а и какое это имело значение? В своей победе Лариса не сомневалась. Между прочим, в отличие от Веры. Успевшая уже во второй раз завоевать титул «Краса Кубани» и один раз проиграть титул «Мисс Россия», она была на два года старше Ларисы и куда опытнее ее.
Как выяснилось, Вера, прошедшая собеседование раньше, специально дожидалась Ларису в приемной офиса, где оно и проходило. Куда более контактная, чем Дроздова, Вера сама подошла к ней и, представившись, с ходу ошарашила девушку:
— И как тебе этот лошадиный табун? — Она кивнула на сгрудившихся в дальнем углу претенденток. — Жаль, конечно, но лично я на победу не рассчитываю! И тебе не рекомендую.
— Это еще почему? — немедленно ощерилась Лариса и пристально посмотрела на бесцеремонную девицу.
Насчет «лошадиного табуна» она была согласна целиком и полностью. Но только не насчет себя! Да и «Краса Кубани», представившаяся Верой Беляевой, была вполне даже ничего себе… Возможно, немного крупновата, но талия при груди не менее пятого размера тонкая, ноги длинные, черты лица довольно приятные: очень украшал девушку слегка вздернутый небольшой носик и, конечно, глаза — настолько темно-серые, что издали казались черными. Пожалуй, чуть ли не единственная среди этих грымз способная с ней конкурировать.
— Ты что, первый раз участвуешь? — полюбопытствовала та вместо ответа. И только после того как Лариса кивнула, пояснила: — Наивная… Да тут все места заранее распределены, надеяться можно только на чудо: здесь выигрывают не девки, а их спонсоры.
— Какие еще спонсоры? — все еще ничего не понимала Лариса.
— Ну ты даешь… — Вера усмехнулась и покачала головой. — Пошли отсюда, а? Я знаю рядышком кафе неплохое и довольно дешевое. Посидим-поговорим.
Лариса посмотрела на часы: до встречи с Женькой времени было еще навалом. Почему бы и не поболтать со странной девицей? Даже забавно.
— Ну так вот, насчет спонсоров, — со вкусом начала Вера, после того как они устроились за облюбованным столиком в упомянутом кафе и перед ними очутилась тарелка с пирожными и два стакана чаю. — Я здесь уже второй раз и отлично знаю, что к чему! Вот увидишь, победа достанется либо Катьке Грибовой — помнишь ее? Такая рыжая, длинноносая, плоская, как доска?.. Ага… Либо Муське из Питера, фамилию не помню.
— Но… откуда такая уверенность? — недоверчиво спросила Лариса.
— В отличие от тебя, я потрудилась собрать всю необходимую информацию. — Вера усмехнулась и взяла с тарелки шоколадное пирожное. — Так вот. Обе спят с членами жюри — раз, те их спонсируют — два… Так вот, тот, кто другого во время обсуждения переспорит, того девка и победит. Как понимаешь, обе они подсуетились заранее… Вот скажи: твои костюмы, которые ты привезла, кто оплачивал?
— Я сама, из премии, — пожала плечами Лариса.
— Ну а там, дома?.. Ты ж не хочешь меня уверить, что твоя победа исключительно благодаря неземной красоте состоялась?
Лариса хотела уже возмутиться: мол, именно так все и было, но тут ей совсем некстати вспомнился редактор молодежки и она ограничилась легким пожатием плеч.
— Ну вот и я о том же.
— Если все так, как ты говоришь, чего ради ты тогда сюда приехала, да еще во второй раз? — неодобрительно поинтересовалась она. Но Вера ее неодобрения не заметила. Или сделала вид, что не заметила.
— Конкурс — прекрасная возможность зацепиться в Москве, — спокойно пояснила она. — Конечно, если ты приглянешься кому-нибудь стоящему… Например, представителю модельного агентства, а еще лучше — богатенькому мэну: их тут будет полно не только в жюри, но и в зале. В прошлом году знаешь какой большой был зрительский приз? Мало того, девица, которая его получила… между прочим, ничего особенного, доска доской… такого мэна себе подцепила — закачаешься!
— А ты? — чуть насмешливо спросила Лариса, но Вера не обиделась.
— Мне не повезло. Прошлый год вообще был для меня плохой по гороскопу. Так что все мои надежды на нынешний… Тем более что в жюри аж трое новеньких, все при денежках. Чем черт не шутит?
Но черт, видимо, решил пошутить как раз с Ларисой, хотя в тот день никто из них об этом понятия не имел. Из кафе они вышли уже почти подругами, во всяком случае, Лариса была благодарна Вере за то, что та поделилась именно с ней добытой информацией. Подготовила, можно сказать, к любым неожиданностям…
В тот же вечер Лариса все пересказала Лопухину. Жила она, в отличие от остальных девушек, не в предоставленной им на время конкурса гостинице, а вместе с Женей, у его, как он сказал, друга. Друга звали Василием, и его жилище от лопухинской однушки отличалось разве что количеством комнат, коих имелось две. К сожалению, общался Евгений в основном с хозяином квартиры, им нужно было что-то обсудить, и они занимались обсуждением своих дел чуть ли не каждый вечер, часами разговаривая о чем-то на кухне и замолкая всякий раз, как Лариса туда входила. Но она все-таки улучила момент и рассказала Жене про Веру.
Как ни странно, выслушал он ее внимательно. Но комментировать ничего не стал, просто задумчиво окинул девушку взглядом с ног до головы и кивнул: должно быть, просто принял к сведению. Понимал, наверное, что ни на какого мэна-спонсора его Лариса не купится, даже за звание королевы красоты российского масштаба, даже за проживание в столице. К тому моменту сама она уже поняла, что без Лопухина ей и Москва не нужна… Правильно говорят, что с милым рай и в шалаше!
В общем, когда стало ясно, что если Ларисе что-то и светит, то никак не более чем второе, а то и третье место, и в перерыве между турами очередного конкурса к ней впервые подошел Вадим Сурин, прореагировала она на него не только скептически, но и с откровенным раздражением. И… с сугубо провинциальной тупостью заявила в ответ на приглашение в ресторан, что он ее слегка не за ту принял. И снова, на этот раз с гордостью, она рассказала все Лопухину.
Реакция возлюбленного девушку не просто потрясла. Можно сказать, это был первый в ее жизни настоящий шок! Вместо того чтобы растрогаться, Евгений неожиданно разозлился. Но почему именно, пояснил лишь после того, как в ответ на его «Ну и дура же ты, Лариска!» — у той немедленно навернулись на глаза слезы, хотя плаксой она не была никогда.
— Ну ладно, не дура — дурочка… — Моментально смягчившись, Женя притянул девушку к себе, одновременно махнув рукой Василию, чтобы тот оставил их вдвоем, и тот послушно вышел из комнаты. — Вот послушай… Этот тип… как, говоришь, его зовут?
— В-вадим… — пробормотала она сквозь подступившие к горлу слезы.
— А фамилия?
— Не знаю!.. — Лариса тоже начала злиться. И добавила: — Меня его фамилия не интересует! Коли тебе надо — могу дать список жюри, я его рожу там видела!..
— Прекрати. — Он снова заговорил сурово. — Так вот, моя дорогая… Твоя Верочка куда тебя умнее: она бы на твоем месте в этого Вадима мертвой хваткой вцепилась, и правильно бы сделала! Наверняка мужик богатый, бедняки в таких мероприятиях не участвуют…
— Ты что, хочешь, чтобы я, как проститутка, продавалась за деньги? — От возмущения слезы на Ларисиных глазах моментально высохли.
— Вот ведь и правда дурочка, — вздохнул Евгений и посмотрел ей в глаза ласково и снисходительно. — Скажи, ты хочешь, чтобы мы с тобой не просто были вместе… навсегда… Но чтобы при этом жили хорошо, да еще не в нашей жопе мира, а в столице нашей же родины?..
— Конечно, хочу. При чем тут тогда этот хренов Вадим?
— Например, при том, что, несмотря на мое дворянское происхождение, состояния, которое требуется для нормальной жизни, у меня нет. Да и для дела, которому я себя посвятил, деньги тоже требуются, и еще какие! И ты — именно ты, если на тебя запал действительно богатый хрен, можешь нашу проблему разрешить! — Слово «нашу» он выделил особо.
— Каким образом, интересно знать? — Задавая этот вопрос, Лариса уже почти догадывались, что именно услышит в ответ…
— Подцепить мужика по-настоящему — значит выйти за него замуж! — цинично усмехнулся Лопухин. И, не дав ей возразить, продолжил: — И добиться, чтобы в брачном контракте на случай развода был пункт о том, что половина состояния твоя… Конечно, если там есть за что воевать… Дай-ка сюда этот список жюри!
Он взял его сам, не обращая ни малейшего внимания на буквально задохнувшуюся от ярости Ларису.
— Ага… Вадим здесь один, видишь? Сурин Вадим Вячеславович, банкир… — Евгений посмотрел на нее почти с ненавистью. — Это ж надо быть такой ненормальной идиоткой, чтобы банкира на х… послать?! Если тебе, как всем дуракам на свете, повезет и он подойдет еще раз…
Это была их первая ссора. Точнее — скандал, в конце которого с Ларисой случилась тоже первая в ее жизни истерика. Настоящая. Потому что мужчины испугались, даже явно не одобрявший девушку Василий забегал вокруг нее со стаканом водопроводной воды. Впрочем, стакан полетел на пол — вслед за какими-то каплями, которые она оттолкнула вместе с рукой Лопухина, притащившего их.
Два дня она не разговаривала ни с одним из них. На третий день должен был состояться очередной тур конкурса. Тур Лариса прошла еле-еле, набрав количество баллов, что называется, впритык — так же как и Вера, с которой они успели сойтись тесно.
Уставшая так, словно на ней весь вечер возили воду, абсолютно подавленная девушка, сидя в опустевшей гримерке, вяло оттирала лицо от непривычного количества косметики, когда в комнату постучали и вошел Сурин… Сделал два робких (надо же, действительно робких!) шага и неловко замер посреди гримерки. В руках у Вадима был огромный букет пурпурных, почти черных роз с чуть ли не метровыми стеблями: Лариса таких никогда не видела.
Она пару секунд разглядывала цветы, потом спросила хмуро, но без неприязни:
— Опять вы?
— Я пришел извиниться за свой прошлый визит…
Она удивилась и, пожалуй, впервые посмотрела на него внимательно: довольно высокий, совсем взрослый, даже пожилой мужчина с немного простоватым лицом и… мальчишескими глазами, действительно виноватыми. Она молчала, и он заторопился: