Она остановилась точно напротив входных дверей сберкассы, заслонив собой беззаботно куривших мотоциклистов. Резко распахнулась дверь деревянной будки, и оттуда проворно выпрыгнули пятеро бандитов; из тесной кабины, негромко давая указания и размахивая револьвером, вышел еще один. Несмотря на утреннюю жару, он был одет в длиннополое пальто с поднятым воротником, как будто бандит хворал лихорадкой.
Трое налетчиков были вооружены трофейными немецкими автоматами, у двоих в руках были «наганы». Глухо хлопнула входная дверь, потом наступила зловещая тишина, нарушаемая мерным звуком работающего мотора хлебовозки.
– Фетисов, – Копылов спешно обернулся к телефонисту, – передай Ханину, чтобы немедленно выступал! Пускай окружают здание сберкассы, чтобы ни один бандит не смог ускользнуть!
Он рывком вытянул из кобуры пистолет, коротким движением передернул затвор и, бросив на Семенова и Мачехина суровый взгляд, скомандовал:
– За мной!
Сильным ударом ноги Копылов выбил раму и выпрыгнул в окно. Следом за ним, держа на вытянутых руках пистолеты, в оконный проем выскочили Семенов и Мачехин. Все трое бегом миновали проезжую часть узкой улицы. Копылов, пригибаясь, подскочил к полуторке, стремительно распахнул обшитую фанерой дверь и яростно выкрикнул, наставив пистолет на водителя:
– Выходи, гад! Ну, быстро!
Водитель, растерявшийся было в первую секунду, мгновенно взял себя в руки, с силой пнул Копылова сапогом в живот и выжал сцепление. Удар пришелся в солнечное сплетение, острая нестерпимая боль скрутила капитана, он опрокинулся на спину, успев все же в последний момент выстрелить в бандита.
Через мгновение, упираясь рукой в асфальт, Макар попробовал подняться. Он видел, как полуторка, проехав несколько метров, резко вильнула и, не успев набрать скорость, врезалась в дерево – из-под смятого капота густо брызнул влажный пар, и мотор, чихнув в последний раз, заглох. Превозмогая боль, Копылов подбежал к кабине, держа наготове пистолет. Водитель сидел, упершись ногами в педаль газа, безвольно уронив голову на грудь, из которой тонкими струйками пульсировала бурая кровь.
Убедившись, что бандит мертв, Макар развернулся и побежал к дверям сберкассы, где уже находились Мачехин и Семенов, готовые ворваться внутрь. Капитан мысленно отметил, что нигде не видно куривших до этого приезжих мотоциклистов. Возможно, налетчики утащили их с собой в здание…
– Вперед, ребята! – отчаянно крикнул Копылов.
Мачехин рывком распахнул дверь, и все трое с шумом ворвались в небольшой зал.
– Лежать! – громко заорали они с порога. – Уголовный розыск!
Глава XVII
Неожиданное появление оперативников внесло в ряды бандитов сумятицу. Налетчики замерли на месте, а самый главный бандит – Симыч, державший до этого пистолет у головы насмерть перепуганной сотрудницы сберкассы в ожидании, пока та откроет сейф, спрятался за ее спину.
Однако внезапное замешательство длилось всего несколько секунд.
– Мочи легавых! – с пеной на губах заорал Симыч и первый выстрелил в сторону Копылова, который своевременно укрылся за столом, ловко опрокинув его набок. – Мочи их!
Пуля пробила деревянную поверхность стола и ударилась в стену, посыпалась штукатурка. Из-за угловой стены быстро выглянул Мачехин и торопливо выстрелил в ближайшего бандита. Не успевший вовремя укрыться урка, получив пулю в бок, выгнулся от боли, ноги его подломились в коленях, и он упал на спину. Поелозив немного в луже собственной крови, через минуту затих.
– Сдавайтесь! – громко крикнул Копылов, выбрав короткий момент затишья. – Вам все равно отсюда не выбраться! Вы окружены регулярными частями Красной армии!
– Врешь, гнида, не возьмешь! – злобно огрызнулся Симыч и резко оттолкнул от себя бледную как полотно женщину, которая и без того уже теряла сознание от ужаса. Кассирша бесформенным кулем повалилась на пол, безвольно раскинув полные руки.
Находившийся за решетчатой стойкой персонал сберкассы при первых выстрелах предупредительно попадал на пол и теперь неподвижно лежал, затаив дыхание, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания грабителей. А бандитам и вправду было не до них, во всяком случае, пока.
– Хрен вы нас возьмете! – торжествующе выкрикнул один из налетчиков, до этой минуты прятавшийся в нише. Он поспешно вышагнул из укрытия и, не целясь, послал от пояса длинную очередь из автомата, сопровождая его треск хриплым и страшным: – А-а-а!
Со звоном посыпались оконные стекла, один за другим стали подскакивать и разлетаться на черепки стоявшие на подоконниках глиняные горшки с цветами. Пол моментально покрылся земляными разводами и коричневыми осколками. Двое рабочих, воспользовавшись тем, что в суматохе бандиты про них забыли, ползком выбрались наружу и, забыв про свой мотоцикл, кинулись подальше от страшного места.
– Сдавайтесь, вам зачтется! – снова крикнул Копылов. – Дурачье… перестреляют вас солдаты, и все дела!
– Мент поганый, – тотчас отозвался залегший за металлическим табуретом бандит в преклонных годах с черными от чифиря зубами, – ты нам горбатого не лепи, и без тебя лепил хватает! А зона мне – мать родная! – И, приподняв над головой пистолет, несколько раз наугад выстрелил в сторону капитана.
– Ну, смотрите, – с угрозой произнес Копылов, – я вас предупреждал. Орло-о-ов, – громко позвал он, – твой выход!
С момента начала перестрелки прошло не более пяти минут, но сидевшим в засаде оперативникам этого хватило, чтобы перенервничать, и только бодрые голоса товарищей удерживали их, чтобы не выдать себя раньше времени. Команда Копылова прозвучала как нельзя кстати.
– Приготовиться, – облегченно выдохнул Орлов, мельком взглянув на своих подчиненных, напряженно застывших рядом. – Пора!
Он торопливо распахнул дверь и, держа пистолет двумя руками, проворно выскочил в коридор, с ходу открыв огонь по бандитам с незащищенного тыла. Один из налетчиков, плотно прижимавшийся спиной к шершавой стене, едва успел обернуться на шум, как тут же получил пулю в лоб. Кровь длинной цевкой брызнула вперед, бандит крупно вздрогнул и упал лицом вниз, придавив животом собственный «Шмайсер».
Следом за Орловым в коридор нескладным кузнечиком выпрыгнул Журавлев и тоже принялся палить по бандитам. Затем, пригнувшись, выскочил рослый Шишкин, за ним верткий Васек Федоров. Налетчики, не ожидавшие оказаться в окружении в замкнутом пространстве, ошалело заметались, толкаясь друг с другом.
– Суки! – взвыл Симыч. – Волки позорные! Всех положу за корешей! Братва, занимай оборону!
Рассредоточившись по темным закоулкам здания, оставшиеся бандиты приободрились, очевидно на что-то все еще надеясь.
– Орлов, а я тебя знаю, – крикнул Симыч, предусмотрительно не поднимая головы от пола из опасения быть застреленным. Он лежал на животе, спрятавшись за стоявший у стены противопожарный металлический ящик. – Ты старший опер ОББ. Верно?
– Верно! – с ухмылкой отозвался Орлов и, наверное, впервые с откровенным удовольствием подумал о своей нелегкой работе, принесшей ему нежданную славу среди отпетых уголовников. – Я тебя тоже знаю… Совсем недавно ты на фронте воевал… мог бы и искупить свою вину перед народом. Что ж ты, курва, опять на кривую дорожку-то ступил?
– Не твоя забота, – глухо отозвался Симыч. – Я за себя сам в ответе. – И, немного помолчав, добавил: – А вот того очкастого, на Феликса вашего похожего, первый раз вижу.
– А он по твою душу аж из МУРа прибыл! – крикнул Орлов. – Жаждет личной встречи…
– Опаньки! – с наигранной дурашливостью воскликнул Симыч, на самом деле отлично понимая, что такая встреча ничего хорошего ему не сулит: раз уж в Москве большие люди им заинтересовались, снисхождения не жди. – Как приехал, так и уедет! Ты, Орлов, лучше скажи, кто это такой отчаянный нашелся, кто сдал мою кодлу?
– Мы и не такие ребусы разгадываем! – весело ответил Клим. – А тут и думать нечего. Не по вашему мелкому умишку такие ходы наперед просчитывать. Тоже мне… мыслитель нашелся.
– Не говори гоп, пока не перепрыгнул, – с угрожающей злостью, едва сдерживая приступ находившего на него бешенства, сказал Симыч. При этом у него в горле что-то яростно булькало и клокотало. – Фартового Симыча еще никому не удавалось сломить. И вам не удастся!
Воспользовавшись их душевным разговором, Илья, прижимаясь к стене, присел на корточки, чтобы бандитам, лежащим на полу, не было его видно. Меняя позицию на более удобную, он на карачках медленно двинулся к ближайшему выступу в стене, откуда открывался больший радиус обзора. Ему оставалось сделать маленький шажок, как вдруг из-за деревянной кадки с раскидистым фикусом на четвереньках выползла девушка, волоча за собой брезентовый инкассаторский мешок, набитый деньгами, по всему видно полученный только что.
Алая косынка сбилась на затылок, растрепанные светлые волосы свалявшимися кудряшками рассыпались по плечам. Девушка беззвучно плакала, не вытирая слез. Они обильно текли по ее бледному испуганному лицу, некрасиво сморщившемуся в плаксивой гримасе, капали на крашеные половицы. Мелко дрожа, опираясь на подгибающиеся руки, она поспешно двигалась в сторону Журавлева.
– Убирайся отсюда, – сквозь зубы процедил Илья. – Уползай, дуреха, подстрелят тебя здесь… Да не бойся, я милиционер.
Метнув на него затравленный взгляд, девушка проворно поползла дальше и вскоре завернула в узкий захламленный коридорчик, которым, очевидно, давно не пользовались, оставив на память о себе соскочившую с ноги голубую туфлю-лодочку.
– Чекан, мочи легавых! – неожиданно заорал Симыч. – Век воли не видать!
«Какой Чекан? О чем он? – машинально подумал Журавлев и, высунувшись, окинул помещение быстрым взглядом. – Сбрендил старый? Или на страх давит?»
В этот момент защелкали частые выстрелы – с сухим треском пули ударялись в стены, эхо возвращалось дробной россыпью, помещение наполнилось густым пороховым дымом.
– Симыч, не бзди, где наша не пропадала, – неожиданно разобрал Илья в поднявшемся грохоте знакомый голос. – Не пришел еще наш час подыхать!