— Хорошо! Приходите в четыре часа ко мне домой.
— Нет, мы не можем.
— Ну ладно, теперь ваше слово для меня — закон! — улыбнулся Арье. — Ханна! — позвал он, и из подсобки выглянула женщина, которую мы тут уже видели. Он сказал ей несколько слов на иврите и потом обратился ко мне: — А где тот парнишка?
— Он и моя подруга ждут за углом.
— Хорошо! Бегите к ним и ждите. Когда увидите меня, ступайте за мной, но держитесь в отдалении. Не след, чтобы нас вместе видели.
Я бросилась к друзьям.
— Сейчас он появится, мы пойдем за ним, на расстоянии.
— Куда?
— Не знаю! Посмотрим!
Буквально через минуту появился Арье и, небрежно крутя на пальце ключи, неспешным шагом пошел вдоль рядов. Мы двинулись за ним. Он шел, здороваясь со многими торговцами, потом вдруг свернул влево. Мы за ним. Он прошел еще немного и остановился возле какой-то двери. Мы тоже остановились, делая вид, что разглядываем обувь на развале. Арье огляделся, быстро открыл дверь и скрылся. Мы выждали немного, тоже огляделись и, не обнаружив ничего подозрительного, направились к двери. За нею нас ждал Арье. Ни слова не говоря, он прошел по темному захламленному коридору и толкнул еще одну дверь. Мы очутились в довольно просторном помещении, сплошь заставленном картонными коробками. Видимо, это был склад.
— Эй, Гоги, — крикнул Арье, — ты где, братишка?
Из-за коробок вышел невероятно толстый человек с очень красивым и милым лицом.
— Арье! Привет! Кого это ты привел? — спросил он с грузинским акцентом.
— Гоги, братишка, мне позарез надо поговорить с этими ребятками. Будь другом, пусти на полчасика.
— О чем разговор! Конечно! Только не уходи, пока я не вернусь! Полчаса хватит?
— Спасибо, дорогой!
Гоги, обаятельно улыбнувшись нам, с неожиданной для такой фигуры легкостью вышел в коридор.
— Ну, друзья, устраивайтесь! — сказал Арье. — На этих ящиках вполне можно сидеть!
Едва мы уселись, как Арье, не дожидаясь вопросов, заговорил:
— Не знаю, чем я заслужил ваше расположение, но вы буквально спасли меня! Если бы вы знали, какой шмон мне устроили в Москве! Они перетрясли мою сумку, ощупали меня с ног до головы, а уж когда обнаружили в сумке ваш пакет… «Что это у вас?» — спрашивают. А я спокойно отвечаю: «Сахарная пудра!» Ну, они, ясное дело, не поверили, вскрыли пакет, а там и вправду сахар! «Зачем, — говорят, — вы сахар в Москву везете?» Ну уж тут я нахальства набрался, как-никак гражданин Израиля, и спрашиваю: «А что? Разве это запрещено?» — «Да нет, — говорят, — не запрещено!» И отпустили меня с миром! Я как вышел от них, сел в кресло и первым делом за вас помолился.
— А что дальше? — нетерпеливо спросил Володя. — У вас пакет забрали?
— А как же! Со мной в самолете эта булка непропеченная летела, Тамара, жена Валентина. К счастью, она не видела, как меня таможенники уводили, наверное, с багажом закопалась. Ну, сижу я в кресле, молюсь за вас, вдруг она подскакивает. «Давай товар!» Я отдал. Тут она и говорит, что обратно я повезу антиквариат, его надо будет на себе спрятать, и это, мол, сущая чепуха по сравнению с сегодняшним. И еще сказала, что ее встречают с машиной и она меня подвезет куда мне надо, и телефон потребовала тех людей, у кого я жить буду. Но ни разу не позвонила. А потом смотрю, уже в Шереметьеве, она опять со мной летит, но ко мне даже не подходит. Я, с одной стороны, рад до смерти, хоть трястись в таможне не надо, а с другой, ведь эта скотина Вальчик опять скажет, что я ему должен. Но я решил, лучше годами лезть из кожи вон, но отдать ему половину, а половину я уже отработал. А если у них товар плохой, это не моя забота, верно?
Он подмигнул нам.
— Значит, Тамара с вами сюда приехала? — спросила Матильда.
—Да.
— Плохо дело! — проговорил Володька.
— А что? — перепугался Арье.
Мы подробно рассказали ему все о несчастной Римме Львовне и о крушении наших планов по подмене кокаина.
— Да, погано, совсем погано! Может, я могу вам чем-нибудь помочь? — спросил Арье. — Сделаю все, что в моих силах.
— Да пока неясно, что делать, — пожал плечами Володя.
— Одним словом, если что понадобится, можете на меня рассчитывать. Да, еще вопрос: что вы сделали с тем пакетом?
— Пока ничего.
— И слава Богу! Выбросьте вы эту гадость, опустите в унитаз, и дело с концом. С этим шутки плохи!
Мы пообещали так и сделать. Потом простились с Арье и ушли. Нам надо было спешить. Нас ждали в Реховоте.
Глава XIX СЕМЕЙСТВО ФЕЛЬДМАНОВ И НЕВЕЗУЧЕСТЬ
В автобусе Мотька спросила меня: — Как ты считаешь, говорить Римме про Томку?
— Сама не знаю. С одной стороны, не хочется ее пугать, а с другой… Нет, наверное, надо сказать.
Мотька вдруг захихикала.
— Ты чего?
— А какого мы шухера навели! Томка все свои планы поломала, сюда вернулась! Здорово! И Арье спасли!
— Так-то оно так…
— Знаешь, Аська, я уверена, в последний момент что-нибудь придумается! Обязательно, вот увидишь. Только нельзя нам вешать нос. Тогда — пиши пропало! И давай сами думать. Не будем на мальчишек надеяться. Вспомни, мы же и на банду сами вышли, и бомбы сами обнаружили.
— А Арье спас, между прочим, Володька. Один!
— Вообще-то да! Но все равно. Давай скажем себе: мы Курицу спасем. У нас еще двое суток в запасе, что хочешь можно придумать.
Мотькин оптимизм мало-помалу передавался и мне. Она права, нельзя раскисать.
В Реховоте на остановке автобуса мы увидели Курицу. Она встречала нас. Вид у нее был — краше в гроб кладут.
— Ребятки, дорогие, наконец-то!
— Римма Львовна, что случилось? — бросилась я к ней.
— Плохо, все очень плохо! Я специально прибежала сюда, чтобы иметь возможность с вами поговорить. Я вам по дороге все расскажу.
Но по дороге она ничего рассказать не могла. Улица шла в гору, а Римма Львовна задыхалась от волнения. Тогда Володька предложил сесть где-нибудь и спокойно поговорить. Мы нашли скамейку перед аптекой.
— Ну, Римма Львовна, успокойтесь и все нам расскажите! — попросила я.
Она снова оглядела нас глазами, полными слез.
— Деточки, помогите мне! — и тут же спохватилась: — Да что ж это я! Вы и так, готовы мне помочь, а я, дура, только время у вас отнимаю! Ну, так вот, позавчера убираюсь я в квартире, дома никого, только Мурочка. Вдруг звонок… в дверь. Я открываю и чуть с ног не падаю. На пороге Вальчик, стоит, ухмыляется: «Картина Репина „Не ждали“! Здравствуй, подруга!» А тут Мурочка выглянула, узнать, кто пришел. Он сразу тон сменил и вежливо так меня на прогулку приглашает. Что мне оставалось? Я пошла с ним. Вышли мы из дому, идем по улице, молчим. А потом он вдруг стал соловьем разливаться, какая я умница, как здорово антиквариат через таможню пронесла и что на обратном пути мне надо только захватить один небольшой пакет, и тогда мы будем в расчете, и потом, если мне нужны будут деньги, он всегда, с дорогой душой… Но только, чтоб помнила, если вдруг какие-то осложнения, я его не знаю, а не то… плохо придется моим племянникам.
— Ого! — вырвалось у Володи.
— Ну, тут уж у меня душа совсем в пятки ушла! Этот гад знает, что дороже них у меня и нет никого.
— Римма Львовна, а вы спросили, что должны везти? — поинтересовалась Мотька.
— Спросила, а он сказал: там видно будет. И еще проинструктировал меня, как вести себя в аэропорту.
— Пройти таможню, а потом прямиком в туалет? — предположил Володя.
— Не совсем. После таможни зайти в буфет, там он мне что-то передаст, поменяется со мной мешками. А потом я должна буду пойти в туалет и спрятать на себе то, что в мешке. Ой, а вы-то откуда это все знаете?
— Римма Львовна, дорогая, мы уже таким образом спасли одного человека, помните, мы вам о нем говорили. Он вчера вернулся из Москвы, цел и невредим! — попыталась я утешить Курицу.
— Правда? Да у меня камень с души свалился! Ой, а что же он вез-то?
Мы переглянулись. Сказать или не сказать? Наверное, лучше все-таки сказать, а то вдруг она с перепугу в последний момент глупостей наделает?
— Видите ли, Римма Львовна… — И мы рассказали ей об операции по спасению Арье.
Она слушала нас с вытаращенными глазами, И только изредка шептала:
— Господи, спаси и помилуй! Когда мы закончили свой рассказ, она спросила дрожащим голосом:
— Значит, я тоже повезу наркотики?
— Нет? вы повезете сахарную пудру! — твердо сказала Матильда.
— Римма Львовна, мы сделаем для вас все, что в наших силах, — заговорил вдруг Володя, — но и вы должны нам помочь.
— Господи, да я…
— Вы должны взять себя в руки, чтобы не вызвать дома никаких подозрений, это раз, кроме того, я думаю, что их план операции будет изменен, Дело в том, что Тамара, которая должна была встречать вас в Москве, вернулась сюда…
— Ох!
— … и я предполагаю, что она не отпустит вас ни на секунду, даже в туалете!
— Идея! Я придумала! — воскликнула вдруг Мотька.
— Что ты придумала? — спросила я.
— В этом случае мы поступим так: заранее дадим Римме Львовне пакет с сахаром. В самолете вы выбросите в уборную наркотики и приедете себе в Москву с сахарной пудрой! Чем плохо?
— Гениально! — вскричал Володя. — Просто и гениально!
Римма Львовна улыбнулась.
— В самом деле, это несложно! Какие же вы умницы! — вдруг расцвела она. — Да, но если в Москве обнаружат, что это сахар…
— А вы-то здесь при чем? — успокоила ее я. — Вы же до последнего момента не знали, что повезете!
— Да, верно… Понимаете, я всегда считала себя страшно невезучей, а теперь нет! Как же мне повезло, что я вас встретила!
— По-моему, нам пора идти, — напомнила я.
— Конечно, конечно, идемте скорее, Мариша там такой обед закатила!
— Только, Римма Львовна, давайте скажем, что случайно встретились, — предложил Володя.
— Да, конечно! Конечно!
А мне в голову вдруг пришло — ведь Фельдманы, наверное, всей семьей поедут провожать Курицу, и это может очень все осложнить. Надо хорошенько над этим подумать.