Это ж не качели.
– Очень даже качаются. На волнах! Что я, виндсерфинга не видела! – обиделась Маня.
– Ну, если на волнах… – сжалился над ней Гошка. – А дальше что?
– Дальше я еще не придумала. Сейчас-сейчас… кушал рыбу, пил компот…
– После пучило живот! – докончил строчку Шмаков.
– Вы сдурели, да? – возмутился Гошка.
– Я про живот ничего не говорила! Нет, не так. Гошка с папой повстречался, на волнах он с ним качался, оба радовались встрече…
– Представляешь, человече? – опять закончил строчку Леха.
Гошка прыснул.
– Лешка, ты что? Чего лезешь…
– Не могу спокойно наблюдать муки творчества! Все тянет помочь девочке, я же благородный испанский дон!
– Ты не дон, ты дурак! – твердо произнесла Маня.
– Ну вот! Если б я, между прочим, был не дон, я бы тебе за дурака вмазал, но мое донство мне не позволяет!
– Да, Леха, ты силен! – засмеялся Гошка. – Донство! А ты, Маня, заканчивай со стихами.
– Я не виновата, они сами из меня лезут… Шмаков, ты не дон испанский, а обычный шкет болванский! Ой, честное слово, это само…
– Плохо, Малыгина, просто скверно! – подражая учительнице литературы Инне Николаевне, проговорил Шмаков. – Шкет болванский! Бездарно!
– Все, Леха, хватит! – вмешался Гошка, заметив слезы в Маниных глазах.
– А я что? Я ничего, – ответил Шмаков. – Ладно, проехали, а ты мне вот что скажи. Вы того мужика, которому бабки передали, сфотали?
– Как ты сказал? Сфотали? – взвилась Маня. – Так нельзя говорить!
– Ох, она меня достала! – заскрипел зубами Шмаков. – Без тебя знаю, как можно, а как нельзя.
– Незаметно что-то.
– Ой, да заткнись ты!
– Гошка, я все-таки твоя гостья, а он…
– Леха! Если ты все время будешь задираться, мы никакого дела не сделаем.
– Все! Молчу, как камбала. Весь такой плоскенький, одноглазенький, лежу себе на дне и помалкиваю.
Тут уж и Гошка, и Маня не выдержали, расхохотались, и мир был восстановлен.
Через некоторое время Маня дозвонилась до своей знакомой.
– Тетя Мика? Здравствуйте, это я!
– Маняша? Ты почему не в школе? Заболела?
– Нет, тетя Микочка, не заболела, нас просто раньше отпустили. У меня к вам дело, тетя Мика!
– Дело? Какое дело?
– Моему одному другу надо с вами поговорить.
– Что это за один друг? Уж не тот ли самый Гошка?
– Да, только вообще-то он не один…
– Ничего не понимаю!
– Ну, их двое или даже трое…
– Гошек?
– Друзей!
– А, поняла. И что, всем троим надо со мной поговорить?
– Ну да!
– О чем, интересно знать?
– Это не телефонный разговор.
– Ах ты, боженьки мои! Не телефонный разговор, надо же! Это, надо полагать, вас четверо ко мне ввалится? Трое парней и ты? А Саша?
– О, тетя Микочка, Саша пока не в курсе, я ее постепенненько подготовлю, а вы ей пока не говорите. Ну и маме тоже не надо…
– Маняша, это что-то плохое, да? – – Нет, что вы, это хорошее, то есть плохое уже произошло…
– Боженьки мои, ты меня пугаешь!
– Нет-нет, пугаться не нужно… Ой, а можно мы прямо сейчас приедем, а?
– Прямо сейчас? Можно. Это получится примерно через час? Я вам картошечки испеку! Приезжайте уж поскорее, а то я места себе не найду. Боженьки мои!
– Выезжаем! Ну вот, – сказала. Маня, повесив трубку, – поехали!
– А между прочим, твой Никитос мог запросто в школу пойти, – заметил Леха.
– Боюсь, что да… Иначе он бы уже позвонил, – огорченно ответил Гошка.
– А ты ему звонил? – поинтересовалась Маня.
– Не успел еще…
– Так, может, он тоже еще не успел?
– Сейчас выясним.
Гошка набрал номер и сразу услышал заспанный голос Никиты:
– Алло! Гошка, ты? Тоже в школу не пошел?
– Ага! Слушай, братишка, быстро собирайся. У нас неотложное дело!
– У нас? Какое дело?
– Мы со Шмаковым и с Маней едем к одной артистке, которая снималась в кино с Еленой Куценко.
– Ошизеть! Где вы ее надыбали?
– Это Манина знакомая. Ты с нами?
– Еще спрашиваешь! Где встречаемся и когда?
Глава VIIIУ АРТИСТКИ
Людмила Михайловна Бенедиктова была очень известной артисткой. Только большинство зрителей знали ее в лицо, а фамилию мало кто запоминал. Она всегда играла простых женщин, городских и деревенских, играла прекрасно, сочно, ярко, могла «вытянуть» ничтожный эпизод так, что он запоминался иной раз на долгие годы. Веселая, жизнерадостная, в последние годы она жила одна.
Ее взрослые дети жили далеко от Москвы.
И она очень привязалась к дочкам Ирочки Истратовой, с которой тоже подружилась на съемках. К тому же они раньше жили по соседству. Но когда Ирочка разошлась с мужем, знаменитым артистом Малыгиным, и переехала в другой район, их связь не порвалась и Людмила Михайловна еще больше заботилась о девочках, тем более что матери частенько приходилось оставлять их одних.
Вот и сейчас она по-настоящему встревожилась. Что там случилось у Мани? Саша всего на год старше Мани, но она разумная, спокойная, а Маня – порох! Легко может попасть и в дурную компанию, и вообще… Сейчас кругом столько страшного, не дай Бог…
И что еще за три парня с ней? Но, с другой стороны, хорошо, что она их не скрывает, значит, скорее всего, ребята приличные… Ох, скорее бы уж приезжали…
Но вот раздался звонок домофона.
– Тетя Мика, это мы!
– Открываю.
Мальчики и вправду с виду были приличные, только у одного, белобрысого, в глазах плясали такие черти…
– Ой, а я вас знаю! – воскликнул он. – Вы в «Чертовой кукле» дачную хозяйку играли! Кайф! Здрасьте! – запоздало поздоровался Леха. – А меня Лешей звать!
– Очень приятно, а я Людмила Михайловна.
Гошка с Никитой, конечно, тоже много раз видели Людмилу Михайловну на экране, только не могли припомнить, в каких именно фильмах..
– Проходите, проходите, ребятки. Вы голодные? Или сперва поговорим? Картошка еще не готова…
– Поговорим, тетя Мика! – ответила за всех Маня.
– Ну что ж, пошли пока в комнату! Вы садитесь, садитесь, ну, кто начнет?
– Я начну! – отозвалась Маня. – А потом уж Гошка с Никитой продолжат.
Возражать никто не стал. Как-никак именно Маня привезла их сюда, где есть шанс хоть что-то узнать о Елене Куценко.
– Понимаете, тетя Мика, Гоша и Никита этой ночью прилетели с Майорки.
– С Майорки? – нахмурилась Людмила Михайловна. – Это ведь там убили бедную Леночку?
– Да, да! Именно поэтому мы к вам и пришли!
– Поэтому? – поразилась Людмила Михайловна. – И при чем тут я?
– Тетя Мика, они расследуют это дело!
И вы помогите им, пожалуйста! – взмолилась Маня.
– Погоди, Маняша! Что значит – они расследуют это дело? Я же не сумасшедшая, чтобы мне такую чушь втолковывать!
Почему это дело расследуют ребятишки? У нас что, взрослых милиционеров нет?
– Тетя Мика, тетя Мика, подождите! Вы помните, я вам рассказывала про художника Шишмарева, который хотел убить свою тещу и сестру бывшей жены?
– Ну и что?
– А то, что именно Гоша и Никита то дело распутали. Ну и я вместе с ними.
– Так ты хочешь сказать…
– Маня, позволь я объясню, – перебил девочку Никита. – Людмила Михайловна, это, конечно, громко сказано, что мы расследуем это убийство, на самом деле расследованием занимается испанская полиция.
Но мы… мы не верим, что убийцу найдут… И нам кажется, мы в состоянии им в этом помочь.
– Помочь испанской полиции?
– Да нет… Нам кажется, что следы ведут сюда, в Москву!
– Значит, вы хотите помочь нашей милиции?
– Ну, в общем, да.
– Тогда почему вы явились ко мне, а не на Петровку?
– Чтобы не спугнуть преступников…
– Час от часу не легче, боженьки мои…
– Мы кое-что знаем… И у нас есть две версии. По одной она стала жертвой маньяка, хотя нам кажется, что это не так…
– Скажите пожалуйста, у них две версии… Вы что, ребята, не шутите? Не прикалываетесь? Кажется, у вас так говорят?
– Не, мы не прикалываемся, – помотал головой Леха. – Они там ее видели, Елену эту, красивая она очень, ну и вот… хотят за нее отомстить.
– Боженьки мои, кому?
– Убийце, ясное дело!
– Но вы же дети!
– Вот именно! – закричала Маня. – Кому в голову придет опасаться детей? И мы гораздо больше выясним, чем… поймите, мы будем вроде частных сыщиков, только лучше!
– А что я твоей маме скажу?
– Ничего, тетя Микочка. Маме – ни звука!
– А ваши мамы в курсе? – обратилась она к мальчикам.
– Нет, – в один голос ответили Никита и Гошка.
– Черт знает во что вы меня хотите впутать… – покачала головой Людмила Михайловна.
«Так я и знал, – подумал Гошка, – ничего хорошего из этого не выйдет. Как бы хуже не стало… Если эта тетка настучит Маниной маме…»
– Ну, ладно, попробуем, чем черт не шутит… А вдруг вы и вправду что-то узнаете!
Задавайте свои вопросы, а там посмотрим.
Мальчишки переглянулись.
– Никит, начинай ты! – сказал Гошка.
– Хорошо. Людмила Михайловна, как вы узнали об этом убийстве?
– Как я узнала? Мне кто-то сказал… Дай Бог памяти… Ага, мне сказала гримерша Зиночка. Ой, говорит, Людмила Михайловна, несчастье-то какое, Леночку Куценко зарезали.
Она отдыхать на Майорку улетела, а там…
Ну, мы поохали, поахали, а потом я спросила, не с мужем ли она туда поехала. Нет, одна.
Вот, пожалуй, и все. А через два дня мне позвонила приятельница и сообщила, что муж Леночкин на Майорку вылетел специальным самолетом, чтобы забрать тело. И ее уже похоронили, на ее родине, в Пскове.
– Специальным самолетом? – воскликнул Гошка. – А я-то голову ломал, как это ее успели похоронить, ведь на Майорку самолеты раз в неделю летают. А когда про мужа узнал, еще там на Майорке, ну, что он прилетел за… ней, то подумал, что он мог прилететь с пересадкой как-нибудь. Людмила Михайловна, а вы мужа ее знаете?
– Видела несколько раз. Он из этих, новых русских, но с виду вполне приличный, воспитанный и вроде любил Леночку. Хотя, должна сказать, она в последнее время грустная была, все жаловалась на усталость. А потом вдруг позвонила, что улетает отдыхать сперва на Майорку, недельки на две, а потом муж к ней присоединится, и они хотят махнуть аж на Таити.