Журавлев порывисто обернулся и с удивлением увидел, как вторая группа бандитов в количестве пяти-шести человек, пробравшись через заднюю, до этого накрепко закрытую дверь, проникла в помещение. Теперь не только одному Илье открылся пустой и бесперспективный разговор Симыча с Орловым, из которого следовало, что один тянул время, чтобы солдаты успели окружить здание сберкассы, а другой – для того, чтобы поспела его бандитская подмога.
«Умыл нас проклятый урка», – мелькнула мысль и сейчас же пропала, потому что теперь Илье с товарищами надо было вдвое быстрее отстреливаться и своевременно менять позиции.
– Граждане преступники! – неожиданно послышался с улицы громкий голос, усиленный рупором. – Вы окружены! Сопротивление бесполезно! Складывайте оружие и выходите по одному с поднятыми руками! Советский гуманный суд определит вашу дальнейшую судьбу! Не усугубляйте свое положение!
«Так они и сдались», – с ухмылкой подумал Журавлев, решив воспользоваться бандитским замешательством. Он вжался в пол и по-пластунски ловко пополз, упираясь локтями в шершавые доски, намереваясь быстро достичь коридорчика, куда уползла девушка-кассирша и откуда можно было простреливать пространство между стойкой и глухой стеной с ребристыми выступами. Довольный, что остался незамеченным, Илья завернул за угол. Там его глазам предстала страшная картина. Чекан, который еще не так давно покушался на его жизнь, злобно сверкая глазами, вырывал из рук девушки инкассаторскую сумку.
Вытаращив от ужаса глаза, кассирша с обреченной уверенностью, что все равно погибнет, изо всех сил сопротивлялась, не желая расставаться с казенными деньгами. Она отчаянно брыкалась, стараясь ударить бандита ногами в живот, и монотонно, на одной жалобной ноте мычала, мотая взъерошенной головой.
– Чекан! – крикнул Илья, целясь в склоненного над кассиршей бандита, не решаясь выстрелить, чтобы не задеть жертву. – Оставь ее в покое!
Чекан порывисто вскинул голову, его глаза хищно сузились: он увидел перед собой все того же ненавистного военного, которого когда-то не смог зарезать. Чекан мгновенно вскинул пистолет и выстрелил. Пуля просвистела у самой головы Ильи. Стремительно перекатившись в сторону, лейтенант выстрелил в ответ, успев в самый последний момент заметить, как Чекан с силой ударил девушку кирзовым сапогом в лицо. Руки девушки безвольно разжались. Чекан подхватил сумку и, еще раз выстрелив, не целясь, в Илью, кинулся бежать по темному коридору. Журавлев бросился за ним.
Позади с новой силой возобновилась перестрелка.
– Не уйдешь! – не своим голосом заорал Журавлев, брызгая от ненависти слюной. – Все равно достану!
Похоже, Чекану, у которого в руках находилась инкассаторская сумка с деньгами, было не до того, чтобы отвечать на угрозы оперативника. Сейчас его главной задачей было скрыться с крупной суммой до поры до времени, пока все утихнет, а потом уехать с Зинкой куда-нибудь подальше из этих мест. Лучше всего, конечно, в Крым!
Поспешно перестреливаясь, Илья и Чекан бежали коридорами, ловко протискиваясь между сдвинутыми в кучу бесхозными поломанными столами, шкафами, стульями и другими ненужными вещами. Вскоре они очутились у задней входной двери, которая, к изумлению Ильи, тоже оказалась открытой: металлический засов был аккуратно отодвинут в сторону. Выскочив через незапертую дверь в соседнюю контору и распугивая ее сотрудников, они пронеслись по узкому полуподвальному коридору, выбежали на улицу, где-то уже позади солдатского оцепления.
Обернувшись в последний раз, Чекан, у которого закончились патроны, рискнул броситься через дорогу перед автомобилями. Илья было прицелился, но стрелять в людном месте передумал и побежал следом, размахивая пистолетом, чтобы ему уступили дорогу. Все это время фигура Чекана еще маячила впереди. Остановившись на тротуаре, Илья широко расставил ноги, вскинул пистолет, тщательно прицелился и нажал на спусковой крючок. Услышав вместо ожидаемого выстрела сухой щелчок, лейтенант взвыл от досады.
– Тьфу ты, черт!
Он сунул бесполезный уже пистолет в кобуру и снова бросился догонять стремительно удалявшегося бандита. «Никуда ты от меня не денешься! У тебя тоже патроны кончились!»
Скоро запыхавшийся Чекан стал сдавать. Расстояние между ними заметно сократилось. Но радость Журавлева оказалась преждевременной: у него самого в самый неподходящий момент свело раненую ступню, невыносимая острая боль пронзила икру до колена. Лейтенант, морщась, присел на траву, провожая тоскливым взглядом перешедшего на быстрый шаг Чекана, который вскоре скрылся за густыми кустами.
Он с предупредительной осторожностью принялся стягивать сапог. Чувство было такое, будто нога распухла до невероятных размеров, и кирзач ни за что не желал сниматься.
Чекан тем временем за кустами снял свой пиджак, озираясь по сторонам, поспешно завернул в него инкассаторскую сумку. Бережно прижимая дорогой сверток к груди, он спустился к реке и прямо как был, в одежде, бросился в воду. Орудуя одной рукой, он вплавь добрался до противоположного берега.
Здесь находилась деревенька Дачные Дворики. Чекан задами добрался до небольшой хаты с хозяйственными постройками, расположенными возле речной поймы. Украдкой перепрыгнув через покосившийся плетень, Чекан наскоро разобрал небольшую часть березовой поленницы и спрятал туда сумку. Заложив тайник, присел отдышаться, а потом как ни в чем не бывало направился к избе.
Войдя в крошечную кухоньку, он увидел сидевшую на сундуке Зинку, вяло шелушившую тыквенные семечки, и хрипло потребовал:
– Дай чего-нибудь пожрать… и выпить.
Назад Журавлев возвращался с чувством невосполнимой утраты, как будто потерял необходимую ему вещь. Он едва передвигался, устало опираясь на подобранный по дороге сук, заметно припадая на контуженную ногу с онемевшими мышцами, которые до конца так и не отпустило. В горячке Илья не заметил, как далеко они с Чеканом успели убежать, и теперь, представляя, как долго ему придется добираться обратно к сберкассе, лейтенант невольно морщился. А еще его угнетало сознание того, что, несмотря на свою молодость, со стороны он выглядит как немощный старик.
Кое-как доковыляв до центральной улицы, Журавлев быстро огляделся по сторонам, чтобы не угодить под машину. С лихорадочной поспешностью, прыгая на здоровой ноге, вызывая у немногочисленных прохожих понимающие улыбки, он наконец перебрался на противоположную сторону улицы.
– Инвалид твою Лексевну, – пробормотал он, с откровенной ненавистью выругавшись на свою беспомощность. – Как все равно обезножил… вояка.
Прикинув на глаз расстояние, которое ему предстояло пройти, Илья в очередной раз раздраженно чертыхнулся, обреченно вздохнул и… заковылял, старательно опираясь на палку. Не успел он пройти и двадцати шагов, как его обогнал тарахтящий мотоцикл. Лихо вильнув, он неожиданно принял к обочине и остановился. Упираясь ногами в асфальт, мотоциклист, облаченный в темно-синий танкистский комбинезон, двумя руками снял с головы потертый ребристый шлем и обернулся на Илью:
– Здорово пехота!
– Здорово, коль не шутишь, – буркнул Илья, с удивлением разглядывая Филимонова и его железного коня. – Где добыл?
Филимонов уважительно похлопал мотоцикл по облупленному черному баку с серебристыми крылышками по бокам.
– Да вот думаю, чего это я, геройский парень, хожу, как обычный смертный, пешкодралом, – жизнерадостно сообщил он. – Вот и прикупил по случаю. Негоже танкисту без техники. Нравится?
– Само собой, – натянуто улыбнулся Илья, чтобы не обидеть приятеля. – Вещь полезная.
– А то, – хмыкнул довольный Филимонов, потом придирчивым взглядом оглядел понурую фигуру Ильи: – А ты куда это хромаешь?
Не вдаваясь в подробности, Илья коротко пересказал капитану случившуюся с ним неприятную историю.
– Ну и дела-а, – протянул Филимонов, не сводя с лейтенанта посуровевшего взгляда. Затем сокрушенно мотнул головой и недовольно выговорил: – Эх, Илюха, упустил ты бандита. Нехорошо это.
– Сам знаю, что плохо, – уныло признался Журавлев, с тоской представляя нелегкий путь до сберкассы. Он глубоко вздохнул и вдруг, вскинув голову, заговорил поспешно, словно оправдываясь: – И ведь главное, я его знаю по Инжавино… Он меня зарезать тогда хотел… подонок. А оно вон как получилось, сбежал бандюга, и я ничего поделать не смог. Обидно, что он еще деньги с собой прихватил… целую инкассаторскую сумку. Но я этого Чекана все равно разыщу, – с твердой уверенностью заверил Илья. – Пускай не радуется, что удрал от меня.
При упоминании клички в глазах Филимонова вспыхнул неистовый огонь, который он тотчас же потушил неимоверным усилием воли. С нарочитым равнодушием, надев на голову шлем, капитан по-дружески обратился к Журавлеву:
– Садись, Илюха, подвезу. А то ты сам вряд ли доберешься…
Журавлев забрался в жесткое седло, Филимонов с шиком газанул, и мотоцикл, шумно тарахтя, понесся по улице, оставляя позади себя длинный шлейф вонючего дыма. Вскоре они уже находились у сберкассы. Возле нее уже стояли три автомобиля: синий милицейский автобус с красной полосой, белая легковая машина «Скорой помощи» с красным крестом на борту и бортовая полуторка. Вокруг суетились военные и гражданские.
– Илья! – кинулся к нему Васек Федоров, – что, упустил урку?
– Упустил… – отозвался Илья.
Федоров больше не стал задавать вопросов, потому что по грустному виду товарища и так было все понятно. Он принялся с жаром рассказывать о последних событиях, сбиваясь от волнения:
– Как только ты убежал за этим… тут такое началось… В общем, когда солдаты оцепили здание, бандиты сдаваться не захотели. Вступили мы с ними в перестрелку… Двоих сразу укокошили, а у нас Семенова легко ранили… ну, того, который из МУРа. Но это ладно, а вот потом… – В этом месте голос у Васька дрогнул, он с силой прикусил нижнюю губу. – Этот гад Симыч вдруг как заорет: не нашелся, мол, еще такой опер, который его возьмет, и как кинет в Копылова гранату. В общем, граната упала посреди зала, ударилась о стену и покатилась… к кассиршам. Ну и Шишкин… бросился и накрыл ее… Нет больше, Илюха, нашего дорогого друга… Шишкина. Весь живот ему раскурочило, аж кишки синие вылезли… Дорог