Художественные проекты, разрабатываемые в государствах крестоносцев, свидетельствуют о разнообразии искусства латинского Востока и о разносторонних культурных влияниях, которые испытывало общество крестоносцев. Латинские государства Сирия и Палестина стали тем тигелем, в котором переплавлялись самые разные культурные традиции. При этом именно Запад в этом культурном обмене оказался стороной воспринимающей и заимствующей — Восток, похоже, ничего не получил взамен.
Другим примером, быть может, еще более сложного взаимного влияния культур является франкская Греция. Как и в свое время в Палестине и Сирии, встреча двух цивилизаций в Латинской Романии произвела смешение восточных и западных идей и обычаев. Византия наложила глубокий отпечаток на латинские княжества: как мы уже знаем, западные государи, обосновавшиеся на греческих землях, заимствовали местный придворный церемониал и обряды коронации, желали подражать византийскому образу жизни, — надо заметить, что греческая культура в это время еще не исчерпала свою силу ассимиляции.
Конечно, было и обратное влияние Запада на Восток. Некоторые франкские традиции очень быстро привились к византийской почве, точно так же, как и эллинизм повлиял на крестоносцев, смягчив грубые нравы западных завоевателей. Рыцарская культура, принесенная с Запада, пустила прочные корни в Греции. Рыцарские забавы — турниры, охота, праздники, во время которых происходили состязания менестрелей, — стали частью повседневной жизни Латинской Романии, а куртуазная литература — главным развлечением франкской знати. Еще при первых Виллардуэнах, правивших в Ахейском княжестве, двор в их столице Андравиде стал одним из самых известных в Европе и считался не менее блестящим и галантным, чем двор французского короля. Сюда отправляла знать своих сыновей учиться утонченным нравам и рыцарским обычаям. Французские завоеватели принесли в Ерецию свое искусство слагать песни и поэмы. Поэты из Южной Франции — трубадуры — творили при дворе ахейских князей, которые и сами занимались литературным творчеством. В Фессалоникском королевстве при Бонифации I Монферратском (1204–1207) подвизался поэт Раймбаут де Вакейрас, который писал кантоны и стихотворные поэмы и заслужил славу лучшего трубадура. В Константинополе при первых правителях Латинской империи одним из первых лиц в государстве был французский трувер Конон де Бетюн, сочинявший песни, посвященные крестовому походу. В Фессалонике, Андравиде и других городах греческий народ мог наблюдать рыцарские турниры, слышать песни менестрелей. Неудивительно, что рыцарская культура оказала влияние на художественную фантазию греков, а рыцарский идеал воздействовал на зарождающуюся народную поэзию греков. Постепенно эллины отказываются от подражания классическому греческому роману и берут за образцы французскую литературу, вдохновляясь известными на Западе сюжетами. Так в XIII–XIV вв. появился на свет новый жанр — византийский рыцарский роман: на греческом разговорном языке написаны «Троянская война», «Либистр и Родамна», «Белтандр и Хрисанца» и др. В этих произведениях мы обнаруживаем весьма типичные для западноевропейского романа мотивы: истории о странствующих рыцарях, прекрасных принцессах, турнирах и путешествиях героев на Восток. Под влиянием Запада в византийской литературе рыцари Круглого Стола постепенно вытесняют героев Илиады. Даже Ахиллес превращается в греческом романе «Троянская война» в христианского паладина, скитающегося по свету с двенадцатью товарищами в поисках славы и подвигов. И все же невозможно говорить о том, что французская культура вытеснила классическую Ерецию, так как общий колорит остается в этих романах византийским, благодаря присутствию античных образов и классическим описаниям природы, а также рассказам о чисто византийских нравах.
Примером смешения культур в Латинской Романии могут служить не только литературные, но и исторические сочинения — например, созданная в Ахейском княжестве на рубеже XIII–XIV вв. стихотворная «Морейская хроника». Написанная на среднегреческом и переведенная на французский, итальянский и каталанский, она рассказывает о феодальных порядках, заведенных в Греции франкскими феодалами.
Влияние западной культуры не ограничивалось сферой литературы, но проникало и в искусство. Так, франки пытались привить Греции свой стиль в архитектуре. Латинские бароны и венецианские патриции, беря в качестве образцов памятники Палестины, воздвигали в западном стиле замки и крепостные сооружения, которые и ныне встречаются повсюду на Пелопоннесе. Ахейское княжество защищали крепость Кларенца и замок Хлемуце (Клермон), построенный западными зодчими по заказу династии Виллардуэнов. На юге Пелопоннеса латинские правители возвели крепость Мистру, охранявшую расстилающуюся перед ней равнину Спарты. В Фивах, которые стали столицей Афинского герцогства, на месте древнего акрополя — Кадмеи — правившая франкская династия построила мощный замок. В городах Кандии на Крите и в Модоне на юге Греции воздвигли свои форты венецианцы. В строительстве крепостей крестоносцы как в Сирии и Палестине, так и в Латинской Романии, следовали византийскому образцу: их форты воздвигаются на открытой местности, в плане представляют карэ, с круглыми угловыми башнями и оборонительными сооружениями спереди. Все эти крепости имели важное военно-стратегическое значение. Франки создавали их на скорую руку и мало заботились об эстетической стороне.
Более изысканному вкусу отвечали построенные западными баронами на византийской земле дворцы и немногочисленные готические церкви. Самым выразительным примером могут служить прекрасный княжеский замок ахейских правителей в Андравиде, стены которого были украшены фресками, изображающими рыцарские подвиги франков, и выстроенная там же готическая церковь Св. Софии. Готический стиль распространялся в Греции и в связи с деятельностью монашеских орденов, прежде всего прибывших сюда доминиканцев и францисканцев, но также цистерцианцев. И неслучайно со временем некоторые западные элементы появляются в декоре местных соборов и церквей. Так благодаря памятникам архитектуры латинская культура оставила свой след в Греции…
Несмотря на взаимодействие франков и греков в различных сферах социальной жизни, духовной близости между латинским Западом и греческим Востоком так и не возникло. Культура греков оставалась глубоко чуждой латинянам, которые в общем вели себя в Византии как примитивные завоеватели. Лишь благодаря случайности крестоносцы завоевали блестящую цивилизацию, но, находясь на почве древней Эллады и средневековой Византии, они совершенно не осознавали значения эллинской и византийской культуры. Со времен Первого крестового похода Константинополь был для крестоносцев прежде всего средоточием сказочного богатства и бесценных реликвий, которые стали их добычей во время Четвертого крестового похода. Но в отношении других греческих культурных ценностей западные рыцари проявляли самое грубое невежество — они были неспособны понимать и ценить византийскую культуру. Великие города Греции, хотя и пришедшие в это время в упадок — Фивы, Спарта, Коринф, — их мало интересовали. Ни выдающиеся художественные достижения Византии — ее искусство и литература, ни наука Греции не были им известны. Имена Гомера или Софокла, Платона или Аристотеля им в общем мало что говорили. Если Иерусалим был для крестоносцев священным городом, колыбелью христианства, то оценить роль Константинополя или Афин они были не в состоянии. Только когда окончательно отуречится византийская столица, а город эллинской мудрости — Афины — впадет в полное забвение, западные христиане станут исследовать сокровища греческой и византийской цивилизации. Но это произойдет спустя несколько столетий после завоевания франками византийских территорий…
Благодаря контактам сама Византия, конечно, изменилась, но лишь внешним образом. Хотя высшие слои греческого общества, уже давно познакомившиеся с рыцарскими идеями и нравами, усвоили некоторые обычаи франков, но то была скорее внешняя ассимиляция. Само это обстоятельство становится еще более очевидным, если мы будем рассматривать те настроения, которые господствовали среди народа и поддерживавшего его духовенства. Надо сказать, что простые люди и Церковь Византии с самого начала отторгали латинскую культуру. И это не случайно. Ведь не только для франкских баронов, но и для западных прелатов Византия была чужой страной: когда крестоносцы пришли в греческие земли, они забрали у византийского духовенства старые приходы, повсюду назначив западных епископов и учредив латинские монастыри.
Заняв влиятельное положение в латинской Романии, западная Церковь надеялась на заключение унии. Но народ с полным безразличием относился ко всяким попыткам сблизить его с Западом и боялся союза с западной Церковью. Быть может, сознавая это, латиняне строили сравнительно мало новых церквей. Страдая от притеснений франкских баронов и венецианских купцов, местные жители с одинаковой ненавистью относились к чужеземцам, захватившим власть в Греции: будь то фламандцы и французы, правившие в Константинополе, шампанцы, обосновавшиеся в Ахейе, бургундцы в Афинах или венецианцы на Крите.
Да и сама греческая Церковь, страдавшая от своего неполноправного в государствах крестоносцев положения, тоже питала к латинянам откровенную неприязнь. Франкская «колонизация» в Греции, как и в Сирии и Палестине, была, в сущности, чрезвычайно поверхностной: крестоносцы представляли собой замкнутую корпорацию рыцарей и священнослужителей, совершенно не адаптированных к греческой цивилизации и не находивших поддержки у местного населения: греки никогда не перенимали языка завоевателей, и все попытки латинизировать жителей завоеванной Византии были обречены на неудачу. Франки и греки были разделены слишком глубокой пропастью — совершенно разными религией, культурой, нравами. Создание и длительное существование западных государств на греческих землях в целом усугубило ту взаимную неприязнь, которая уже давно существовала между византийцами и латинянами. Этот фактор сыграет важную роль в дальнейшей истории византийских земель.