— предполагают, что вирус прилетел на Землю с метеоритом, а потом с мухами попал к людям! Представляешь, какой бред? Сказали бы сразу: произошла утечка бактериологического оружия…
Екатерина, снисходительно улыбнувшись запальчивости отца, посмотрела на экран. Подобная красотке из рекламного ролика девушка в белом халатике и в кипенной шапочке складно говорила:
— Мы находимся в реанимационной палате. Сюда поступил больной с признаками новой инфекции, которая получила название «марсовой болезни».
Во весь экран чудовищным ликом встало обезображенное лицо поседевшего мужчины. Екатерина содрогнулась. Было слышно, как несчастный стонет. Камера ушла от жуткого лица и остановилась на тяжелых мужских руках. Они то сжимались в кулаки, то, разжимаясь, рвались из-под ремней, которыми были пристегнуты к кровати.
— Ужас какой, — не удержалась от восклицания Екатерина. — Это что такое?
Экранная красавица-медсестра надела медицинскую маску, и Екатерине неожиданно пришло в голову, что и это гладкое, как у куклы, лицо может обезобразить страшная инфекция.
— Как они не боятся заразиться? — вслух высказала она свое удивление. — Наверное, после такого заболевания следы останутся навсегда. Тут никакая пластика не поможет. Даже если врачи научатся лечить этот кошмар, люди, перенесшие эту болезнь, останутся уродами. По мне так лучше помереть!
Отец промолчал, поразившись неожиданным словам дочери. Если это и есть женская логика, то ей одно название — глупость. Или это разговор на разных языках? И мужчина недовольно поджал губы.
А импозантный врач с расстановкой проговорил:
— Мы обращаемся ко всем гражданам с призывом к осторожности. Пока не известна природа вируса, мы просим в общественных местах ходить в масках, после прихода домой менять и дезинфицировать одежду и непременно мыть руки. Поверьте, специалисты ищут причину страшного недуга.
И у зрителей не могло возникнуть сомнений в том, что этот человек, а с ним и все другие врачи, не спят ночами, занятые поиском чудодейственного лекарства от чудовищной беды, свалившейся на человечество.
Президент, сухощавый, с узкими, как кривые лезвия, блестящими глазами и желтоватой кожей, подошел к белой ленте конвейера, на которой лежали прозрачные диски, размером с небольшие монеты.
— Это и есть чудодейственная вакцина? — спросил он, ухватывая двумя пальцами диск, оказавшийся при ближайшем рассмотрении контейнером; в нем тяжело каталась сверкающая капля.
Светловолосый советник главы государства, чуть согнувшийся от попытки сравняться ростом с невысоким боссом, степенно произнес:
— Да, господин Президент, это и есть то лекарство, которое навсегда спасет государство от распада и революций.
— Как будет вводиться… это?
— Внутримышечно, как все инъекции. Но можно и орально с любым напитком, как…
— Как яд, — усмехнулся Президент.
Советник коротко хохотнул, показав, что понимает и ценит шутки правителя, и продолжил:
— Здесь профессор Антонова, изобретатель этого чуда и директор института, — и мужчина протянул руку в сторону строго одетой женщины без следов косметики на лице.
Президент привычно справился с инстинктивным желанием окинуть взглядом фигуру женщины и сам подошел к Антоновой, дружески протянув ей сухую правую ладонь и держа контейнер в левой:
— Рад, искренне рад познакомиться с вами. Сегодня подписан указ о награждении вас высшим орденом государства, и я поспешил своими глазами увидеть работу вашего института. Эксперты в один голос утверждают, что сделано великое открытие. Так объясните, что это такое? — и он, открыто улыбнувшись, поднял зажатый между двумя пальцами контейнер со сверкающей каплей.
— Это жидкий чип, который совмещается с человеческим мозгом, встраиваясь в его структуру, — скупо улыбнулась Антонова. — Создан на основе жидких кристаллов. Но я бы не сказала, что наш институт единственный автор изобретения.
— Ну да, жидкие кристаллы известны с конца двадцатого века, — блеснул своей просвещенностью Президент.
— Жидкие кристаллы были открыты еще в 1888 г. австрийским ботаником Рейтницером, — беспардонно поправила собеседника Антонова.
Тот остро взглянул на женщину, но выражение интереса на его лице осталось неизменным, а она продолжала говорить:
— Но долгое время ученые не признавали жидких кристаллов, ведь это противоречило теории о трёх состояниях вещества: твердом, жидком и газообразном. Жидкие кристаллы относили то к эмульсиям, то к коллоидным растворам.
— Как я понимаю, — прервал экскурс в историю Президент, скопировав стиль общения собеседницы, — жидкие кристаллы — это промежуточное состояние между жидкостью и кристаллами.
— Вы абсолютно правы, — чуть опешила госпожа ученая. — Жидкие кристаллы, как обычные жидкости, обладают текучестью…
— Прекрасно, — улыбнулся Президент. — В детстве мечтал быть физиком, но осуществлению мечты помешало увлечение политикой. Политика мне показалась более мощной силой, чем наука, — взгляд мужчины смягчился. — Но вы, Ирина Михайловна, со мной не согласны?
Женщина, удивленная таким поворотом и знанием Президента ее имени и отчества, лишь чуть качнула головой в знак несогласия.
— В таком случае, вернемся к нашей теме, не дискутировать же нам! Как же вы смогли создать чип, совместимый с живыми клетками?
— Многие структурные звенья живой клетки похожи на структуру жидких кристаллов. Имея диэлектрические свойства, жидкие кристаллы образуют внутриклеточные гетерогенные… — женщина споткнулась.
— Я понимаю, — кивнул Президент, — разнородные, иначе говоря…
— Да, жидкие кристаллы создают гетерогенные поверхности, — чуть растерявшись, повторила госпожа Антонова, ее лицо, имеющее перед этим бесстрастный вид, дрогнуло и, потеплев, стало милым и беззащитным, — они отлично регулируют взаимоотношения между живой клеткой и внешней средой. Также и между отдельными клетками и тканями, сообщают нужную инертность составным частям клетки, защищают ее от ферментативного влияния. Изучение закономерностей поведения жидких кристаллов позволили создать жидкие чипы для человека… — и она продолжила говорить на профессиональном языке, не подыскивая обыденные слова, упрощающие объяснение.
— Благодарю вас, — наконец, кивнул Президент. — На весь мир мы афишировать ваше изобретение не будем, но государственную премию за вклад в развитие молекулярной биологии вы получите. А теперь конкретно об этой… об этой вакцине, — и он протянул Антоновой взятый ранее контейнер. — Это чип предназначен для конкретного человека или может быть введен любому?
Профессор, взяв прозрачный диск, остановила взгляд на цепочке бледных цифр на крышке контейнера.
— Это именной чип, — сказала она. — Видите номер? Если ввести чистый чип, у человека на первоначальном этапе может возникнуть ощущение раздвоения. Процесс адаптации проходит быстрее, когда в память электронного носителя внесены хотя бы минимальные сведения об его владельце. Человек не замечает внедрения в свое сознание.
Антонова жестом пригласила мужчин к ленте конвейера, вставила в углубление компьютерного блока контейнер, и по дисплею побежали строчки.
— Чип создан для Ивана Остина, художника. В двадцать лет, чтобы не идти в армию, он изувечил себе ногу, объяснив это тем, что является пацифистом и хочет писать картины, а не воевать. За членовредительство был приговорен к двум годам тюрьмы. Разведен. Имеет дочь двадцати лет, — прочитала вслух Антонова и пояснила: — Это общая информация, она имеется в любой его анкете…
— Хорошо, — кивнул Президент, — вакцина будет введена. Что дальше?
— Чип соберет всю информацию о своем хозяине, о его здоровье и отправит ее на центральный пульт, сигнализируя, если что-то не в порядке. Так, еще до появления выраженных симптомов, врачи будут знать о начале сбоя в организме человека.
— С помощью этой штуки можно зомбировать человека? — неожиданно спросил Президент.
— Нет! — резко возразила женщина.
Ее щеки розово окрасились возмущением, а глаза, дрогнув, потемнели. После неловкой паузы Антонова вновь заговорила, сдаваясь:
— Конечно, можно, но врачебная этика этого не позволит. Скальпель тоже опасен.
Президент чутко уловил в ее голосе слабое сомнение и тонкий страх.
— О да! — весело согласился он. — И мы, простые обыватели, ежедневно беря в руки нож, знаем, что им можно порезаться и даже зарезать. Потому я и интересуюсь не только достоинствами, но и опасностями вашего изобретения, — Президент тепло улыбнулся и с легким нажимом произнес: — чтобы быть бдительными и осторожными. Но, дорогая Ирина Михайловна, согласитесь, что порой необходимо вторжение в сознание человека и его корректировка. Например, в психиатрии. Представьте, ваш чип выявит маньяка-убийцу, мы ведь сможем незаметно для… — мужчина поискал слово, — больного устранить аномалию в психике? Я правильно понял возможности вашего изобретения?
Антонова несколько раз кивнула, словно отгородившись какими-то мыслями.
— Благодарю вас, Ирина Михайловна, за ваше внимание. Я буду всегда рад побеседовать с вами, — голос Президента стал совсем мягким и теплым, как старинный бархат.
Он протянул женщине руку и взглядом, словно мимоходом, коснулся ее бледно очерченных полных губ. В уголках мужских глаз появились и спрятались веселые искорки: он заметил смущение собеседницы.
Проводив коротким взглядом Антонову, советник тихо заговорил:
— Не понимаю наивности ученых. Изобретают, изобретают, а к чему это может привести, не хотят задумываться. Ведь она прекрасно понимает, что человек с чипом легко управляем. Его всегда просто отследить, мысли, прочитав, можно изменить. У нас будет самый послушный и преданный народ. И ведь все идет, как задумано: рекламная акция под названием «марсова болезнь» набирает обороты. Люди запуганы и хотят спастись. По улицам ходят в масках. Как сводки с фронтов, по всем телеканалам дикторы зачитывают цифры заболевших и умерших. Я уверен: за вакциной встанут в очередь.