— Почему вы приказали это сделать?
— Этот третий агент задолжал мне около тысячи долларов.
Леру пролил свет на загадочную фигуру Джона Нэша, того, кто одним из последних видел живыми капитана Брюса Джонса и его адвоката Джо Фрэнка Суньигу. По свидетельству Пола, Нэш продал ему поддельные оружие и наркотики. Пол нанял Нэша для убийства Суньиги в обмен на частичное прощение Джону долга.
На перекрестном допросе Леру совершенно переменился, стал из услужливого свидетеля непроницаемым и спорил с вопросами адвокатов, то говоря, что сказанное неточно или что он не понимает, что имеется в виду при употреблении такого-то слова, то, например, прося разделить составной вопрос на два. Тут он прибегал к крайнему формализму. Когда ему показали копию соглашения о сотрудничестве с властями с его подписью, он возразил, что видит только «фотокопию» подписи: «Я не высказываю сомнений в том, что это и есть соглашение, я лишь не могу быть уверен в том, что текст полностью совпадает с тем, который я подписал». Иногда он производил впечатление директора крупной корпорации. Его спросили о том, выгораживает ли он себя, перекладывая вину на других, он ответил: «Я уже говорил вам, что на меня работало две тысячи человек. Не было никаких особых условий относительно того, с кем и когда я встречаюсь. Ко мне мог прийти кто угодно и когда угодно».
Адвокаты старались изобразить Леру сразу и как чудовище, и как человека, готового сказать все, что заблагорассудится, лишь бы уйти от тюрьмы. Защитник Самиа потратил все время, отпущенное ему на первом перекрестном допросе, чтобы вынудить Леру признать: в Либерии его паролем на ноутбуке было слово «ГИТЛЕР». Но и без того легко было показать, что Полу не знакомо угрызение совести.
— Справедливо было бы сказать, что вы замышляли убить всякого, кто, по вашему мнению, обманывал вас? — спросил адвокат Хантера.
— Вполне справедливо, да, — ответил Леру.
Позже ту же песенку подхватил адвокат Самиа.
— После того, как вы впервые стали виновником убийства, сожалели ли вы?
— Мне было жаль жертву.
— И это не помешало вам убить опять и затем убивать вновь и вновь?
Пол помедлил, прежде чем сказать:
— Нет, не помешало.
Он сознался, что, когда совершались все эти преступления, его не заботили последствия на Филиппинах:
— Я не беспокоился, известно ли кому-нибудь о происходящем, и кому, и что, потому что я платил полиции. Я был под ее защитой.
Многое вращалось вокруг решения Пола сотрудничать с властями. Тут он, казалось, был хорошо натренирован в ответах. Он сказал, что признал себя виновным в преступлениях, за которые получил бы десять лет тюрьмы, но его никогда не должны были судить за бо́льшую часть того, что он вообще совершил, от наркоторговли до покушений на жизнь. Предполагалось, что, если он будет говорить правду и окажет существенную помощь, судье напишут так называемое письмо 5К1, прося сократить срок заключения. И если его напишут, судья сможет назначить наказание меньше минимального и даже зачесть годы пребывания под стражей. «Но никто не обязан писать судье. Мне не давали никаких обещаний», — не уставал повторять Пол.
— Однако вы надеетесь, что судья при вынесении приговора зачтет вам годы, уже проведенные в тюрьме? — спросил адвокат Хантера.
Пол ограничился словами:
— Я надеюсь на то, что получу в итоге умеренное наказание, — и добавил тоном, скорее, вселенской усталости, чем раскаяния: — Не знаю, достаточно ли я сделал, чтобы обеспечить себе приговор с зачтением срока, уже проведенного под стражей, притом что мои злодеяния были ужасны. Я пытаюсь начать с чистого листа.
— А после всех этих убийств, тогда вы думали о том, чтобы начать с чистого листа? — спросил защитник Самиа.
— Я вынужден сказать, что нет.
Адвокат Самиа обратил внимание присяжных на контраст между надеждами на снисхождение суда и собственной безжалостностью Леру к людям вроде Брюса Джонса и Джо Суньиги.
— Значит, вы считали, что наказанием за сотрудничество с властями должна быть смерть?
— Да.
— А как, по вашему мнению, вас следовало бы убить за такое сотрудничество?
— Нет.
— А в чем разница между вами и мистером Джонсом?
— Ни в чем.
После Леру сторона обвинения вызвала Тима Вамвакьяса, бывшего американского солдата, отбывавшего двадцатилетний срок за участие в подготовке убийства агента УБН. Он рассказал многое из того, что я знал от него по нашей переписке. Адвокаты попытались посеять сомнения в надежности его показаний, заставляя его повторять, что он выступает свидетелем в надежде на сокращение срока.
Из подсудимых выступил только Адам Самиа. Когда его адвокат напрямую спросил, верно ли, что он убил Кэтрин Ли, Адам нагнулся к микрофону и громко произнес:
— Абсолютно неверно.
Его версия событий была неправдоподобной: в первых месяцах 2012 года он возил сотрудников Леру в аэропорт и обратно, а не выслеживал Кэтрин Ли, чтобы убить ее, как может показаться по фотографиям, найденным у него и у Стилвела. Он перевел с Филиппин деньги, полученные не за убийство Кэтрин, а те, что выиграл в поединке на состязаниях в боевых искусствах.
Присяжные не были сбиты с толку. Им хватило всего нескольких часов на то, чтобы вынести вердикт о признании всех троих подсудимых виновными. Им был вынесен приговор — пожизненное заключение без права на досрочное освобождение. Если не говорить о возможности успешной апелляции, то они проведут оставшиеся годы в федеральной тюрьме.
Конец апрельского процесса 2018 года означал, что подошла очередь суда над Полом Леру, хотя и непонятно, когда он должен состояться. В показаниях, данных Полом за часы расспросов в апреле, содержался ключ к его планам на будущее в случае, если он будет освобожден. Леру сознался, что нарушил правила тюрьмы, где находился, связавшись с одним бывшим сокамерником по имени Мир Ислам. Они познакомились годом раньше, когда их содержали вместе, и перед переводом в другую тюрьму Мир Ислам сказал Полу, что скоро будет отпущен на свободу.
— Во время ваших телефонных разговоров вы строили какие-то планы совместно с Миром Исламом? — спросил прокурор.
— Мы обсуждали открытие колл-центров. Я планировал их финансировать, — ответил Леру.
Что касается других задержанных в результате провокаций, осуществленных с помощью Пола, то Тим Вамвакьяс, приговоренный к двадцати годам тюрьмы, вероятно, получит смягчение приговора за сотрудничество и, возможно, даже прикрытие по программе защиты свидетелей. Михаэль Фильтер приговорен к восьми годам за участие в попытке продажи кокаина, а Славомир Соборски — к девяти, по тому же обвинению. Все зависело от количества наркотиков в каждом случае, хотя эти наркотики и были вымышленными. По делу о продаже северокорейского метамфетамина Адриан Валкович, «полевой командир» злоумышленников, приговорен более чем к девяти годам заключения за то, что предложил обеспечить безопасность поставки. Посредник при сделке Келли Перальта — к семи с половиной годам тюрьмы.
Е Дюн ДаньЛим получил одиннадцать с половиной лет, Филип Шекелз — семь, с возможностью перевода в ирландскую тюрьму. Скотт Стэмерс, признанный руководителем в этой сделке, осужден на пятнадцать лет.
В Гонконге Дорон Шульман, заведовавший золотыми запасами Пола и ввозивший нитрат аммония, признал себя виновным в отмывании денег. Дело ограничилось для него пятилетним заключением. Другие израильтяне безо всякого успеха заявляли, что им был неизвестен источник золота. Иоав Хен и Даниэль Фадлон, в конце концов, тоже признали себя виновными в отмывании денег и получили по четыре года тюрьмы. Омер Гавиш отрицал справедливость всех обвинений, однако был приговорен к пяти с половиной годам. Все они вышли на свободу раньше срока и вернулись в Израиль. Они отказались разговаривать со мной.
В июле 2014 года правительство США объявило трамадол, версию ультрама, подконтрольным веществом, включенным в Список IV. Все три излюбленных аптеками Леру препарата теперь подконтрольные.
В 2013 году Американская почтовая служба заплатила 40 миллионов долларов по обвинению в сознательной доставке лекарств клиентам нелегальных интернет-аптек. Годом позже, отказавшись от подобного соглашения, компания FedEx была привлечена к суду за участие в торговле подконтрольными веществами, которой занимались эти аптеки. RX Limited не упоминалась среди аптечных сетей-распространителей, но, по словам бывшего агента 960, информацией обвинителей в этом деле снабдил Леру. Правда, на суде, состоявшемся два года спустя, FedEx обвинила в ответ Управление по борьбе с наркотиками в том, что оно не уведомило представителей компании о незаконных доставках, и обвинения против FedEx были сняты.
Кент Бейли уволился из УБН в 2017 году и тогда же начал работать координатором программы по борьбе с торговлей наркотиками в штате Миннесота, занимаясь вопросами сотрудничества между различными ведомствами. Кимберли Брилл была повышена в должности и стала главой группы агентов в миннеаполисском офисе Отдела по контролю за распространением наркотиков. Стивен Холдрен — по-прежнему агент Департамента городского и жилищного планирования в Миннеаполисе, а Эрик Стауч — агент Отдела спецопераций.
Томас Синдрик уволился и был нанят организацией, борющейся с браконьерской добычей слоновой кости. Дерек Мальц тоже ушел из УБН. Как и многие другие, уволившиеся из Отдела спецопераций, он занят в частной сфере, работает на «ПенЛинк», компанию, «поставляющую программное обеспечение для систем наблюдения и анализа».
Зион Фадлон в Бразилии стал совладельцем преуспевающих хостела и ресторана «Дискавери» в Рио. Его никогда не привлекали к суду за какие-либо преступления, совершенные по указанию Леру. Когда я побывал в Бразили