Более престижным по сравнению с crux cismarina направлением крестоносного движения в XIV в., как и прежде, была борьба против неверных, которая происходила на самых разных военных театрах, в том числе на Пиренейском полуострове. К середине XIII в. в результате успехов Реконкисты христианские государства, в том числе наиболее могущественное среди них — королевство Леона и Кастилии — существенно расширили свои владения. Кастильская корона занимала на полуострове доминирующее положение, и ее позиции в это время были, несмотря на противодействие местной аристократии, весьма крепки. Другие христианские государства — Арагон и Португалия — были склонны, опасаясь возвышения Кастилии, поддерживать оппозицию кастильскому королю и даже препятствовали ходу Реконкисты. Но эти сложные отношения не мешали трем христианским государствам регулярно совершать нападения на главный оплот мусульманских сил, остававшийся на Пиренейском полуострове — Гранаду, опиравшуюся на поддержку своих единоверцев в Северной Африке — правителей Марокко из династии Маринидов. Авиньонские папы поощряли борьбу пиренейских христиан с маврами, наделяя ее участников индульгенциями и предоставляя в распоряжение ведущих войну во имя Христа королей «крестовую десятину» и уже упоминавшиеся «королевские трети» (tercias reales). Часто и сами испанские и португальские правители, не желая обанкротиться, обращались к папам с просьбой наделить их экспедиции статусом крестового похода. Таким был Альфонсо XI Кастильский (1325–1350), пожалуй, один из самых успешных деятелей Реконкисты, сумевший усмирить своевольную знать и объединить христианские силы. 30 октября 1340 г. в битве при Саладо испанский монарх в союзе с португальским королем Афонсу IV нанес сокрушительное поражение маринидскому султану, попытавшемуся вторгнуться на Пиренейский полуостров. В этой военной кампании, проведенной под руководством кардинала Хиля де Альборноса, кастильского государя активно поддержал авиньонский папа Бенедикт XII: поход был объявлен папской буллой, его проповедовали среди мирян кастильские епископы, новоявленные крестоносцы получали индульгенции за личную службу или финансовую помощь походу, а перед сражением Альфонсо XI было послано папское знамя.
Священная война против мавров продолжилась и позже. В 1342–1344 гг. кастильский король при помощи флотов Арагона и Генуи вел длительную осаду Альхесираса — захваченного Маринидами важного порта на юге Испании. Как и прежде, в связи с экспедицией были выпущены крестовые буллы, привлекшие рыцарей из разных стран Европы, а королю были предоставлены доходы от церковного налогообложения. Поход под началам того же кардинала Хиля де Альборноса завершился завоеванием города. Воодушевленный победами, Альфонсо XI в 1349–1350 гг. во главе большой армии приступил к осаде Гибралтара, но на этот раз крестоносцев постигла неудача — эпидемия чумы погубила все кастильское войско, включая самого короля, и кастильцы отступили. Тем не менее угроза со стороны Марокко была пресечена, и через некоторое, время христианские государства опять погрязли в междоусобицах, и к тому же оказались вовлечены в военные конфликты, разгоравшиеся в центре европейского континента во время Столетней войны.
Конечно, борьба против неверных продолжалась в XIV в. и на других военных театрах, и для папства, как и для всей христианской Европы, самым важным было направление на Восток. На примере развернувшихся там вооруженных экспедиций мы видим, как надежды на новый крестовый поход, о котором начали говорить уже со времен Лионского собора 1274 г., не только порождают фантазии, но и воплощаются в реальных делах. Правда, если создаваемые на рубеже XIII–XIV вв. проекты «возвращения Святой Земли» все еще, как мы помним, ориентированы на Египет, то настоящие крестоносные экспедиции направляются в Малую Азию и на Балканы, где начинаются завоевания османских турок. Со временем папство обретает новую роль в борьбе с османами, почти целиком копируя модели походов в Святую Землю. Институт «крестового дела» (negotium crucis), разработанный в прежние века и достигший своего акме в понтификат Иннокентия III, продолжает действовать в новой ситуации, сложившейся на Востоке. Постепенно происходит как бы географическое перемещение целей крестового похода на восточном направлении. И уже не Сирия и Палестина, как в XII в., и даже не Египет, как это часто было в XIII в., а Малая Азия, Эгейское море, Балканы, а позже, как мы увидим, еще и Центральная Европа становятся театром военных действий — ведь именно там находились враги папства — турки-османы, в XIV в. начавшие свою экспансию в западном направлении. Как и в походах в Святую Землю, в новых экспедициях участникам военных действий предоставлялись духовные привилегии. По существу, индульгенция была тем общим элементом, благодаря которому можно было оправдать новое направление крестоносного движения, связав, с одной стороны, походы на Восток, подготовленные в свое время Урбаном II, Иннокентием III и пр., и с другой — крестовые походы против турок, организованные папами в XIV в. и позже. Поддерживающие поход миряне также приобретали грамоты об отпущении грехов за определенные суммы, и благодаря средствам от продажи индульгенций и «крестовым деньгам» удавалось осуществлять большие военно-религиозные экспедиции. В таких походах, направленных на актуальные для XIV в. цели, проявились и некоторые новые тенденции крестоносного движения. В это время основной его формой становится создание крупных союзов, антитурецких лиг, объединявших в своих рядах государства латинской Европы, заинтересованных в борьбе против турок-османов и возглавляемых римским понтификом. Похоже, что высказанные прежде в трактатах «О возвращении Святой Земли» идеи образования общехристианской лиги под руководством папы постепенно находят здесь свое применение. Союзы, о которых идет речь, нередко используют мощь морских сил христианского Запада, господствовавшего в Средиземном море. Вообще в позднее Средневековье крестовый поход переместился на море. Крупные морские лиги объединялись ради создания единого флота — такие обширные коалиции вполне соответствовали новым общим задачам крестоносного движения, участвовали же в них чаще всего стоявшие перед непосредственной турецкой угрозой государства — Кипр, Венеция, орден госпитальеров и др. Надо сказать, что объединение разных стран латинского Запада ради общих интересов — борьбы против иноверцев — помогало преодолевать конфликты и расколы, столь характерные для христианского общества того времени. Папские легаты, как правило, сопровождали эти экспедиции, а средства для их организации черпались из обычных источников финансирования крестовых походов. Папы очень рассчитывали, что объединявшие разные страны походы вернут крестоносному движению былой размах. В течение 1344 г. на латинском Западе был создан подобный союз — морская лига «всех островов Архипелага», готовая сражаться против турок, и папа Климент VI (1342–1362) специальной буллой объявил крестовый поход, обещав всем, кто будет сражаться против мусульман или помогать денежными средствами, индульгенции. В октябре того же года крестоносный флот при поддержке госпитальеров завоевал важнейший в Малой Азии торговый порт Смирну — это была крупная победа над турками. А в 1366–1367 гг. в крестовом походе под руководством графа Савойского Амадея VI христиане отвоевали у турок Галипполи. Завоеванные территории планировалось использовать как стратегические базы для более крупных крестоносных экспедиций. Кажется, сформулированные в трактатах начала XIV в. идеи о ведении священной войны в два этапа и создании для этого плацдармов реализуются на практике.
Вот еще один такой пример — крестовый поход 1365 г., в результате которого христианами был захвачен главный порт Египта — Александрия. Как мы помним, идея завоевания Египта как первый этап священной войны против неверных присутствовала почти во всех сочинениях жанра «возвращения Святой Земли». В середине XIV в. идея возвращения Земли Обетованной часто обсуждалась при королевских дворах Европы. Этой темой не случайно интересовался кипрский король Пьер де Лузиньян (1358–1369), которому перешел титул иерусалимского короля, а вместе с ним и честолюбивые планы возвращения Иерусалима. Созданный же им в 1347 г. Орден Меча вообще должен был, как считалось, возродить первоначальные крестоносные идеалы. Поэтому когда в 1363 г. папа Урбан V призвал христианских монархов принять крест, кипрский правитель ответил на это с энтузиазмом. В течение нескольких лет он в поисках поддержки посещал европейских государей и понтификов во Франции, Италии, Германии и Чехии и готовил новую крестоносную экспедицию. С огромным воодушевлением отнесся к идее крестового похода французский король Иоанн (Жан) II Добрый (1350–1364), который собирался возглавить священную войну. Но после битвы при Пуатье (1356) французский монарх оказался в английском плену, где и скончался в 1364 г. И далее Пьер де Лузиньян действовал на свой страх и риск — в октябре 1365 г. он отправился на кораблях с острова Родос, лично командуя флотом и экспедиционным корпусом, и, высадившись в Александрии 9 октября, в течение трех дней завоевал город, представлявший собой мощную крепость и морские ворота Египта, важнейший плацдарм на пути к Святой Земле — главной цели любого крестового похода.
Но не стоит преувеличивать идеализм кипрского короля — не исключено, что, нападая на порт, он желал всего лишь расправиться с давним соперником кипрского города Фамагусты. Известие о взятии Александрии было встречено в Европе с ликованием — западным христианам казалось, что вернулись былые времена славных походов. Однако энтузиазм очень скоро угас, как только стало известно, что сразу после успешной операции Пьера де Лузиньяна мамлюки прогнали христиан из Александрии. Крестоносцы, разумеется, готовились в ответ развернуть очередную военную кампанию. Но в конечном итоге их планы оказались иллюзорными, и по разным причинам.
Дело в том, что в целом идея отвоевания Святой Земли и борьбы с мамлюками противоречила реальным задачам латинской Европы, состоявшим в борьбе с турками-османами, которые уверенно продолжали свою экспансию в Малой Азии и юго-восточной Европе. Как выяснилось, иллюзией был и сам конкретный план завоевания Александрии — ведь он приходил в противоречие с экономическими интересами итальянских морских городов-республик, отнюдь не заинтересованных в прерывании торговых связей с Египтом. В результате венецианцы, ранее помогавшие походу, просто отказались предоставить крестоносцам свой флот, более того — они пустили слух о сговоре киприотов с мамлюками, и надежды на организацию нового похода рухнули окончательно.