Лиза была сиротой, она осталась одна после гибели родителей в автокатастрофе, и ее усыновила семья Сергея, потому что отец Сергея и отец Лизы были друзьями детства и юности. Их другом был и отец Виктора, президент. Дружили семьи, стали дружить и дети.
Но жена президента, тетя Эмилия, как звали ее дети, внезапно умерла от разрыва сердца. Она даже не смогла позвать на помощь, ее нашли на полу спальни уже остывшей. И президент покинул дом, а потом оставил свой пост. В дом он так и не вернулся.
После смерти тети Эмилии, друзья стали реже встречаться, у детей появились разные интересы.
Когда Виктору исполнилось 20 лет, он уехал от отца и стал жить у Фирса. Неожиданно для всех он написал роман о драматичной любви сорокалетней женщины и двадцатилетнего студента. Книга была издана большим тиражом и имела шумный успех. Критики наперебой хвалили молодого писателя и называли уникальным: такой юный возраст — и такое знание жизни! Особенно их восхищало глубокое проникновение молодого автора в женскую психику.
Желтая пресса называла роман автобиографическим, и считала прототипом героини известную журналистку, Диану Клерову, редкостно красивую женщину с язвительным умом. Злые языки утверждали, что у Виктора с ней была связь. Их отношения оборвались из-за страшной случайности: машина Дианы вспыхнула при въезде на территорию особняка Виктора. К счастью, он оказался недалеко и сумел вытащить ее из машины, но Диана получила страшные ожоги, которые обезобразили ее лицо, и даже несколько пластических операций не вернули красоту этой женщины. Писали, что Диана наотрез отказывается от встреч с Виктором. После случившегося с ней несчастья количество девушек, поочередно объявляемых невестами Виктора, уже давно зашкалило за двадцать.
Месяц назад Сергей приехал к Виктору на день рождения. Букеты огней вспыхивали над домом и медленно гасли, рассыпаясь искрами. В воздухе чистыми звуками переливалась специально сочиненная к этому дню мелодия. Множество гостей приехало поздравить сына экс-президента и модного писателя. Живыми цветами ходили по нарядно убранному залу красавицы: известные модели и поп-звезды, демонстрируя затейливые наряды, созданные модными кутюрье. Их волосы, шеи и руки украшали россыпи бриллиантов. Виктор как гостеприимный хозяин со всеми был приветлив, но чаще всего его бархатный взгляд обращался к Лизе, которая весь вечер находилась с ним рядом.
Сергей не сразу узнал девушку. Он не видел ее полгода: она училась в школе космонавтов и приезжала домой только на каникулы.
На Лизе не было бриллиантов. Ее фигура в серо-голубом струящемся шелковом платье простого покроя казалась прекрасной статуей, выточенной из сияющего минерала.
— Лиз, почему ты не заехала домой? Мама была бы рада, — мягко упрекнул Сергей Лизу, целуя ее в щеку.
Лиза ласково улыбнулась, и милые ямочки, как в детстве, заиграли на ее щеках, придавая красивому лицу необыкновенную прелесть. Но самыми чудесными были ее глаза: они сияли счастьем. Сергею вдруг стало трудно отвести от нее взгляд: Лиза оказалась самой прекрасной из всех именитых красавиц, присутствующих на этом балу.
А Виктор покровительственно сказал:
— Не ворчи, старик. Лиза приехала прямиком из школы, иначе она бы сюда опоздала. У них там казарменная дисциплина.
Вечеринка была испорчена безобразной сценой ревности. Молодая певица плеснула вино в лицо Лизе и замахнулась, чтобы дать пощечину Виктору, но тут же резко согнулась от боли в животе. Ее увезли в больницу, а Виктор салфеткой старался удалить следы вина с плеча Лизы и вдруг губами стал перебирать пряди ее золотистых волос, где рубиново алело несколько винных капель.
Фотокадры этой сцены украсили титульные страницы всех глянцевых журналов. Лизу назвали новой невестой Виктора. Журналисты вспомнили гибель ее родителей, посчитали ее состояние, в права наследства которым она вступила, достигнув совершеннолетия. Газеты сообщили, что сейчас Лиза проходит учебную практику на околоземной космической станции, командиром которой является капитан Михаил Гордонов.
Сергей, который привык к Лизе и относился к ней как к сестре, вдруг испытал злое чувство ревности. Он помчался к Виктору. Зачем? Он толком бы не ответил. Ему надо было убедиться, что статьи про скорую свадьбу Виктора и Лизы — чушь. Но если это неправда, тогда все эти публикации и фотографии оскорбляют и травмируют Лизу. И виноват в этом Виктор. Сергей ехал к другу детства, чтобы с ним поссориться.
Но ссора не состоялась. Сергей долго не мог попасть в дом. Автомобиль неожиданно заглох перед воротами. Однако назад машина легко пошла. У ворот опять остановилась, как вкопанная. И вот тогда Сергей понял, что его не пускает Фирс, не хочет ссоры для своего хозяина. В ярости он бросил автомобиль и пошел пешком. Но двери особняка не открылись. Ни одни. Он несколько раз обежал дом, потом обошел и, измотанный гневом и усталостью, сел возле главного входа.
— Фирс, старина, — обратился он к дому вслух. — Я не сделаю плохо твоему хозяину. Нам с ним надо кое в чем разобраться. Да, наш разговор не будет тихим. Но мы и в детстве ссорились и даже дрались. А сейчас мы мужчины, и разговор у нас будет мужской. Он касается Лизы. Ведь нельзя же ее обижать.
Дверь тихо щелкнула. Сергей встал и вошел в дом.
Виктор ждал его в кабинете.
— Привет, — сказал он, вставая. — Молодец, что пришел.
— Привет, — ответил Сергей и без паузы продолжил: — Ты подлец! И я пришел сказать тебе это.
Тишина повисла в комнате.
— Это не моя вина. Это газетчики, — прервал молчание Виктор. — Лиза — мой друг, как и твой. И ты это знаешь.
— Нет, ты передергиваешь. Это ты дал повод для разговоров и сплетен. Твое поведение нельзя было истолковать иначе, как это сделали журналисты. Или…ты …любишь Лизу?
— Это ты влюбился в Лизу, — без раздражения и злости возразил Виктор. — И ты прав. Нет ни одной девушки более достойной любви, чем Лиза.
— Ты так говоришь, а сам не влюблен? — недоверчиво покачал головой Сергей.
— Нет. Я ни в кого не влюблен. Я умер, — и Сергей увидел в глазах друга пустыню.
— Э!.. Что с тобой? — тряхнул он Виктора.
Тот в ответ хитро посмотрел и рассмеялся.
— Не верь мне. Я фантазер. Художник. Творец. И не умею любить одну женщину. Конечно, иногда я увлекаюсь, но это не надолго. Я люблю весь мир, всех женщин. Я бы хотел всех их перецеловать и перетрогать. Всех красавиц. Я понимаю, это ужасно, но я такой. Есть люди с белой кожей, есть с черной, есть однолюбы, а есть любвеобильные. Кто в этом виноват? Не они же. Волк не станет есть траву, что бы ни говорили ему о доброте. Он рожден есть мясо. А я рожден любить женщин. Всех. Кроме Лизы. Ведь она твоя девушка. Так?
— Так, — сказал Сергей, чувствуя одновременно недоверие и облегчение. И еще ему было необыкновенно приятно слышать и говорить о Лизе как о своей девушке.
Виктор задержал на нем свой темный взгляд и улыбнулся.
— Ты голоден? Я — да. Пойдем, перекусим, — предложил он.
В столовой их ждал сервированный вином и фруктами стол.
— Знаешь, старик, ты прав, выбрав Лизу, — продолжил Виктор разговор, чуть покачивая в руке старинный бокал и любуясь гранатовыми переливами вина в хрустале. — Эта девушка создана для жизни.
— Не понял, — вскинул Сергей глаза.
— Ну, как бы это сказать… Этому вину сто лет, — он, смакуя, сделал маленький глоток. — Выпив его, ты не сразу забудешь этот вкус. И все-таки удовольствие мимолетно. А Лиза — навсегда, на всю жизнь. В ней сила, надежность, уверенность, как в металле, и чистота, как в хрустале. Вот, что тебе нужно для дела: стальной клинок или золотой муляж? Конечно, сталь. Так и Лиза. Она дамасская сталь среди золотых побрякушек. Уж я-то знаю.
Они выпили вина, которое оказалось изумительным.
— Вот бы не подумал, что ты, ты, — с ударением произнес Виктор, — будешь ревновать Лизу ко мне. Ведь в детстве ты нравился ей больше, чем я.
— С чего ты взял?
— Это не видел только ты. Ах, как мне было досадно! Но сейчас у меня коллекция влюбленных женщин.
— То есть? — Сергей решил, что от вина друг опьянел.
— Да, коллекция. Кто-то коллекционирует монеты, кто-то автомобили, а я влюбленные души. И здесь, кстати, тоже важно качество. Чтобы была не просто любая, даже не просто красивая — их немало — а яркая: красивая, умная, талантливая, со своей изюминкой, живая жемчужина среди пустых ракушек. Вот таких женщин я ищу. Пойдем, я тебе кое-что покажу.
Вставая, Виктор неловко задел бокал, который упал, покатился по столу и хрустально рассыпался на паркете радужными осколками.
— Ах, жалко, — сказал Виктор. — Ладно, Фирс уберет! Пойдем.
Они вернулись из столовой в кабинет. Виктор достал из ящика стола инкрустированную перламутром и жемчугом шкатулку.
— Вот мое сокровище, — тихо сказал он, открывая ключиком крышку.
В шкатулке лежали забавные брелки, камни, сердечки. Из их вороха Виктор извлек великолепный бриллиант в платиновой оправе; камень полыхнул синим огнем.
Сергей с удивлением посмотрел на друга: камень, конечно, очень хорош, но за Виктором раньше не замечалось склонности к любованию драгоценностями. К оправе камня оказалась присоединена маленькая пластинка.
— Ты думаешь, это безделушки? А вот и нет. Это письма. Накопители электронной информации с письмами, просто по моему заказу их украсили, — сказал Виктор, быстро вставляя крохотную пластинку в свой тонкий круглый золотой телефон на цепочке, похожий на старинные карманные часы, и в воздухе появился волнующий образ Дианы Клеровой.
Это лицо знал весь мир. По многочисленным опросам в разных странах, Диана не один год входила в десятку самых прекрасных женщин планеты. Сергея поразили ее бездонные темные глаза: они, словно слезами, были полны печалью.
— Любовь моя! Мой ушедший праздник! — заговорил ее слегка хрипловатый тоскующий голос.
Чем внимательнее Сергей вслушивался в удивительно выразительный голос Дианы, любимый миллионами ее поклонников, тем больше удивлялся.