пройти, – пояснил Саня.
– Что эстонец, мы теперь поняли. Поняли, и чем он увлекается, – продолжила расспрос Настя. – А вот что он за фрукт, ты нам так и не ответил.
– Да я и сам толком не знаю, кто он, – пожал плечами Саня. – Был я у него лишь пару раз. С майором вместе ездили. Что за фрукт? Сам не знаю. Смурной он, и малость себе на уме!
– А ты заметил, как наш майор дёргался, когда нас сюда отправлял. Не особо он, видимо, хотел, чтобы мы сюда ехали, – сказал Костин, и молодой опер запнулся:
– Хотел или не хотел, мне до того дела нет. Приказали мне вас к Андресу Яновичу отвезти, вот я и везу. Просто Михалыч наш эту дорогу плохо знает, вот меня Юдин с вами и послал.
Михалыч, объезжая очередной ухаб, громко крякнул и кивнул в сторону Сани:
– Дорогу, в отличие от этого балбеса, я и впрямь не знаю, потому как не ездил к нему ни разу, а вот кто такой этот Садовод, я, кажется, знаю. Как, ты говоришь, его полное имя?
– Андрес Янович, – ответил Саня, – а вот фамилию я и сам не знаю.
– Фамилия у него Лугайс, эстонец он, всё верно. Был он хранителем общака у Кеши Архимеда.
– Это что ещё за тип? – воскликнул Костин.
– Вор! Положенец, присланный ещё до войны сюда ленинградскими ворами.
– Вот тебе и Юдин! Выходит, он нас к бандитам послал, – возмутилась Настя.
– Да нет! – снова резко выкрутив руль, продолжил Михалыч. – Андрес Янович Лугайс никогда не был бандитом, он даже блатным не был. Архимед хоть и авторитетным вором считался, но был к тому времени уже не молод, то и дело болел. Так что, по словам очевидцев, Андрес был у Архимеда правой рукой. Боялись его и слушали воры и русские, и эстонские, хоть он, по их меркам, был простым фраером. Так-то! В сорок первом Кеша умер от болезни лёгких, а Андрес этот ваш на фронт попросился. Вот только вспомнили ему, что он с блатными дружбу водил и, не знаю уж как и под каким предлогом, но попал наш Андрес в штрафную роту. Только и там он не пропал. Говорят, был ранен, переведён в регулярные части, стал командиром отделения, да ещё и орден получил. Вот такая канитель, друзья мои.
– Так вот почему наш Юдин так тушевался, отправляя нас сюда, – принялась рассуждать Настя. – Репутация у нашего Садовода противоречивая! Вроде бы воевал, вроде бы герой, а только по некоторым меркам преступник и бандит. Общение с подобными типами никому ещё пользу не приносило.
– Неважно всё это, был бы толк, – подытожил Костин, и в этот самый момент в поле зрения показалась огороженная высоким забором усадьба.