15
Для Ларисы так и осталось загадкой, догадывался ли ее будущий муж, что в съемной квартире — именно так она назвала Сурину жилище Василия, которое якобы снимала, не желая жить в гостинице, — она все это время была с Женькой. Вообще, что у нее есть любовник. Если он и подозревал что-то или, хуже того, знал наверняка, вида своей невесте не подал. Но ее идея переехать в гостиницу была принята Вадимом на ура. И, как предполагала Вера, он и слышать не захотел о том, что свой номер невеста будет оплачивать сама.
Конечно, со связями, а главное — с деньгами Сурина они могли расписаться в любой день — тем более что никакой пышной свадьбы с белоснежным платьем и фатой девушка не хотела категорически, а Сурин и не настаивал. Однако, по его словам, вначале нужно было составить брачный контракт и вообще позаботиться о документальной стороне их будущего брака, а на это требовалось, как утверждал Вадим, около месяца.
За этот месяц Лариса виделась с Женькой несколько раз, а прикрывала их Вера, успевшая снять комнату в коммуналке, где и происходили эти тайные свидания… О подруге своей будущей жены Вадим знал исключительно со слов Лары: никакого стремления к личному знакомству ни тот, ни другая не проявляли — обоим было не до того. Сурин, как выяснилось, вообще, был занят большую часть суток то в своем банке, то хлопотами вокруг грядущего брака. А Вера, активно кующая свое светлое будущее в модельном бизнесе, домой приезжала только переночевать, уставшая и вымотанная настолько, что сил хватало исключительно на то, чтобы добраться до кровати и свалиться чуть ли не замертво, чтобы с утра пораньше вновь начать эту круговерть. Усталости способствовала еще и диета, на которую ей предписано было сесть, несмотря на то что демонстрировать девушке предстояло «одежду для полных»…
Вера легко, без каких-либо сомнений, вручила Ларисе ключ от своего съемного жилища, в котором та встречалась с Женькой исключительно днем, а с подругой пересекалась редко, в основном общаясь с ней по телефону: мобильник ей подарил Сурин, а Вера купила себе сотовый сама — для начала какой-то дешевый бэушный аппарат. Но когда подруги все-таки сталкивались, радовались обе этому вполне искренне, и Ларочка, выслушивая Верины жалобы на тяжкую «модельную» жизнь, сочувствовала ей, одновременно все глубже проникаясь мыслью, что, в отличие от Беляевой, ей действительно повезло больше. Сама она не выдержала бы ни дурацкой диеты, состоящей, по Вериным словам, в основном из подножного корма, ни безжалостно выматывающих занятий в танцклассе, за которые к тому же из положенной моделям зарплаты вычиталось аж сто баксов, ни злобной атмосферы, царившей в коллективе девиц, воспринимавших друг друга исключительно как конкуренток.
Однако и для Ларисы тот период был, пожалуй, наиболее тяжелым за все предыдущие недели… Женька вдруг сделался подчеркнуто-нежным к своей любовнице, отчего сама мысль о близкой необходимости лечь в постель пусть и с добрым, заботливым, но абсолютно нежеланным Суриным казалась девушке ужасной как никогда, заранее вызывая во всем ее существе дрожь отвращения… А чего стоил внезапно разразившийся скандал между ней и Лопухиным, когда она принесла ему, по его же просьбе, свой экземпляр уже подписанного брачного контракта?..
Конечно, Лариса предполагала, что Женька не обрадуется, обнаружив, что в случае развода она получит вовсе не так много, как рассчитывал Евгений. Но больше всего девушка надеялась, что Лопухин не обратит внимания на набранный мелким, слепым шрифтом подпунктик, по ее мнению надежно затерявшийся среди остальных таких же и вносивший крайне неприятное уточнение в «разводную» часть: если развод произойдет по причине доказанной де-факто измены жены, последняя не получит вообще ничего… Надежды ее были глупыми и необоснованными: дотошный Лопухин, только поморщившийся на оговоренную в случае развода сумму, пришел в настоящую ярость, обнаружив упомянутый подпунктик… Случилось самое страшное из того, чего так боялась Лариса: отныне никаких встреч на Вериной квартире, видеться будут исключительно в общественных местах в присутствии его дружка Василия и исключительно на правах старых знакомых-земляков…
С Ларисой сделалась истерика: разве она виновата, что Сурин внес такое условие в контракт? Как, спрашивается, могла она повлиять на него, как?!
— Идиотка! — орал в ответ Лопухин. — Да очень просто! Изобразила бы оскорбленную подобным предположением невинность, слезу пустила. Да умная баба на твоем месте такую бы пьесу разыграла! И старый хрыч сдался бы — сто процентов…
— Тогда я вовсе не пойду за него замуж! — разъярилась в свою очередь Лариса. — На хрен он мне сдался, если ты… ты…
Она топала на Лопухина ногами, плакала и унижалась, и в итоге еще раз внимательно изучивший по второму кругу контракт Евгений нашел путь к «консенсусу».
— Ладно… Что сделано, то сделано, — буркнул он. — Придется пару лет конспирироваться максимально… Да не реви ты, кончай в конце концов икать и квакать, если не хочешь, чтобы затея наша вообще провалилась… Значит, так. Мужик не дурак — даже сумму, которую ежемесячно намерен выделять тебе на ведение хозяйства, и то оговорил. Половину будешь передавать мне. Или Василию, ясно? И со счета, который он на тебя открывает, чтоб ни копейки не брала. Он-то в любом случае и при любом разводе тебе остается. Не то чтобы бешеные бабки, но и сто тысяч «зеленых» на дорожке не валяются…
— А если… А вдруг я не сумею с хозяйством управиться на половину денег? — испугалась Лариса. — Знаешь, какой у него дом? Дворец целый, а не дом! Я там один раз была, но ничего не запомнила.
— Я тоже был, не сомневайся! — ухмыльнулся Лопухин. — Ничего, управишься. Обслугу и охрану оплачивает он, отдельно.
— Женька, я боюсь… Я же никогда никакого хозяйства вообще не вела.
— Вот и хорошо! По крайней мере, на первых порах, если муженек обнаружит недостачу, на свою неопытность и спишешь! Мол, понятия не имею, почему так получилось.
— А потом? Сам говоришь, что хотя бы два-три года мне придется с ним пожить, чтобы потом к «разводной» сумме добавить половину того, что он заработает во время брака.
— Ну тут-то он точно не отвертится, по закону так положено. — Лопухин вдруг примолк и посмотрел на Ларису задумчиво. — Ну а что касается экономии… Есть у меня одна идея. Но вначале мне нужно будет кое-что выяснить… Если прокатит — все будет о’кей!
С идеей в лице его родной тетки Нины Степановны Кутковой Ларису Лопухин познакомил ровно за десять дней до бракосочетания. Обалдев от неожиданности, Лара чуть ли не со страхом разглядывала эту пожилую женщину с малоподвижным лицом, сурово сжатыми губами и по-крестьянски натруженными руками. Взгляд Нины Степановны, словно скользивший мимо девушки, моментально смягчался, как только она начинала смотреть на племянника. А еще в нем появлялся какой-то почти фанатичный огонек, от которого Ларису едва ли не бросало в дрожь.
— Значит, так, — твердо произнес Лопухин. — Сегодня же скажешь своему женишку, что к тебе приехала родственница. А еще лучше — няня, якобы воспитавшая тебя: ты ж говорила, что у тебя была нянька при жизни отца?
— Я ее и не помню почти, — пролепетала все еще не понимавшая до конца идею возлюбленного Лариса. — Только гувернантку помню и домработницу.
— Какая разница?! — взорвался Евгений. — Надеюсь, хоть на то, чтобы настоять на проживании с тобой любимой нянюшки, твоего ума хватит?
— Со мной? — глупо переспросила она.
— Именно! Вот тебе и экономка, и связная между нами в одном лице! Уж кто-кто, а моя Нинуля, — он ласково погладил Куткову по руке, — экономить умеет так, что никакой Рокфеллер носа не подточит! И овцы будут целы, и волки сыты.
Неприятная тетка при этих словах племянника буквально расцвела препротивной, как подумала Лариса, улыбкой, обнажившей желтые, подгнившие зубы. Если что и могло примирить с такой сожительницей, так разве мысль о том, что она действительно надежная связная между ней и Женькой… Уж со своей тетушкой-то он точно не прекратит отношений, а если та будет рядом, значит, и с ней, Ларой, тоже.
— Так что будь добра, хотя бы это мероприятие не сорви! Да, звать Нину так и будешь — по имени и сразу на «ты», иначе твой Сурин сразу заподозрит неладное! И вообще, будь с ней поласковей! Все же нянюшка.
Он насмешливо фыркнул и холодно поглядел на девушку, сжавшуюся почти в комок на раздолбанном Веркином диване: знакомство с Ниной состоялось все на той же «конспиративной» квартире.
«Мероприятие» Лариса не сорвала. Помогла мысль о возможности надежной, гарантированной связи с Женькой. Почему-то до нее, дуры, не дошла мысль о том, что деньги, которые Лопухин предполагал скачивать впредь с нее ежемесячно, не менее, если не более надежная гарантия будущего совместного с Лопухиным «счастья».
Что касается Вадима Вячеславовича, к неожиданному появлению любимой нянюшки он отнесся на удивление благосклонно.
— Ну и славно, девочка моя, — улыбнулся Сурин. — По крайней мере, у тебя будет рядом близкий человек: я-то, как видишь, занят целыми днями.
— Странно, что ты находил для меня время, пока шел этот чертов конкурс, — улыбнулась через силу Лариса: чем ближе была свадьба, тем труднее ей давались улыбки.
— Любовь, дорогая, превыше всего. Жаль, что нельзя предаваться ей вечно. Кстати, ты подумала, кто будет свидетелем с твоей стороны во время регистрации? Вероятно, твоя любимая подружка, к которой ты так часто ездишь?
Лариса слегка вздрогнула и посмотрела на Сурина подозрительно: до сих пор он ни разу не намекал, что ему кажется, будто она слишком часто видится с подругой. А вдруг Сурин что-то заподозрил или даже узнал правду?!
— Вера не сможет, — она с трудом взяла себя в руки, безразлично передернула плечиками, — у нее, как назло, в этот день первый показ!
Насчет первого показа она не солгала: о его дате стало известно только-только, и Беляева жутко переживала, а вдруг она сделает что-нибудь не так и контракт с ней расторгнут? За последние недели, сидя на «подножном корме», она сбросила не меньше десяти килограммов, выглядела бледной, как привидение, зато, как и положено модели, почти хрупкой, — конечно, если не считать бюста, из-за которого ее и определили на одежду для полных дам. В общем, если бы С