– Хорошо бы еще и послушать ее голос и манеру речи, – сказал Гошка, больше полагавшийся на свой хороший слух.
– Да, да, разумеется… Я сейчас…
Он схватил телефонную трубку и стал набирать номер дрожащими пальцами.
– Черт, ее нет. Попробую на сотовый…
Абонент временно недоступен. Ничего, я дозвонюсь. Одну минутку, я должен выпить…
Он вышел из комнаты.
– Гошка, он не виноват.
– Сам вижу. Я вот думаю, надо ему рассказать про Соню, он поможет ей.
Артем Николаевич вернулся со стаканом какого-то коричневого напитка со льдом.
«Виски», – догадался Гошка.
– Ребята, вы хотите чаю, а? Или холодненького чего-нибудь.
– Холодненького, да, спасибо.
Он снова вышел и вернулся с бутылкой минеральной воды.
– Извините, сладкого не пью. Сойдет?
– Сойдет, спасибо.
– Наливайте сами, у меня что-то руки дрожат.
Выпив холодной минералки, Гошка сказал:
– Артем Николаевич, понимаете, это еще не все…
– Как? Что же еще?
– Вы знаете Соню Назарову?
– Соню Назарову? Ах, конечно, знаю. Она была подругой Лены… Но при чем здесь она?
– В это, наверное, трудно поверить, но мы хотели сами расследовать это дело, кстати, подозревали и вас…
– Сами? Расследовать это дело? – поразился Дрюков. – Это у вас игры такие детективные?
– Ну, в общем, да, можно и так назвать…
Мы случайно вышли на Соню. И если бы не мы…
– Что? – в отчаянии выкрикнул Артем Николаевич.
– Сегодня наши девочки поехали к ней, и, к счастью, ее не было дома.
Гошка подробно рассказал Дрюкову все, что услышал от Сони.
– Нет… Не может быть… Так вот в чем дело… Лена что-то узнала, и ее убрали, а теперь хотят убрать и эту несчастную девочку… Но сейчас она в безопасности?
– Да! Она в безопасности, только она больна.
– Боюсь, что мои подозрения верны. Однако все-таки надо проверить… Я должен собраться с мыслями, я просто обязан. Вот что, мальчики, давайте договоримся так. Сейчас вы поедете домой, я распоряжусь, вас отвезут.
– Спасибо, не надо, мы живем недалеко! – твердо отказался Гошка и подумал:
«Чем черт не шутит, лучше чтобы никто не знал их адреса».
– Как угодно. А вот завтра могли бы вы прийти ко мне в офис?
– Но завтра воскресенье.
– Ах да, я и забыл. Неважно, приходите сюда, часам к десяти. А на половину одиннадцатого я вызову эту женщину, и если это она…
– Мы обязательно придем, – пообещал Никита, – но как же все-таки быть с Соней?
– Вы ведь сказали, что сейчас она в безопасности, да?
– Конечно.
– Что ж, пусть тот тип побудет в ее квартире, нам не жалко, правда? – криво улыбнулся Артем Николаевич. – А завтра, когда все выяснится, мы разберемся и с этим.
Согласны?
– Да!
– Вот и отлично!
– Так мы пойдем? – спросил Гошка.
– Идите, мальчики, и прошу вас быть здесь в десять часов. Договорились?
– Железно! – ответил Гошка.
– Еще минутку… Вы… Я даже не знаю, как благодарить вас…
– Пока не за что, – пожал плечами Никита. – Вдруг это совсем другая женщина.
– Боюсь, что нет… Хотя… Ладно, идите, и знайте, я ваш должник, как бы ни обернулось дело. До завтра!
В лифте мальчики молчали. И на улицу вышли молча.
Первой к ним подбежала Ксюша:
– Все в порядке?
– Вроде бы…
– Ну, чего там было? – спросил Шмаков.
– Там было странно… – задумчиво ответил Никита.
А Гошка быстренько ввел друзей в курс дела.
– Выходит, тот мужик и убил Лену? – почесал в затылке Шмаков. – Ну, вы с самого начала подумали, что он наемный убийца..
– Только вот с делом Лены не связали…
– А мне вот что интересно, – сказала Ксюша, – откуда ваш распрекрасный Дрюков знает в лицо наемного убийцу, а?
– А ведь Ксюха права! – кивнул Шмаков. – Может, он сам его услугами пользовался, а? Не в этом деле, а в каком-нибудь другом?
– Не знаю… – растерянно проговорил Гошка. – Только не похоже. Мало ли откуда он его знает!
– Очень интересно, откуда ты, например, можешь знать, что человек наемный убийца?..
– Это ерунда, – прервал ее Никита. – Ты вон под скамейку от Тягомотины спряталась и узнала, что один из двух мужиков на скамейке как раз и есть наемный убийца.
– Значит, ты ему веришь? – спросила Ксюша.
– Да, верю, – сказал Никита. – А почему, и сам не знаю. Интуиция, наверно. Гошка, а ты почему от машины отказался? Боишься адреса засветить?
– Именно. И не столько я Артема боюсь, сколько его обслуги. Они вполне могут работать не на него, а на ту бабу…
– Во, Гошка, круто соображаешь! – восторженно проговорил Шмаков. – Выходит, завтра по утряночке узелок может и развязаться, да?
– Надо надеяться!
– Узелок завяжется, узелок развяжется, а убийцу как повяжут, мало не покажется! – дурным голосом пропел Шмаков.
– Шмакодявый, ты даешь! – расхохоталась Ксюша. – От Маньки заразился?
– Ага, от нее! Жутко заразная штука оказалась.
И они с облегчением расхохотались.
Вернувшись домой, Гошка первым делом позвонил Саше и Мане, узнать, как там Соня.
К телефону подошла Маня.
– Ой, Гоша, что там?
– Все нормально, а как Соня?
– К нам тетя Мика приехала! Когда Соню обнаружила, такое было… – шепотом сообщила она. – Но сейчас она уже успокоилась и ухаживает за Соней.
– Ей лучше?
– Пока нет. Температура высокая, она бредит…
– Ну и прекрасно.
– Что же тут прекрасного? – возмутилась Маня.
– Прекрасно, что она без сознания, не понимает, где она и что с ней, не рвется домой, словом, что тебе объяснять, сама должна понимать такие вещи.
– А, если так… Гош, а что у вас-то?
– Да как тебе сказать…
– Как есть, так и скажи! – потребовала Маня.
– Ну, в общем, мы пришли к выводу, что Дрюков не виноват.
– Соня тоже так говорила.
– А завтра мы с ним опять встретимся и кое-что уточним.
– Что? Что вы собираетесь уточнять?
– Мань, это очень долго объяснять…
И вообще, мама идет. Все. Пока!
– Гоша, Гошенька, подожди! – завопила Маня.
– Ну, что еще?
– Ты когда к нам придешь?
– Завтра уже… Ну все, Маня, пока!
Насчет прихода мамы он соврал, уж очень не хотелось ему еще раз все рассказывать.
Он устал от всего этого, ему хотелось тихо и спокойно посмотреть телевизор. Но не тут-то было. Телефон снова зазвонил.
– Алло!
– Гошка! Сынок! – услышал он в трубке голос отца.
– Папа? – не поверил своим ушам Гошка.
– Я! Как вы там? Как долетели?
– Нормально! А ты как? Купаешься?
– Купаюсь, но без вас с Никиткой скучно! Не тот коленкор! Гошенька, я как только вернусь в Германию, вышлю тебе приглашение на зимние каникулы. Так что ты планируй… А как в школе?
– Нормально, – соврал Гошка.
– Пропуск занятий никак не сказался?
– Да что ты, папа! Все путем!
– А где мама?
– Мамы нет, она работает.
– А ты чем занимаешься?
– Телик смотрю.
– Ты что-нибудь ел?
– Пап, ну ты что?
– Ах да, прости…
– Пап, а какая там у вас погода?
– Божественная, а у вас?
– Да так себе, но не холодно.
– Ладно, Гошенька, я тебя обнимаю, привет маме и Никитке, я буду звонить!
– Ага! Ну ладно, пап, пока!
На этом разговор окончился. Странный какой-то разговор, казалось, оба не знали, о чем говорить… словно они чужие. Хотя отец все-таки позвонил и обещает пригласить его на каникулы в Германию… А что, поехать одному в Германию – это очень даже не кисло… Нет, просто клево! «Если, конечно, отец сдержит слово, – сам себя одернул Гошка, – а то размечтаешься, а он… Нет, – приказал себе Гошка, – пока не получил приглашение на официальной бумажке, забудь про это. Тем более тебе есть чем загрузить свои мозги».
А вскоре вернулась мама, и они сели ужинать.
– Ну, что нового, прогульщик? – с улыбкой поинтересовалась мама.
– Мам, а ты непедагогичная! – засмеялся Гошка.
– Что ж делать? – вздохнула мама. – Может, я и непедагогичная, но сын у меня получился прекрасный. Я довольна. Хоть и прогульщик.
Гошка радостно засмеялся. Все-таки его мама лучшая в мире!
– Мам, ты знаешь, папа звонил.
– И что? – подняла брови мама.
– Да ничего особенного, на зимние каникулы в Германию приглашает.
– А ты что?
– А что я? В принципе согласился, только пока приглашение не получу, даже и мечтать об этом не буду.
– – Ты, Гошка, у меня не только прогульщик, ты еще и умник! – засмеялась мама. – Кстати, умник, хочешь завтра пойти в цирк на утреннее представление?
– В цирк? Нет, мам, не хочу.
– Почему? – удивилась мама.
– То есть я хочу, но не могу!
– Занят, что ли?
– Ага, занят!
– А нельзя узнать чем?
– Да мы с Никитой договорились… У нас одно дело есть…
– Интересное дело?
– Ну, не очень, но просто я уже обещал…
– Надеюсь, никакого криминала?
– Мам!
– Ладно, не хочешь, как хочешь! Ты, значит, с Никитой встречаешься, тогда я предложу Оле пойти в цирк. И пусть вам будет завидно!
"Да, мама у меня класс! Другая уже пристала бы с расспросами… А моя мама мне доверяет. Но мне ничуточки не стыдно, я ведь и вправду ничего плохого не делаю!
Можно было бы даже рассказать ей обо всем, но она будет волноваться. Зачем?"
И, успокоив этим свою совесть, Гошка включил телевизор.
Людмила Михайловна осталась ночевать у девочек, во-первых, чтобы присмотреть за Соней, а во-вторых, за ними самими. Она чувствовала себя виноватой в том, что девочки впутались в столь опасное дело, и решила во что бы то ни стало удержать их от рискованных поступков, тем более что завтра воскресенье и им некуда будет улизнуть.
Не пустить их в школу она не могла бы, а в любое другое место – за милую душу.
Когда все немножко угомонились и сестры наконец остались одни, Саша спросила:
– Маняша, Гошка звонил?
– Ага, звонил.
– И что сказал?