Но казалось, что-то усугубляло худшие стороны характера Леру — жадность, нетерпение, чувство превосходства — и в беседах с кузеном он все больше заигрывал с насилием. Он нередко утверждал, что отмывает деньги неких таинственных «бразильцев», а в конце 2008 года, когда братья Хан потеряли больше миллиона долларов при покупке золота, Леру сказал, что «бразильцы» позаботятся о том, чтобы деньги были возвращены. Он написал: «Они быстро доберутся до всех, кто задолжал им». Бразильцы, по его словам, «посылают из Южной Америки людей, которые решают такие проблемы. Я же говорил ему не раз, ПРОВЕРЬ, НЕ ПОТЕРЯЕМ ЛИ МЫ НА ЭТОМ ДЕНЬГИ».
Мэтью: В его интересах выплатить тебе все.
Леру: У него есть дети?
Мэтью: Приятель… я нервничаю, когда ты задаешь такие вопросы.
Мэтью: Он все тебе отдаст.
Мэтью: И быстро.
Леру: Тот, кто задолжал, заплатит.
Леру: Все, что они сделают, это заберут детей этого парня, пока он не заплатит.
Леру: Ничего нет проще.
Мэтью рассказал, что отправился в Манилу вместе с Ханами тогда, в конце 2008 года, все трое были полны надежды уладить с Полом вопрос о долге. В первый вечер по их прибытии Пол не пришел на встречу за ужином. Потом Мэтью позвонили и предупредили, что Эндрю Хан арестован с чемоданчиком наркотиков. Мэтью Смит немедленно поехал в аэропорт и вылетел ближайшим рейсом в Гонконг.
Он оставался в отеле, полагая, что находится в безопасности. Потом зазвонил телефон в номере: это был Леру, он спросил, почему Мэтью сбежал. «Я бросил трубку, расплатился за номер и помчался в аэропорт». Затем он прятался в квартире друга в Сингапуре, пытаясь разгадать намерения Пола. В чате он обвинил Пола в том, что тот выследил его: «Я подумал, что ты охотишься за мной».
Леру в ответ послал смайлик, добавив: «Приятель, если б я охотился за тобой, ты был бы уже мертв».
Мэтью вернулся в Булавайо, и на протяжении последующих месяцев ему казалось, что жизнь возвращается в привычное русло. Стиву Хану разрешили уехать домой, пока его брат оставался в филиппинской тюрьме, чтобы Стив мог собрать деньги и отдать их Леру. Вероятно, он делал это недостаточно быстро: однажды ему на пути попался Джозеф Хантер, который посадил его в машину и прострелил ему руку, а затем заставил Хана отвезти себя в аэропорт.
Беседуя в чате вскоре после этого, Леру принялся намекать Мэтью, что нечто подобное может случиться и с ним, из-за 52 000 долларов, которые он задолжал организации. Деньги, конечно, пустяковые, писал Леру. Мэтью стоит сотен миллионов долларов. «НО это вопрос чести… Здесь это принцип, печально, что ты этого не понимаешь».
«Мужик, я прекрасно понимаю», — ответил Мэтью. Он заметил, что пистолет, из которого Хантер ранил Стива Хана, был куплен самим Мэтью по указанию Леру.
«Да, но он жив, — парировал Пол. — Никто не собирался его убивать. Мертвецы не платят долги».
Спустя несколько недель, в мае 2009 года, Мэтью, спавший у себя дома в Булавайо, был разбужен взрывом. Кто-то бросил бутылку с зажигательной смесью в окно его спальни, загорелись занавески. Когда он побежал посмотреть, четыре выстрела вдребезги разнесли стекло двери, одна прошла в нескольких сантиметрах от его головы.
Теперь, наконец, Мэтью понял, кем стал его кузен и на что способен. Больше не было никаких таинственных свирепых «бразильцев», если они вообще существовали. За всем стоял сам Пол Леру. «Пять лет с того дня я жил в диком страхе», — сказал Мэтью.
Агрессией не ограничивалась порочность в мире Леру. Когда я глубже проник в его глубины, то обнаружил подземную реку разнузданной сексуальности. Сам Леру часто хвастался эротическими похождениями, «15–20 в неделю, — как-то написал он кузену, — иногда трех за ночь. Смотря как стоит». У Леру была, словно у подростка, добивающегося признания, привычка посылать фотографии женщин, с которыми он переспал. «Я делаю эти фото, чтобы помнить, зачем я даю себе труд богатеть», — объяснил он. В Маниле, где проституция пользовалась молчаливым попустительством властей, разгул был частью жизни у сотрудников Леру, от менеджеров колл-центров до наемников.
Казалось, что больше всех наслаждался услугами девушек из бара сам Пол Леру, называвший их в переписке с кузеном «сучками».
Леру: Собираюсь устроить несколько оргий тут, с этими сучками.
Леру: Кстати, один из моих ребят ставит им клеймо.
Леру: Я не говорил тебе? он оставляет свои инициалы на шее сзади…
Леру: Татуировку.
Леру: В общем, он ставит на них клейма, как на скот.
Иногда выглядело так, словно вся деловая активность Леру — это токсичная смесь денег, коррупции и секса. «Мне нужна белая шлюха для ПНГ», — однажды написал он Мэтью. «ПНГ?» — спросил тот. «Папуа — Новая Гвинея, — ответил Пол. — Для тамошнего министра, он мне очень полезен».
— Просто из любопытства, министр что, позвонил и попросил тебя об этом?
— Нет, мы обеспечиваем его шлюхами здесь, на Филиппинах, когда он приезжает. Ребята обещали ему белую девушку в следующий раз.
Мысль о том, что человек с доходами Леру удосуживался переправлять проституток за океан, уже обескураживает. Но я слышал кое-что и похуже об обращении Леру с женщинами. В записях чата меня поразило замечание мимоходом: «Собираю здесь сучек со всего региона».
Из двух источников я знаю, что в конце 2000-х Леру стал настолько сексуально ненасытен, что рассылал своих людей по отдаленным уголкам Филиппин с приказанием нанимать женщин, которые бы приехали в Манилу, поселились в апартаментах и были всегда готовы удовлетворять его желания. Впервые я услышал об этом от Морана Оза, знавшего одного сотрудника Компании, получившего такое задание: «Он ездил в глухие деревни, где царила бедность. Оттуда посылал Полу фотографии, а Пол выбирал: вот эту и эту». Целью Пола были, как слышал Оз, не только плотские утехи. Он хотел зачать как можно больше детей, чтобы потом составить достойную доверия команду из собственных отпрысков.
После поисков, продолжавшихся месяцами, я, наконец, нашел этого сотрудника. Я рассказал ему, что слышал, присовокупив, что такому трудно поверить. Он ответил: «Прежде всего, когда речь идет о Поле Леру, все что угодно может оказаться правдой». Он работал в колл-центре, когда Леру явился с новым поручением. «Он в такой манере предложил мне заняться этим, что я не мог отказаться». Поначалу он думал, что девушки нужны Полу в баре. «На Филиппинах это обычное дело. У вас есть бар с женщинами, вы проводите туда политиков. Вы знаете, что он мне сказал: «Я хочу обрюхатить их и создать отряд из своих детей». Я думал, он шутит. Черт, о чем ты вообще говоришь, мужик?» Леру попросил его сделать таблицу с данными женщин: имена, размер одежды, возраст, медицинские сведения. Этому предприятию Леру придавал огромную важность, послав также эмиссара в Китай найти женщин там. «Он именно так и говорил, «это предприятие». Подразумевались не люди, подразумевалась задача. Просто какое-то сумасшествие. Тогда-то я покончил с работой на него». В 2009 году этот сотрудник приехал увидеться с Леру в одном из его обиталищ и сказал, что его родители разводятся, поэтому он должен вернуться в Тель-Авив.
— О’кей, поезжай на несколько месяцев, — ответил Леру. — Я понимаю, семья. У меня ее никогда не было. Моя мать была шлюхой, а отца мне пришлось убить, потому что он воровал у меня.
Служащий нервно рассмеялся. Леру помолчал.
— На самом деле я не убивал. Подумал, пусть живет, — добавил Пол.
Уехав в Израиль, этот сотрудник уже не вернулся на Филиппины. Последнее известие, которое он получил, гласило, что составление таблиц передано кому-то другому. В то время, рассказал израильтянин, «мне как-то удавалось морально оправдать» то, чем он занимался, им в равной степени двигали жадность, невежество молодости и страх перед Леру. «Сейчас это кажется полнейшим безумием. Когда работаешь на Леру, реальность искажается. Я там был, и я несу ответственность. Почему я не сразу уехал? Из-за страха, да. Но не только. Было похоже на полет мотылька к яркому свету: тебя влечет к нему, но ты ослеплен».
Чем больше я узнавал, тем труднее было отделять в истории Пола Леру реальность от мифа, настолько запутываешься в ней, что вихрь обстоятельств сбивает ориентировочный радар. Патрик Донован, ирландец, работодатель Дейва Смита до того, как тот возглавил охрану Пола Леру, тоже порассказал мне историй о себе самом, диких и неправдоподобных. Например, как-то в середине дня, сидя у себя в тесной конторе над манильским баром, Донован излагал, как его и Смита однажды попросили разработать план вторжения на Сейшелы и оккупации этой страны, состоящей из маленьких островков в Индийском океане за восемьсот миль от берега Сомали.
До того, как Смит пошел работать к Леру, высокопоставленный политик со связями на Сейшелах иногда приглашал Донована и Смита на встречу в «Шангри-ла» в Макати, подыскивая наемников, которые могли бы нанести такой удар. «Им надо было знать, согласен ли я тренировать армию, — рассказывал мне Донован. — Тогда я сказал: «Вы что, выжили, мать вашу, из ума?» Они спрашивают, а в чем проблема? Ты либо можешь это сделать, либо нет. Я говорю, да, сделать это можно. Но вы хотите сместить гребаное правительство, так что я не тот человек». Тем не менее они со Смитом, по утверждению Донована, решили проиграть в уме план, просто понять, возможно ли его успешно реализовать. «Я набросал план для них, показал, как это можно провернуть. Один раз в год, на стадионе, собираются все до единого политики и начальники полиции, на гребаном этом стадионе». Донован пришел к выводу, что в этот момент можно свергнуть правительство. «Я сказал, вот самое лучшее, что могу вам предложить. Так вы это провернете. Но я вне игры». Он сказал, что не вспоминал обо всем этом, пока Смит не перешел на службу к Леру. По его словам, Смит передал его план и контакты Полу.
Донован, может быть, просто врал, стремясь впечатлить меня. Только он и Дейв Смит знали, как в действительности обстояло дело в «Шангри-ла», если там вообще что-то такое происходило. Все же рассказ был слишком замысловатым в устах человека, сначала вовсе не пожелавшего говорить со мной. При этом, однако, легко было выкинуть из головы историю с переворотом, как байку, какими, выпив лишнее, обмениваются меж собой наемники.